Собрание сочинений
Шрифт:
(Закололся.)
Мирози
О Боже! льзя ли зло такое пренести? Ударь, Всевышний Царь, ударь еще громами! В крови Коранс! в крови Занета пред очами! Коль горько зреть на них! О Боже! дух мой вынь! Иль бедного отца щедротой не покинь!Жером
Присутствуй, Господи, своей щедротой с нами!Коранс
Угас, уже угас свет скучный пред очами! Введите в храм меня, чтобы в последний мог Вздохнуть… и умереть возлюбленной у ног. Нет жалостней моей и нет счастливей части.Мирози
Вот действие любви! Вот плод безмерной страсти!…с саном ангельским… — Сан ангельский — монашеский чин. [39]
39
Впервые — Венецианская монахиня. [М.], 1758. Переиздания: Изд. 2-е, исправленное и умноженное самим сочинителем. М., 1793; окончательная редакция с новыми значительными изменениями — в кн.: Херасков М. М. Творения. М., 1798, ч. 4. Предположительно игралась в театре Московского университета в 1758–1759 гг.
Печатается по тексту окончательной редакции.
Реальным прототипом героя трагедии, Коранса, был молодой венецианский патриций Антонио Фоскарини, казненный в 1622 г. по обвинению в измене согласно закону, принятому после раскрытия в 1618 г. заговора испанского посла, готовившего в республике восстание в интересах своих дипломатических целей. Об этом трагическом событии было неоднократно рассказано в трудах итальянских историков; непосредственный же источник, из которого Херасков почерпнул сюжет "Венецианской монахини", остается до сих пор неустановленным.
1758
Освобожденная Москва
ТРАГЕДИЯ
Князь Димитрий
Князь Феодор
Князь Иоанн
Князь Руксалон
Князь Пожарский
Леон, сын Димитриев
София, сестра князя Пожарского
Минин, купец нижегородский
Парфения, наперсница Софии
Гетман польский Желковский
Вьянко, сын Желковского
Хоткеев, вельможа польский
Вестник российский
Страженачальник польский
Девицы российские
Военачальники российские и польские
Воины российские и польские
Впервые — Освобожденная Москва. М., 1798. Представлена в Петровском театре в Москве 18 января 1798 г.; игралась периодически, с большими перерывами, на сценах Петербурга и Москвы до 1816 г., в том числе в Петербурге во время Отечественной войны, после изгнания из Москвы Наполеона, 28 октября и 1 ноября 1812 г.
Печатается по кн.: Херасков М. М. Творения. М., [1798], ч. 5.
Историческую основу трагедии составляет освобождение русским ополчением в 1612 г. Москвы от польских интервентов. Соблюдая правила единства времени, места и действия, Херасков объединил в рамках одних суток события нескольких месяцев: к Москве ополчение подступило 18 августа (д. 1); сражение с подошедшим на помощь осажденному польскому гарнизону отрядом состоялось 22–24 августа (д. 3, явл. 5; д. 4. явл. 6, 11–12), и 25 августа, не выполнив своей задачи, отряд ушел от столицы, но в руках поляков и находившихся с ними бояр оставались Китай-город и Кремль; Китай-город был взят 22 октября, а 26–27 октября сдался и Кремль (д. 5); в январе 1613 г. начал заседать Земский собор, избравший на царство Михаила Федоровича Романова (1596–1645), о чем было объявлено 21 февраля (д. 5, явл. 9). В трагедию введены также некоторые эпизоды и ситуации 1610 г.; соответственно в числе действующих или упоминаемых в качестве таковых персонажей оказались исторические лица, к ним причастные, но не участвовавшие в событиях 1612 г. Намеренные анахронизмы, определявшиеся творческой установкой автора, повлекли с неизбежностью отступления от исторической точности в отношении многих реальных фактов, которые вследствие этого существенно в пьесе трансформированы вольной их интерпретацией.
Любовная линия сюжета полностью вымышлена; она представляет, вероятно, аналогию коллизии младшего Горация — Камиллы — Куриация — Валерия в трагедии П. Корнеля "Гораций" (1640).
Разрабатывая сюжет трагедии "Освобожденная Москва", Херасков мог опираться на труды русских и зарубежных историков (в том числе, по-видимому, на седьмой том "Истории российской" М. М. Щербатова), на изданные к тому времени "Летопись о многих мятежах и о разорении Московского государства от внутренних и внешних неприятелей" (СПб., 1771; изд. 2-е, М., 1788) и "Сказание о осаде Троицкого Сергиева монастыря от поляков и литвы; и о бывших потом в России мятежах" Авраамия Палицына (М., 1784); обращался драматург, вероятно, и к рукописным хронографам.
Фамилии польских военачальников приводятся Херасковым в формах, употребленных в источниках, которыми он пользовался.
ДЕЙСТВИЕ I
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Театр представляет вдали город Москву, окруженную каменною стеною, которой часть разрушена; по местам расставленные палатки. В конце театра виден большой шатер; в предсении оного составляют совет многие бояре.
Князь Феодор, боярин Иоанн, князь Руксалон, князь Димитрий и многие другие князья и вельможи.
Князь Руксалон
Доколе нам с Литвой без пользы воевать, Доколе нашу кровь мы будем проливать? Кругом селения лежат опустошенны; Поля слезами вдов и сирых орошенны; На храмах видимы потусклые главы, Изображают и уныние Москвы. В лугах, мне кажется, в лугах окровавленных Не столько воинов, как теней избиенных; Взгляните пристально, вельможи, на поля: Питает не пшено, пьет нашу кровь земля. Не можем тела мы единого составить; Повиновенья нет, всяк хочет войском править; Не польза общая — нам частная нужна; Россия зыблется и рушиться должна. Когда начальника при воинстве не зрится, Что должно делать нам? — как стаду разойтиться.Князь Феодор
Как стаду разойтись? Ты можешь, не стыдясь, Из уст произносить такие речи, князь! Россию защищай, доколь Россия дышит, — Вот что нам Филарет в плену из Польши пишет:(вынув, читает письмо)
"В темницу заключен, кончая жизнь мою, В глазах Литвы пишу я грамоту сию; Склонив к измене вас, приобрету свободу; Но я даю совет вельможам и народу Не рабствовать Литве и кровь за веру лить…"(Окончав чтение.)
Слезами должно нам сие письмо омыть!Князь Димитрий
(приняв письмо)
Как гласу божию, его словам внимаю И руку пастырску в восторге лобызаю.Князь Руксалон
Не можно воевать — здесь ужас, трепет, страх, Удобен ли потрясть кремнисту гору прах? Где войско? где союз? где? где наш хлеб насущный? Народ имеем мы начальству непослушный; Народ, взирающий со страхом на Литву, Считает не своим престольный град Москву; Полякам предана Российская держава; Кто, кто теперь лишит престола Владислава?Князь Димитрий
Доколе у меня лиется в жилах кровь, Не истребится в ней к отечеству любовь; С оставшими при мне отечества сынами Пускай мой ляжет прах под здешними стенами! Доколь последний вздох во брани испущу, Россией царствовать Литву не допущу: Хоть наше счастие и слава миновалась, Всего лишились мы; но храбрость нам осталась! Ах! можно ль не стыдясь возвесть нам смутный взор На наш престольный град, на общий наш позор? Мы, мы отечества, мы трона не заступим И нашей кровию России не искупим, Московских жителей не свободим от уз? Мы вступим в пагубный с поляками союз, От поругания пол женский не избавим, И старцев и детей у них в плену оставим? О други! вот Москва, вот храмов тех главы, Где прежде в тишине молились Богу вы; Мы наших сродников, мы домы там имеем, Ни к сродникам идти, ни в дом вступить не смеем? Нет! нет! с немножеством оставшихся мне сил, В которых мужества злой рок не погасил, С друзьями храбрыми, ко горы любят славу, Клянуся защищать Российскую державу!