Чтение онлайн

Уже открыв рот, загодя накидав, как буду защищаться, застыла, не сразу сообразив, о чем он. В смысле — не сможем? Мы обязаны! Хорошо, не мы, я, суть не меняется! Не хочу остаток жизни, сколько бы он не продлился, думать, что упустила даже призрачную возможность вытащить их.

Но слова застряли в горле. Впервые за долгое время он смотрел мне в глаза, не скрывая эмоций. Смертельный коктейль из усталости, беспокойства и боли был настолько сильным, что я растерялась. Ему тяжело не меньше, скорее всего, гораздо, гораздо больше. Но он не желает показывать свою слабость. Только, как уже когда-то рассуждала, предел есть у всех.

Поддавшись порыву, сократила расстояние между нами и обняла мужчину. Каждому нужно знать, что он не один, что за него переживают и боятся. Каждому, даже Несгибаемому.

Твердые плечи дрогнули, но отстраняться он не стал. Правда, и отвечать на объятия тоже. Так и стояли посреди комнаты неизвестно сколько, пока в голове не промелькнуло грозное: «Только не брякни что-нибудь про жалость! Убью!».

Мама учила меня: мужчине важно знать, что женщина рядом с ним, неважно, жена, сестра или подруга, не сомневается в его способности защитить ее от чего бы то ни было. Якобы именно из этой веры сильная половина человечества свои, простите, силы и черпает. Подростковая наивность никак не могла уложить на нужную полочку эту простую истину. И лишь спустя, смешно сказать, почти четыре века правдивость ее слов встала передо мной настолько ясно. Чему еще ты не успела меня научить, мамочка? Как бы мне пригодились твои мудрые советы!

Я вздохнула и крепче прижалась к широкой груди.

— Мы справимся, — прошептала едва слышно. — Я в тебя верю!

«Кому тебе еще верить-то?»

Даже мысленно усмешка звучала горько. Сердце защемило от ненавидимой им жалости. Если бы могла, многое отдала, чтобы успокоить, придать уверенность! Грозный и суровый, сейчас он меньше всего напоминал мужика, который когда-то пообещал расправиться со мной при любом удобном случае. Рычит, ругается, но все это — из-за беспокойства и заботы. Да, ее проявление сильно отличается от того, к чему привык нормальный человек. Но он такой, какой есть, мне ли жаловаться? И прямо сейчас ему нужна передышка.

Вероятно, следующий мой порыв был самым глупым за долгие месяцы. Из тех, что творишь, не задумываясь о последствиях.

Встав на цыпочки, дотянулась до заросшей черной щетиной щеки. Он чуть дернул головой, наверное, собираясь отодвинуться, и поцелуй пришелся в губы. Даже не поцелуй, так, касание. Очень похожее на то, что произошло в ванной гостиничного номера. И тогда, кстати, я сделала это по непонятной для себя причине. По-моему, заткнуть хотела. Или что-то доказать, уже плохо помню. Ощущение, что это было в предыдущей жизни, хотя прошло всего несколько месяцев. Я вообще являюсь собой, а не безвольной спящей куклой, всего несколько месяцев. А событий столько, что голова кружится, а из ушей пар идет.

Все эти мысли промелькнули калейдоскопом, пока отстранялась от, держу пари, крайне ошарашенного лысого. Вдруг он решит, что я использую такой метод, когда заканчиваются аргументы? Что ж, есть доля правды.

— В общем, все будет хорошо, — пробормотала, отведя взгляд и неловко переминаясь с ноги на ногу.

Дыхание почему-то сбилось, будто это был не мимолетный чмок, а настоящий страстный поцелуй, любовно восхваляемый писательницами моего времени. Еще и на пару шагов отошла, а потом вообще отвернулась. Веду себя как стеснительная школьница, сама понимаю, но поделать ничего не могу.

К тому же нервы уже настолько расшатались, что впору просить смирительную рубашку в личное пользование. Вот Руслан первый с радостью ее на меня и наденет, и еще проверит, все ли завязочки-замочки на месте. Особенно после того, что только что отчебучила.

— Ты что-то хотела мне сказать? — раздалось за спиной хриплое.

— Когда в лаборатории вырубилось электричество, я была у Марата, — проговорила максимально равнодушно.

— Что…

— С ним все хорошо. Если можно так выразиться, конечно. Почти сразу заработал резервный генератор, вроде бы. Или как он называется? Я ж в этом не разбираюсь.

Естественно, в подобных вещах я профан, но точно знаю, что этот запасной генератор не распространяется на камеры и прослушку. Не сама умная, ученый подсказал. И ты тоже должен это знать! Услышь меня хоть как-нибудь, черт!

— Ника, постарайся вести себя… аккуратнее.

— В каком смысле?

— Во всех!

— Тогда ты опоздал, я делаю это постоянно.

— Поэтому лезешь черт-те куда!

— Прости, я хотела как лучше.

— Засунь свои «хотелки» поглубже.

Грубость была напускной, мы оба это понимали. В принципе, так даже лучше. Привычнее.

— Обещаю впредь быть максимально осторожной и никуда не лезть, — пробормотала под нос, незаметно скрестив пальцы, и офигела, когда эту руку обхватила жесткая чуть шершавая ладонь.

Не заметила, что он подошел!

— Врешь ведь, — это было произнесено без угрозы или упрека, всего лишь как констатация факта.

«Твою мать, женщина! Хоть ты не создавай проблем! Гребаный взрыв ни хрена не дал! Еще и экземпляры твои… Спасибо, рядом оказался Эрик…»

— Я не хочу, чтобы ты переживал, — вспомнила, что надо что-то ответить, произносила слова, практически не задумываясь об их смысле.

Взрыв не дал? То есть… это его рук дело?! А я гадала, кто таинственный врагодруг!

— Какое спокойствие с тобой может быть? — бросил он и вслух, и мысленно, поглаживая все еще скрещенные пальцы.

— Я не специально, — пожала плечами, все еще делая вид, что мне абсолютно безразлично, насколько близко он сейчас стоит.

«К черту все, просто вырву сердце ублюдку и увезу тебя как можно дальше! Умники обещали помочь. Они мне должны… Времени может не хватить…»

Спиной я чувствовала его тепло, слышала частые удары сердца и неровное дыхание. Это длилось всего несколько секунд, потом он отстранился и покинул комнату, не прощаясь.

Значит, все же он? И, судя по всему, не один. Как минимум Эрик — на нашей стороне. И еще какие-то умники, которые должны? О ком речь?

Я ломала голову остаток дня, медитируя и придумывая варианты развития событий. Если честно, почти все фантазии клонились не к тому, чему следует, поэтому плюнула, приняв главное решение, в котором уверена на сто процентов. Будем действовать по ходу пьесы, как говорил… Понятия не имею, кто, это не столь важно.

Посиделки в палате Марата не были пустыми. Когда я убедилась, что моих современников держат здесь же, когда ученый признался, что с ним происходит, когда Игорь, сам не подозревая, сдал мне свой чудовищный план, последняя малодушная трусливая мыслишка «пусть все идет, как идет, рано или поздно Руслан что-нибудь придумает!» разбилась на сотни тысяч молекул. А его сегодняшнее заявление укрепило мое мнение еще больше! Можно вечно сидеть и ждать у моря погоды, это не значит, что штиль вообще когда-нибудь наступит.

Мы с Маратом продумали план практически до деталей. В теории он должен если не вызволить нас из текущего дерьма, то окунуть туда эту мразь — уж точно. Правда, судя по всему, Руслан со своей стороны тоже действует, притом весьма удачно, раз оба взрыва — его рук дело, которые устроили и жилому блоку и лаборатории перебои с питанием. Скорее всего, пока он лишь пристреливается, прощупывает почву и так далее. Ему удобнее, он знает, как тут все устроено, практически досконально. Вместе с тем ему стоит быть в стократ осторожнее: наверняка за ним следят активнее, чем за мной, например.