Собрание сочинений
Шрифт:
Выписывать лучшiя мста изъ Россiяды, значило бы составить цлую книгу. Приведемъ для примра только нкоторыя. Начнемъ съ Героя Поэмы.
Iоаннъ, принявъ твердое намренiе усмирить Ордынцовъ, и готовясь выступить въ походъ съ воинствомъ своимъ, совтовался съ Полководцами объ успшнйшемъ произведенiи въ дйство сего предпрiятiя. Вдругъ входитъ Царица, держащая своего младенца. Слухъ о скоромъ отъзд Государя поразилъ ее. Объятая горестiю, употребляетъ она все для преклоненiя супруга, не разлучаться съ нею, не подвергать опасности жизнь, для нее драгоцнную. Къ чему не прибгала нжность ея для убжденiя Iоанна? Слезы и рыданiя прерывали слова ея:
Когда не тронешься любовiю моей, Ужель не умягчитъ тебя младенецъ сей? У ногъ твоихъ лежитъ онъ съ матерью несчастной, Уже лишенной чувствъ, отчаянной, безгласной! Смотри: онъ силится въ слезахъ къ теб воззрть, Онъ хочетъ вымолвить: не дай мн умереть! Читай въ очахъ его нмые разговоры; О чемъ языкъ молчитъ, о томъ разскажутъ взоры. —- - —- — Когда же лютый сей походъ уже положенъ, И въ брань идти отказъ Монарху не возможенъ, Такъ пусть единою мы правимся судьбой: И сына и меня возьми, мой Царь, съ тобой; Съ тобою будетъ трудъ спокойства мн дороже; Я камни и пески почту за брачно ложе.Iоаннъ, подобный кедру, втрами колеблемому съ двухъ противныхъ сторонъ, чувствуетъ сильную борьбу любви къ Отечеству съ любовiю къ супруг; погружается въ задумчивость, подавляетъ горесть своего сердца; но слезы катятся по лицу Героя. Вотъ ршительный отвтъ его:
Мой первый есть законъ — Отечеству услуга!Какая черта великой души! Удивляемся, и вримъ, что нашъ Поэтъ зналъ человческое сердце, и умлъ проникать въ сокровеннйшiе изгибы его.
Херасковъ хотлъ изобразить Iоанна терпливымъ и великодушнымъ — и усплъ въ своемъ желанiи. Въ то время, когда все войско, изнуренное дальнимъ походомъ, палимое зноемъ, томилось жаждою, — два воина, удалясь ночью отъ дружины своей, находятъ ручей, не помнятъ себя отъ радости, почерпаютъ воды, и съ восторгомъ приносятъ Государю. Герой, обнявъ ихъ, говоритъ:
Или вы чаете, что въ семъ пространномъ пол Вашъ Царь слабе всхъ, и всхъ томится бол? Томлюся больше всхъ въ несчастливой судьб О страждущихъ со мной, томлюсь не о себ. Пойдемъ и принесемъ напитокъ сей скорбящимъ, Несчастнымъ ратникамъ, почти въ гробахъ лежащимъ; Подарокъ сей для нихъ, не для меня мн милъ.Какой урокъ для Государей! сдлаетъ ли боле сего отецъ для дтей, нжно любимыхъ? И храбрые воины поклялись умереть за Iоанна. Сего не довольно. И дряхлые старцы становятся въ ряды, тснятся подъ хоругви Отечества:
—- мечей внимая звуки, Берутъ оружiе въ трепещущiя руки; Едва бiющуся щитомъ покрыли грудь; Казалось, лебеди летятъ съ орлами въ путь.Да и могли ли они не чувствовать усердiя къ тому, который:
Пренебрегая зной и люту казнь небесну, Томленный жаждою и въ пот и въ пыли, Въ средин ратниковъ ложился на земли; Послднiй — пищу бралъ, но первый передъ войскомъ Являлся духомъ твердъ во подвиг геройскомъ?Посмотримъ на другую картину. Прекратилось сраженiе съ Ордынцами; воины вносятъ въ царскiй станъ Князя Троекурова тяжело раненаго. Внчанный Герой видитъ любимца своего блднаго, окровавленнаго, почти безъ дыханiя; глава его склонилась на грудь; уста онмли, очи померкли…
Рыдая Iоаннъ бездушнаго объемлетъ; Но Царь, обнявъ его, еще дыханье внемлетъ. Герой сей живъ!…. онъ живъ!…. въ восторг вопiетъ; Самъ стелетъ одръ ему и воду подаетъ.Поэтъ, изобразивъ Героя своего сострадательнымъ, умющимъ цнить заслуги, готовымъ на вс пожертвованiя для сохраненiя хранителей Отечества, прибавляетъ:
Коль такъ Владтели о подданныхъ пекутся, Они безгршно ихъ отцами нарекутся. Ахъ! для чего не вс, носящiе внцы Бываютъ подданнымъ толь нжные отцы?Желанiе, достойное сердца, болзнующаго о томъ, что на земл такъ много несчастныхъ, и такъ мало утшителей!…
Хотите ли видть ратное поле, и на немъ поражающихъ и пораженныхъ? невольнымъ ужасомъ почувствуете себя объятыми! Смотрите:
Тотъ скачетъ на кон, нося стрлу въ гортани; Иной, въ груди своей имя острый мечъ, Отъ смерти думаетъ, носящiй смерть утечь; Иной, пронзенный въ тылъ, съ коня стремглавъ валится, И съ кровью жизнь спшитъ его устами литься; Глаза подъемлюща катится тамъ глава, Произносящая невнятныя слова; Иной безпамятенъ въ кровавомъ скачетъ пол, Но конь его стремитъ на копья по невол.Какое богатство мыслей и обилiе уподобленiй, какая сила выраженiя — видны въ описанiи военачальнковъ, раздлявшихъ труды и торжество, ужасы и славу съ Iоанномъ! Здсь видимъ Князей: Микулинскаго, Мстиславскаго и Пенинскаго, неустрашимыхъ подобно львамъ разъяреннымъ; тамъ — Курбскiй и Щенятевъ, преуспвшiе въ военномъ искусств, рыцари прозорливые, пылкiе, неутомимые, поспшаютъ на сраженiе какъ на пиршество; за ними слдуютъ: Пронскiй, подобный громовой туч, и Хилковъ, дальновидный и опытный, посдвшiй на пол брани; дале — Романовъ, и Плещеевъ, сотрудникъ его, достойно именуемые Россiйскими Ираклами; Палецкой и Серебряной, потрясающiе оружiемъ отъ нетерпенiя сразиться съ непрiятелемъ; наконецъ — Шереметевъ, Шемякинъ и Троекуровъ, воспитанники Марсовы, одаренные всеопровергающею силою; вс въ доспхахъ, горящихъ подобно молнiи; вс вооружены копьями и мечами. — Какiя препоны остановятъ быстроту и мужество такихъ предводителей! какой гордый Османъ не смирится, какой свирпый Едигеръ не преклонитъ колнъ передъ ними? Никакая твердыня, никакое царство не устоитъ отъ ихъ оружiя.
Кто откажется принести дань почтенiя храброму защитнику Отечества, который среди несчастiя чувствуетъ свое достоинство, помнитъ священнныя обязанности, на него возложеннныя; неколебимый, какъ гранитная скала, противоборствуетъ искушенiямъ, для чувствъ обольстительнымъ; не страшится ни угрозъ, ни казней, и съ радостiю ожидаетъ послдней минуты, въ которую съ Ангельскою улыбкою на лиц можетъ сказать: умираю за Вру и Отечество! Таковъ Росславъ у Княжнина; таковъ и Палецкiй у Хераскова. — Едигеръ, видя приближенiе того ужаснаго времени, въ которое долженъ преклонить выю свою къ стопамъ Россiйскаго Государя, прибгаетъ къ хитрости. Князь Палецкiй впадаетъ въ сти, разставленныя злодемъ. На несчастномъ плнник звучатъ уже оковы. Его влекутъ на лобное мсто. Является Едигеръ; алкоранъ въ рукахъ его. Указывая Князю на книгу вры Магометовой, и на прекрасную двицу, подл него стоящую, потомъ на орудiя казни, на другой сторон разложенныя, велитъ избирать либо то, либо другое. Негодованiе объяло Рускаго воина; пламя гнва запылало въ очахъ его. Онъ не долго колебался — и тиранъ закиплъ яростiю, услышавъ отвтъ:
—- Иду на смертну казнь! Оставь мн мой законъ, себ оставь боязнь! Ты смлымъ кажешься сдящiй на престол; Не такъ бы гордъ ты былъ предъ войскомъ въ ратномъ пол; Не угрожай ты мн мученьями, тиранъ! Господь на небесахъ, у града Iоаннъ.Не льзя лучше описать добродтельнаго Вельможу, умнаго совтника и ревностнаго патрiота, какъ Херасковъ описываетъ Адашева, твердаго среди развратовъ, истиннаго друга Iоаннова, украшеннаго боле величествомъ души, нежели саномъ.
Храняща лесть еще подъ стражей царскiй Дворъ, Увидя правду въ немъ, потупила свой взоръ; Отчаянна, блдна и завистью грызома, Испытываетъ все, ждетъ солнца, тучъ и грома.Кому Iоаннъ съ открытымъ сердцемъ могъ говорить:
Ты честенъ; можешь ли не быти другъ Царю?Тотъ не боялся — да и чего страшится прямая добродтель? — не боялся напоминать ему обязанностей верховнаго сана: