Собрание сочинений
Шрифт:
Чтобы сделать поэму занимательнее, стихотворцы выдумывают разные препятствия в намерениях своих героев. Таковые препятствия производят в нас впечатления сильнейшие: они возвышают характер героя, способный к преодолению всех затруднений, ему представляющихся. Мы принимаем участие в его подвигах: следовательно, его неудачи должны на нас действовать. Сколько затруднений представляются Энею во время его странствования из Трои в Италию? С какими препятствиями борются греки под Троею? Но в главном предмете "Россияды" мы не встречаем ни малейшего препятствия. Зной и бури, неизвестно кем возбужденные и предсказанные пустынником, нимало на нас не действуют. Всякой знает, что это выдумка, и выдумка самая неудачная; притом все это скоро и странным образом оканчивается. Иноземные рыцари, помогавшие казанцам, могли бы много затруднять подвиги Иоанна, но они друг друга убивают, У Хераскова нет никакой постепенности; у него все делается, по словам Священного писания, "рече и бысть". Пустынник, желая в Книге судеб показать Иоанну дела будущего его потомства, предсказывает ему опасности, ужасы, кои предстоят им на пути к храму.
Там встретишь пламенем зияющих змиев; Висящие скалы, услышишь зверский рев; Стези препутанны, как верви, кривизнами, И камни сходные движеньем со волнами. Когда вниманием не будешь подкреплен, Падешь в развалины разбит и ослеплен.,и проч;
Но тщетно будете искать описания сих опасностей!
Идущие все силы вновь подвигли, И горные они вершины вдруг достигли.Чтобы поэма производила надлежащее действие, лица оной должны иметь приличные им характеры. Это составляет труднейшую часть поэмы, потому-то не многие стихотворцы умели надлежащим образом отделять характеров своих героев. Злой характер Сагруна был бы хорош в трагедии, но в эпической поэме он не может иметь места: ибо сей род поэзии должен возбуждать в нас удивление одним изображением высоких добродетелей. Впрочем, большая часть лиц в "Россияде" не имеет характеров. Иоанн, герой поэмы, имеет ли хотя малейшую черту, по коей можно было бы отличить его? Он представлен человеком слабым, который легко верит всему, что только его придворные ему ни скажут: между тем в делах его видна любовь к отечеству и благу народа. Он исполнен надежды на бога; но верит глупым предсказаниям какого-то старца. Разительная противоположность! Следующее описание свидания его с Алеем даже ненатурально:
Вздохнул, и пред собой увидел царь Алея; Вторичною мечтой приход его почел, Он оком на него разгневанным воззрел. Алей задумчив был и рубищем одеян, По всем его чертам печаль как мрак рассеян; Он слезы лил пред ним, и царь к нему вещал: Еще ли мало ты покой мой возмущал? Предатель! трепещи! теперь одни мы в поле, Беги, не умножай моей печали боле… Ко царским в трепете Алей упал ногам И рек: не причисляй меня к твоим врагам; Благочестивых я не уклонялся правил; Был винен, но вину теперь мою исправил. Однако нужного, о царь! не трать часа, Который щедрые даруют небеса; Отважность иногда печали побеждает. Тебя в густом лесу пустынник ожидает, Тоскою удручен, когда я к войску шел, Он мне тебя искать под древом сим велел И мне сие вещал: скажи ты Иоанну, Коль хощет он достичь ко благу им желанну, Да придет он ко мне!.. Во мраке и ночи Сияли вкруг его чела, о царь! лучи. В молчаньи Иоанн словам пришельца внемлет, И, тяжкий стон пустив, Алея он подьемлет, Тогда вскричал: хощу для войска счастлив быть И более хощу вину твою забыть: Я жизнь мою тебе, России жизнь вручаю; А если верен ты, я друга получаю; Довольно мне сего! к пустыннику пойдем. Но повесть мне твою поведай между тем: Скажи: ты стен Свияжских удалился? Зачем ходил к врагам, зачем в Казань сокрылся? И как обратно ты явился в сей стране? Будь искренен во всем, коль верный друг ты мне.Песн. VIII, ст. 132–166.
Все это, повторяю, не натурально. Алей, обвиняемый в измене Иоанну, имевший сообщение с его неприятелями, любовник Сумбеки, является к нему, валяется у ног его, рассказывает какую-то небылицу; Иоанн бросает на него свирепый взгляд и вдруг называет его — другом. И это характер? Алей валяется у ног Иоанна. Пристойно ли это? Положим, что он обязан ему своим счастием, казанским престолом — но он царь и должен действовать по-царски.
Знай нравы всех людей: среди различных лет, Пременен образ их, как теней быстрых след.Прехожу в молчании все прочие лица поэмы: они совершенно бесхарактерны. Один только характер Палецкого несколько отделан: он любит отечество, надеется на бога и презирает опасности. Он отказывается от выгод, представляемых ему от Едигера с тем, чтобы он сделался магометанином и служил Казани. Особенно выразительны сии стихи:
Не угрожай ты мне мученьями, тиран! Господь на небесах, у града Иоанн.Песн. XI, ст. 65 и 66.
Обратимся теперь к лицам магометанским, кои в "Россияде" занимают немаловажное место. Они оттенены гораздо лучше русских, и чрез них-то "Россияда" может производить главнейшее действие поэм, то есть научать нас примерами высоких добродетелей. Но для чего находим мы сии добродетели в магометанах? Зачем делать их образцами нашего подражания? Тут нет ни сохранения правил эпической поэзии, ни моральной цели. Рема, супруга Исканарова, умерщвляет Сеита, который хотел ее обесчестить, и, увидя труп своего супруга, пронзает себя кинжалом и умирает в его объятиях. Какую разительную противоположность представляет описание разлуки Иоанна с его супругою.
Вдруг видят плачущу царицу, к ним входящу, Младенца своего в объятиях держащу; Казалося, от глаз ее скрывался свет Или сама печаль в лице ее грядет. Тоски она несла, в чертах изображении, И руки хладные ко персям приложении. Толь смутной иногда является луна, Когда туманами объемлется она, С печальной томностью лице к земле склоняет. И вид блистательный на бледный пременяет. Пришла и, на царя взглянув, взрыдала вдруг, Скрепилась и рекла: ты едешь, мой супруг! Ты жизнь твою ценой великою не ставишь. . . . . . . . . . . . О царь мой! о супруг! имей ты жалость с нами, Не отделись от нас обширными странами, Военным бедствиям не подвергай себя; Иль храбрых в царстве нет вельможей у тебя? На что отваживать тебе непринужденно Для россов здравие твое не оцененно? Храни его для всех, для сына, для меня! Останься, я молю, у ног твоих стеня. Когда же лютый сей поход уже положен И в брань итти отказ монарху невозможен, Так пусть единою мы правимся судьбой; И сына и меня возьми, мой царь, с тобой! С тобою будет труд спокойства мне дороже; Я камни и пески почту за брачно ложе. Возьми с собою нас!.. Как кедр с различных стран Колеблем ветрами, был движим Иоанн; Но в мыслях пребыл тверд… Царю во умиленье Представилось у всех на лицах сожаленье; Слез токи у бояр реками потекли; Останься, государь! — Царю они рекли. Усердьем тронутый и нежными слезами, Заплаканными сам воззрел царь к ним глазами; Супругу верную, подняв, облобызал; . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Скончавшу таковы монарху словеса, Казалось, новый свет излили небеса; Царица лишь одна, объемлющая сына, Как солнце зрелася в затмении едина.Песн. II, ст. 322 и след.
Тут вбегает гонец из Свияжска и рассказывает об измене Алея; чем же кончилась сия печальная сцена — неизвестно. Супруга Иоаннова по сему описанию есть не что иное, как обыкновенная женщина, со слабостями своего пола. Трудно представить себе положение Иоанна в то время, когда супруга его, стоя на коленях, декламирует длинную свою речь. Чтобы произнести десять стихов, потребно более минуты времени; неужели же Иоанн во все это время спокойно смотрел на свою супругу и не прежде поднял ее, как у бояр потекли слезы и
Останься, государь! — Царю они рекли.Если бы это место было в трагедии, самые искусные актеры едва ли бы могли представить его с надлежащею точностию. Притом же человеку, в ужасную горесть погруженному, многословие не совместно: душа бывает тогда в таком сильном волнении, что мы и несколько слов с трудом произносить можем; напротив того, супруга Иоаннова употребляет здесь риторические фигуры и искусственные обороты речи.
Кажется, Херасков хотел всех магометан представить образцами добродетели: Гирей теряет зрение, оплакивая смерть друга своего Алея. Не понимаю, с какой целию, поэт вложил в уста его:
Сумбека! зри теперь, и зрите, христиане, Какие могут быть друзья магометане.Песн. X, ст. 401 и 402.
Даже и невольник-магометанин, твердостию характера и преданностию к своему государю, превосходит всех русских героев. Он предостерегает Алея от коварных замыслов Сумбеки и для спасения его от смерти жертвует своею жизнию. Отечественная поэма должна быть для нас училищем добродетели; но "Россияда" не имеет сего великого достоинства. Юноша, желающий быть истинным сыном отечества, будет искать в ней примеров великодушия, твердости, благоразумия; и у кого же должен он учиться сим добродетелям? У Алея, Гирея и татарского невольника. Девушка должна подражать в добродетелях своего пола — магометанке. После сего можно ли, милостивая государыня, с хладнокровием слышать сих лжепатриотов, заставляющих нас почитать "Россияду" творением бессмертным.
Характер Сумбеки чрезвычайно странен. Она любит Османа, но оказывает над ним ужасную жестокость. Ничего не может быть смешнее, когда она, получив известие об его смерти, укоряет Сагруна, зачем он удалил от нее Алея, с коим она могла бы делить свои удовольствия:
Сагрун! ты яд скрывал в искренном совете: Да будут прокляты минуты и места, Где в первый раз твои разверзлися уста, Отверзлися моей души ко погубленью. Почто давал ты вид приятный преступленью? Изменницей бы я Алею не была И в сладкой тишине спокойны дни вела, Теперь престол и честь, и славу я теряю, Уже Османа нет!.. почто не умираю!