Чтение онлайн

Пошире взгляд жесток, увы, -

С ним не были друзьями вы!

Тех двух, с кого я начал речь,

Их просто от себя отсечь.

Но с этим третьим - сложно,

Заколебаться можно...

Чтоб эти вытравить черты,

Пора в лицо смотреть им -

Случается,

что я и ты

Бываем этим -

третьим...

1954

По-разному анкеты

На дружбу заполняют

И на себя за это

Потом пусть не пеняют.

Иной, всего превыше

Боясь толчка под ребра,

Такого друга ищет,

Чтоб был, как вата, добрый.

Другой друзей находит,

Чтоб зажигали спички,

Чтобы за ним в походе

Несли его вещички.

Чем в друге ошибиться,

Поверивши в улыбки,

Уж лучше ушибиться

Об друга по ошибке.

Друг - не клавиатура,

Чтоб пробежать руками,

Углы его натуры

Обследуют боками.

Пусть как обрывы Ужбы

Характер тот отвесен,

Пускай до вашей дружбы

Был путь не так уж весел,

Пусть надо с ледорубом

Идти до той вершины,

Где называют другом

Друг друга два мужчины.

Где не спьяна казалось:

Ты, я, да мы с тобою!

А где вас смерть касалась

Одним крылом обоих!

Дороги к дружбе нету

Другой, чем восхожденье.

Я в дружбе - за анкету

С таким происхожденьем!

1956

Мы не боимся сутки

Подряд пропить до новых.

Здоровые рассудки

Живут в телах здоровых.

Кто пьет - пусть не тощает,

Уж лучше пусть толстеет,

А тот, кто угощает,

Пусть честно богатеет.

А кто, наперекор нам,

Вдруг встанет на дороге,

Пусть, как завистник черный,

Скорей уносит ноги!

Пусть те, кого мы любим,

Живут, как мы желаем!

И те, кого не любим,

Живут, как мы желаем!

1956

Зима сорок первого года -

Тебе ли нам цену не знать!

И зря у нас вышло из моды

Об этой цене вспоминать.

А все же, когда непогода

Забыть не дает о войне,

Зима сорок первого года,

Как совесть, заходит ко мне.

Хоть шоры на память наденьте!

А все же поделишь порой

Друзей - на залегших в Ташкенте

И в снежных полях под Москвой.

Что самое главное - выжить

На этой смертельной войне, -

Той шутки бесстыжей не выжечь,

Как видно, из памяти мне.

Кто жил с ней и выжил, не буду

За давностью лет называть...

Но шутки самой не забуду,

Не стоит ее забывать.

Не чтобы ославить кого-то,

А чтобы изведать до дна,

Зима сорок первого года

Нам верною меркой дана.

Пожалуй, и нынче полезно,

Не выпустив память из рук,

Той меркой, прямой и железной,

Проверить кого-нибудь вдруг!

1956

Я хочу рассказать сегодня

О политруке нашей роты.

Он войну начинал на границе

И погиб, в первый раз, под Смоленском.

В черном небе, когда умирал он,

Не было и проблеска победы.

– В бой за Родину!
– крикнул он хрипло.

В бой за Ста...
– так смерть обрубила.

Сколько б самой горькой и страшной

С этим именем связанной правды

Мы потом ни брали на плечи,

Это тоже было правдой в то время.

С ней он умер, пошел под пули.

Он второй раз погиб в Сталинграде

В первый день, в первый час прорыва,

Не увидев, как мы фашистам

Начинаем платить по счету.

Умирая, другие люди

Шепчут: "Мама" - и стонут: "Больно".

Он зубами скрипнул: - Обидно!
–

Видно, больше всего на свете

Знать хотел он: как будет дальше?

В третий раз он умер под Курском,

Когда мы им хребет ломали.

День был жарким-жарким. А небо -

Синим-синим. На плащ-палатке

Мы в тени сожженного "тигра"

Умирающего положили.

Привалившись к земле щекою,

Он лежал и упрямо слушал

Уходивший на запад голос

Своего последнего боя.

А в четвертый раз умирал он

За днепровскою переправой,

На плацдарме, на пятачке.

Умирал от потери крови.

Он не клял судьбу, не ругался.

Мы его не могли доставить

Через Днепр обратно на левый.

Он был рад, что, по крайней мере,

Умирает на этом, правом,

Хотя Днепр увидел впервые

В это утро, в день своей смерти,

Хотя родом на этот раз он

Был не киевский, не полтавский,

А из дальней Караганды.

У него было длинное имя,

У политрука нашей роты,

За четыре кровавых года

Так война его удлинила,

Что в одну строку не упишешь:

Иванов его было имя,

И Гриценко, и Кондратович,

Акопян, Мурацов, Долидзе,

И опять Иванов, и Лацис,

Тугельбаев, Слуцкий, и снова