Чтение онлайн

Чотон, 29 января 1813 г., пятница

Надеюсь, дорогая Кассандра, ты в среду вечером получила через Дж. Бонда мою посылочку и к воскресенью будешь готова вновь принять от меня послание – мне просто необходимо написать тебе сегодня. Спешу сообщить, что из Лондона прибыло мое ненаглядное дитя [51] . В среду я получила один экземпляр, посланный Фолкенером, и три строчки от Генри, что он передал еще один Чарльзу, а третий отправил с дилижансом в Годмершем… В нашей газете сегодня впервые появилось объявление: 18 ш. Он будет просить 1 ф. 1 ш. за двух моих следующих и 1 ф. 8 ш. за моего самого глупого. В день прибытия книги с нами обедала мисс Б., вечером мы всерьез взялись за дело и прочитали ей половину первого тома, предварив чтение словами, что, узнав от Генри о скором выходе в свет этой книги, мы попросили его прислать нам ее при первой возможности – мне представляется, она ничего не заподозрила. Впрочем, бедняжке понравилось! Да и куда ей было деваться при двух таких-то чтицах; похоже, она искренне восхищалась Элизабет. Признаюсь, она и по мне одно из самых восхитительных существ, когда-либо появлявшихся в печати, и я даже не знаю, как буду терпеть тех, кому не понравится хотя бы она. Встретилось несколько типичных ошибок: местами «сказал он» или «сказала она» сделали бы диалог понятнее, но я не прописываю лиц – ведь я пишу не для тупиц. Второй том получился короче, чем мне бы хотелось, но на деле разница не столь велика, как с виду, поскольку в этой части сосредоточена большая часть сюжета. Я, впрочем, так старательно сокращала и подрезала, что книга, полагаю, вышла куда меньше, чем «Разум и чувства». Ну а теперь попытаюсь написать о чем-то другом.

Чотон, 4 февраля, четверг

Дорогая Кассандра!

Твое письмо доставило мне большую радость, и я очень признательна тебе за похвалу; пришло оно как раз кстати, потому что у меня случилось несколько приступов отвращения. Второй вечер чтения вслух для мисс Б. оказался куда менее приятным, хотя, полагаю, отчасти это следует приписать маменькиной торопливости: она прекрасно чувствует всех персонажей, а вот говорить их голосами не умеет. В целом, однако, мое тщеславие потешено. Книга вышла слишком легкой, яркой и искристой: ей не хватает тени, не хватает кое-где некоторых затянутостей, например длинной назидательной главы, а если не ее, то главы, содержащей велеречивый поверхностный вздор о вещах, никак не связанных с основным повествованием – рассуждений о писательстве, критики Вальтера Скотта, биографии Буонапарте или еще чего-то, что составило бы контраст остальному и помогло бы читателю сполна оценить игривость и афористичность общего стиля… Самая серьезная замеченная мною типографская ошибка – на странице 220 тома 3, где два монолога слились в один. Без ужинов в Лонгборне можно было и обойтись, но это, полагаю, наследие старых меритонских привычек миссис Беннет.

Февраль

Кратко отвечу на твое письмо, дорогая Кассандра. Вряд ли в моем послании найдутся еще какие-нибудь достоинства, хотя кто знает, оно может оказаться неожиданно длинным и приятным. Меня очень порадовало все, что ты нашла нужным мне сказать, прочитав книгу полностью, и похвала Фанни мне тоже очень по сердцу. Я более или менее надеялась на нее, но полной уверенности не испытывала. Мне довольно того, что ей понравились Дарси и Элизабет. Даже если всех остальных она терпеть не может, не важно. Сегодня утром я получила ее мнение в ее собственном изложении, однако твой краткий пересказ, который я прочитала первым, был и остается не менее ценным. Мне, разумеется, пишут одни похвалы, но и более точная истина, которую она сообщила тебе, достаточно хороша… Среду мы провели довольно приятно, хотя хотелось бы, чтобы хозяин дома меньше волновался и суетился и усерднее поддерживал беседу. После того как миссис… упомянула, что отправила отвергнутые послания [52] миссис Х., я заговорила с ней про книгу и выразила надежду, что та не оставила ее равнодушной. Ответ был таков: «Ах, господи, да, конечно, очень занятно, там открывают дом и играют на скрипках!» Что эта несчастная женщина имела в виду? Я не стала выяснять. Как только составилась пария в вист и нависла угроза круглого стола, я, воспользовавшись маменькой как предлогом, удалилась, оставив за круглым столом ровно столько же человек, сколько сидело у миссис Грант [53] . Надеюсь, у них общество собралось столь же приятное. Маменька чувствует себя очень хорошо, развлекается тем, что вяжет перчатки, и пока ни в каких иных занятиях не нуждается. Мы с ней читаем наперегонки. Она – «Путешествия по Испании» сэра Джона Карра, а я – выпущенное Обществом октаво «Заметки о военной политике и учреждениях Британской империи» капитана Пэсли из инженерных войск – поначалу я против этой книги взбунтовалась, но, вчитавшись, обнаружила, что она очень мило написана и крайне занимательна. В автора я влюблена не менее, чем в Кларксона или Бьюкенена [54] или даже в обоих мистеров Смитов. Впервые я вздыхаю по военному, однако он действительно пишет необычайно живо и одухотворенно. Вчера нам доставили «Письма миссис Грант» [55] с наилучшими пожеланиями от мистера Уайта; я, впрочем, отправила их с наилучшими и прочими пожеланиями мисс П. и смею надеяться, что при том количестве читателей и держателей книг, какое имеется в Чотоне, я без особого труда избавлюсь от этих писем еще на пару недель. На вторую неделю я переправлю миссис Грант к миссис… Ей, полагаю, решительно все равно, какие две недели из двадцати шести таковых в году эти три тома пролежат у нее на столе. У меня поинтересовались, в чем состоял стародавний обряд «Колокол, книга и свеча», но я не смогла ответить. Возможно, там, где ты сейчас, тебе удастся что-то узнать о его происхождении. Дамы, которые читают эти огромные, непомерно глупые, толстые тома-кварто, которые вечно попадаются в столовых, наверняка знают все на свете. Я формат кварто ненавижу. Книга капитана Пэсли слишком хороша для такого общества. Им не понять человека, способного ужать свои мысли до октаво. У сэра Дж. Карра я узнала, что на Гибралтаре не существует губернаторской резиденции. Придется заменить его на дом начальника полиции.

Слоун-стрит, 20 мая, четверг

Дорогая Кассандра!

Прежде чем хоть что-то сказать, прошу вернуть мне бумажку с полупенсовиками с камина в гостиной; я сама положила ее туда, а потом забыла забрать. Не могу сказать, что так уж отчаянно нуждаюсь в деньгах, однако, подобно дьяволу, не хочу упускать то, что мне причитается. Как нам вчера повезло с погодой! Сегодняшнее сырое утро заставляет это ценить особо. Сильного дождя у нас не было. Три-четыре раза пришлось поднять навес на бричке, но серьезные ливни обошли нас стороной, хотя, пока мы ехали по Хогс-Бэк, вокруг было довольно мокро, а в Чотоне, полагаю, лил такой дождь, что нас жалели куда сильнее, чем мы того заслуживали. За три с четвертью часа мы добрались до Гилдфорда, где провели не более двух часов и едва успели сделать все, что собирались, а именно неспешно и уютно позавтракать, насмотреться на экипажи, расплатиться с мистером Харрингтоном, а после еще и прогуляться. По ходу прогулки я смогла сполна оценить прекрасное местоположение Гилдфорда. Хотелось, чтобы все наши братья и сестры стояли с нами рядом на лужайке для игры в шары и смотрели в сторону Хоршема. Мне очень повезло с перчатками: я их купила в первой же лавке, в которую зашла, хотя зашла туда скорее потому, что она была рядом, чем потому, что она напоминала перчаточный магазин, и заплатила за них всего четыре шиллинга; теперь все в Чотоне, разумеется, станут предсказывать, что перчатки никуда не годятся – и действительно, их добротность еще предстоит доказать, но, как по мне, выглядят они очень достойно. Из Гилдфорда мы выехали без двадцати двенадцать (надеюсь, хоть кому-то интересны эти подробности) и примерно через два часа прибыли в Эшер. Окрестности понравились мне чрезвычайно. Особенно красиво, на мой взгляд, между Гилдфордом и Рипли, а также рядом с Пейнсхиллом, а из парка мистера Спайсера в Эшере, где мы гуляли перед обедом, открываются дивные виды. Не могу судить о том, чего мы не лицезрели, но, как по мне, перед нашим взором прошли, с той или с другой стороны, все самые изумительные леса, луга, дворцы и прочие достопримечательности Англии. Клермонт выставлен на продажу: сейчас им владеет некий мистер Эллис. Кажется, дом этот не процветал никогда. После обеда мы пошли вперед, рассчитывая, чтобы кучер нас после нагнал, и случилось это уже у самого Кингстона. Полагаю, сюда мы добрались около половины седьмого, проведя в дороге двенадцать часов, однако лошади не слишком притомились. Я же притомилась изрядно и рада была пораньше лечь спать, однако сегодня чувствую себя неплохо. Меня уютно устроили в передней гостиной, которую я получила в полное свое распоряжение, да и не обрадовалась бы никакому обществу, кроме твоего. Покой идет мне на пользу. Я умудрилась нанести два положенных визита, хотя погода и не благоприятствовала, так что мне удалось провести лишь несколько минут с Шарлоттой Крейвен [56] , к моей превеликой радости. Меня провели наверх в гостиную, туда она ко мне и вышла; вид этой комнаты, совершенно не похожей на классную, очень меня позабавил множеством современных элегантных вещиц.

С наилучшими пожеланиями,

Дж. О.

Слоун-стрит, 24 мая, понедельник

Моя ненаглядная Кассандра!

Премного тебе признательна за письмо. Полагаю, тебе было непросто собраться с силами после всех утренних тревог. Письмо пришло вовремя: я не стала тратить время у Ремнанта и отправилась к Кристиану, где и приобрела для Фанни канифас.

Накануне (в пятницу) я, как и обещала, побывала у Лейтона и купила маменьке ткань на платье – семь ярдов по 6 ш. и 6 п. Потом зашла в дом № 10, где застала разор и смятение, но многообещающего толка; поприсутствовав при открытии нового счета, что меня очень позабавило, мы с Генри отправились на выставку в Спринг-Гарденс. Это собрание ценится не слишком высоко, но мне оно понравилось, особенно (пожалуйста, скажи об этом Фанни) небольшой портрет миссис Бингли [57] , обладающий поразительным сходством.

Я шла туда в надежде найти еще и одну из ее сестер, однако миссис Дарси там не оказалось [58] . Возможно, однако, я обнаружу ее на большой выставке, куда мы собираемся сходить, если хватит времени. Я и не надеялась отыскать ее в собрании картин сэра Джошуа Рейнольдса, которая сейчас выставлена на Пэлл-Мэлл и куда мы тоже собираемся.

Миссис Бингли в точности такая, как есть, – фигурой, очерком и чертами лица, миловидностью; поразительное сходство. На ней белое платье с зеленой отделкой, которое превратило в уверенность мое давнее предположение: зеленый – ее любимый цвет. А вот миссис Д. должна быть в желтом.

В пятницу погода была хуже некуда. Мы ходили гулять под сильным затяжным градом, далеко не первым, однако грома я не слышала. В субботу погода наладилась: было сухо и холодно.

За канифас я заплатила 2 ш. 6 п. Не буду говорить, что дешево, но, по-моему, и канифас, и тафта отменного качества.

Я купила тебе тот медальон, но вынуждена была отдать за него 18 ш., то есть, полагаю, куда больше, чем ты думала. Он простой, аккуратный, в золотой оправе.

Мы собирались в субботу на выставку в Сомерсет-хаус, но, когда я добралась до Генриетт-стрит, мистера Хэмпсона там не оказалось, и нам с мистером Тилсоном пришлось разыскивать его по городу, а когда все закончилось, было уже поздно что-то делать, кроме как возвращаться домой. Мы его, кстати, так и не нашли.

Меня прервала миссис Тилсон. Горемычная женщина! Над ней нависла опасность пропустить сегодня вечером прием у леди Драммонд. Ее туда должна была отвезти мисс Бердетт, но оказалось, что у мисс Бердетт кашель и она не поедет. Рассчитывать ей остается только на мою кузину Кэролайн.

Вот перечень вчерашних событий: утром ездили в часовню Белгрейв, вечером из-за дождя не смогли попасть на вечернюю службу в Святого Иакова, заходил мистер Хэмпсон, у нас обедали мистер Барлоу и мистер Филипс, вечером, как обычно, зашли мистер и миссис Тилсон. Она в четверг и субботу пила у нас чай; он каждый день обедал вне дома, а пятницу мы провели с ними, и они предложили завтра всем вместе встретиться с мисс Бердетт, но я пока не знаю, как все будет. Генри поговаривает о том, чтобы съездить в Хэмпстед, так что придется выбирать.

Я бы с удовольствием повидалась с мисс Бердетт, вот только меня напугало известие, что она хочет, чтобы ее мне представили. Если я сущая дикарка, ничего не могу с этим поделать. Это не моя вина.

Мы по-прежнему собираемся уехать из Лондона, но у тебя окажемся не раньше вторника. Генри считает, что выдвигаться в понедельник слишком рано. Впрочем, нет никакой опасности, что нас уговорят задержаться дольше.

Я пока еще не решила, как отправить свою одежду: то ли хватит сундука, который поедет дилижансом, то ли придется добавить еще коробку. Я воспользовалась твоим ненавязчивым намеком и написала миссис Хилл.

Хоблины хотели, чтобы мы у них отобедали, но мы отказались. Полагаю, Генри по возвращении много придется обедать вне дома; он тогда будет один, и это будет удобнее, ему будут рады за каждым столом, а он будет рад каждому приглашению. И вряд ли он захочет видеть тебя или меня, пока не обоснуется на Генриетт-стрит. По крайней мере, так мне сейчас кажется. А там он не обоснуется – не обоснуется по-настоящему – до поздней осени; «и не видать уж нам его» до октября.

Один джентльмен желает снять этот дом. Сам джентльмен в деревне, но несколько дней назад его друг приходил посмотреть и в целом остался доволен. Джентльмен согласен на более высокую помесячную плату, лишь бы не расставаться разом с пятьюстами гинеями, и если это единственная сложность, она не является препятствием. Генри устраивают оба варианта.