Чтение онлайн

Власть эта – свободная воля. Определение voluntarius говорит еще и о способе реализации поступка, чему до некоторой степени отвечает слово «добровольный», посредством которого мы хотим подчеркнуть, что для актуализации свободной воли препятствий нет.

Тем не менее термин actus humanus является уже определенной интерпретацией поступка как сознательного действия, тесно связанной с философией бытия. Эта интерпретация по-своему идеальна. В ней содержится вся совокупность опытных фактов и заключается то, что для них существенно и по возможности глубинно. В некотором смысле не может быть другой интерпретации человеческого поступка, ибо, вероятно, нет концепции, которая была бы настолько приспособлена к постижению его насквозь динамического характера, насколько и его сплоченности с человеком как личностью. Представляется также, что все попытки подойти к этой проблематике (со всем тщанием вникнув во всю полноту ее сущностных компонентов и фундаментальных связей) должны – так или иначе – вобрать в себя то философское содержание, которое заключено в выражениях actus humanus и actus voluntarius. Оно лежит и в основе попытки, которую предпринимаем мы в настоящем исследовании (в дальнейшем мы собираемся его расширить и осветить с различных сторон).

Стоит, однако, заметить, что эта историческая концепция скорее предполагает человека-личность как источника поступка, тогда как в избранном нами направлении поисков речь больше идет о выявлении того, что предполагает концепция actus humanus: ибо поступок в то же время является и источником познания личности11.

Сам по себе поступок как actus humanus призван способствовать мыслительной и познавательной актуализации той потенциальности, которая его предопределяет и которая находится у его истоков. Ведь это – потенциальность личностного бытия, сам же поступок трактуется не только как actus humanus, но и как actus personae. В нашем подходе к личности через поступок мы намереваемся сохранить ту основную философскую интуицию, которая представляется незаменимой, когда речь идет о постижении и философской интерпретации всякого динамизма, а стало быть также и динамизма поступка или сознательного действия. Мы хотим как можно полнее и более всесторонне обозначить динамизм, ибо только таким путем можно выявить действительность личности в целом.

И хотя в этом понимании «поступок» означает то же самое, что и actus humanus, все же само слово «поступок» не должно относиться к той же метафизической системе, что actus, оно не содержит, следовательно, и той уже сложившейся интерпретации, которая есть в традиционном латинском термине. Существительное «поступок» связано с глаголом «поступать», «действовать». Поступок – то же, что и действие, свойственное человеку как личности.

Если словосочетание actus humanus указывает нам на то, что деяние – это своего рода «становление» [stawanie sie] на основе потенциальности личностного субъекта, то слово «поступок» или «действие» ничего об этом не говорит. Представляется, что оно определяет ту же самую динамическую действительность, хотя в некоторой степени скорее как феномен или как явление, нежели как сущностную структуру, но это, конечно, не означает, что к этой структуре нам доступ закрыт. Как раз наоборот. Слово «поступок» (равно как и «сознательное действие») говорит нам о динамизме, который присущ человеку как личности. И через эту его суть в нем содержится все то, что заключено в термине actus humanus, поскольку, вероятно, философская мысль не выработала пока еще того фундаментального понятия, в котором бы динамизм выражался полнее, чем в понятии actus12.

Поступок – это сознательное действие. Когда мы говорим «сознательное действие», то этим выражением констатируем также, что действие совершается по собственной воле и характерным для нее образом. Следовательно, словосочетание «сознательное действие» отчасти соответствует употребляемому в традиционной философии термину actus voluntarius, так как именно действие, присущее человеческой воле, является сознательным.

Таким образом, еще лучше видно, сколь многозначно слово «поступок» (или же его «разговорный» эквивалент «сознательное действие»). Именно видно, что в этом слове сконцентрировались те онтологические смыслы, которые присущи термину actus humanus, и в то же время те психологические смыслы, на которые наводят определения – латинское voluntarium и современное «сознательный»['swiadomy]. Слово «поступок» содержит в себе множество смысловых оттенков, которые нам надлежит постепенно извлечь (= ex-plicare [14] ). Такое извлечение будет одновременно и постепенным открытием действительности, которую представляет собой человеческая личность. А потому настоящее исследование и мыслится как своего рода постепенное извлечение [wydobywanie], или «экспликация», поступка с точки зрения проявления действительности личности.

К этому мы предполагаем подойти путем анализа отдельных аспектов, постоянно памятуя об органичной цельности поступка в его соотношении с личностью. Впрочем, все это как раз и входит в понятие аспекта. Аспект не может ни заменить собой целого, ни исключить его из нашего поля зрения. Случись подобное, мы бы имели дело с абсолютизацией аспекта, что всегда ошибочно в познании сложной действительности. А именно таковой являются личность и поступок. Осознание этой сложности и вытекающих отсюда положений в сфере познавательной деятельности не должно нас покидать ни на миг, ни тогда, когда мы будем анализировать личность и поступок в аспекте сознания, ни потом – в аспекте причинности, как и в других аспектах.

Словосочетание «сознательное действие» выводит нас к аспекту сознания в поступке, хотя этого аспекта еще и не выделяет. Надо бы провести разграничения между «сознательным действием» и «сознанием действия» – тогда аспект сознания открывается как бы сам собой. Благодаря такому разграничению мы получаем непосредственный доступ к сознанию и можем приступить к его изучению, при этом, конечно, никогда не забывая о той функции, какую выполняет сознание как в действии, так и в бытовании личности в целом.

Ведь человек не только сознательно действует, но и обладает сознанием того, что он делает. И даже более – сознанием того, что он делает сознательно. Как видно, одно и то же слово здесь применяется по-разному, а именно в виде прилагательного там, где мы говорим о действии сознательном, и в виде существительного, или субъекта там, где мы говорим о сознании действия. В дальнейших рассуждениях мы намерены сконцентрироваться на сознании действия, а также вследствие этого – и на сознании действующей личности, то есть связать его с личностью и поступком. Только в таком ракурсе мы и будем изучать сознание как таковое. Когда же мы говорим о сознательном действии (не выделяя при этом сознания действия), мы указываем лишь на поступок – и на то его определяемое свойство, которое соединяется с познанием.

Речь идет о таком именно познании, которому поступок обязан еще и тем, что он является voluntarium, то есть что он совершён по собственной воле. Ибо истинное действие воли предполагает познавательную объективацию. Отсюда явствует, что оборот «сознательное действие» прямо не говорит о сознании действия, но зато предоставляет возможность выявить в этой динамической совокупности сознание как таковое и рассмотреть его в виде особого аспекта. Представляется также, что возникает и потребность выявить этот аспект.

Сознательному действию нам предстоит посвятить все наше исследование, между тем как изучение самого сознания действия, о чем речь идет в первом разделе, может представить нам в новом свете полную динамизма систему личности и поступка.

Может (а пожалуй, даже и должен) возникнуть вопрос, почему исследование сознания действия опережает исследование причинности, тогда как именно причинность учреждает сознательное действие как поступок личности. Почему же мы начинаем наш анализ с того, что в действии является вторичным, а не с того, что является главным? На этот вопрос сразу не ответить. Возможно, исчерпывающий ответ удастся получить лишь в ходе самого исследования. В любом случае, проводя вначале анализ сознания действия, мы надеемся лучше подготовиться к анализу причинности, как бы расширить ее поле, а вместе с тем извлечь и более полное представление о поступке как о таком динамизме, который наиболее адекватно выражает человеческую личность как таковую.

При этом совершенно очевидно, что анализ сознания, пусть он и предшествует анализу причинности, в то же время имеет отношение к этой причинности (а одновременно – и ко всему человеческому динамизму) и постоянно ее предполагает.

Мы собираемся изучать здесь сознание не в отрыве, а в тесной связи с динамизмом и причинностью, поскольку и в действительности, и в человеческом опыте сознание действия тесно связано с сознательным действием. Временное исключение сознания в виде отдельного аспекта является методологическим приемом, своего рода вынесением за скобки, что служит лучшему пониманию того, что находится в самих скобках. Потому-то и название данного раздела говорит не о сознании как таковом, но о личности и поступке в аспекте сознания.

Традиционная интерпретация поступка как actus humanus подразумевает, что сознание в том его смысле, который мы обозначили через определение actus humanus, – это то же самое, что «сознательное действие». В этом же значении «сознание» словно бы целиком растворяется в понятии voluntarium – в динамизме человеческой воли. В такой интерпретации аспект сознания еще не стал ни выделенным, ни исследованным. Меж тем сознание как таковое (сознание в его субстантивном и субъектном значении) вполне может быть выделено в сознательном действии: оно пронизывает собой всю глубинную связь «личность—поступок» и становится ее важным аспектом. Это такой аспект, в котором и бытование личности, и ее действие не только отражаются, но и по-своему создаются. Традиционная концепция actus humanus не столько, может, обходила этот аспект, сколько скорее скрывала его в себе; в ней он был скрыт implicite13 [15] .