Чтение онлайн

Рефлексия, стало быть, осуществляется неотрывно от сознания, служит ему, что становится совершенно очевидным в свете рассуждений о высвечивающе-отражающей функции сознания. Тогда как если говорить о утверждении переживания, то в этом случае самой рефлексии и рефлексивности будет недостаточно. Происходит специальный поворот в сторону субъекта, которому мы обязаны – вместе с переживанием – особым проявлением субъектности переживающего «я». Эту учрежденную функцию сознания мы и называем рефлективной, то есть поворачивающей все на субъект. В этом же смысле сознание является «рефлективным», а не только «рефлексивным».

Этот поворот к субъекту – как функция сознания – отличен от отражения. В отражении (благодаря самосознанию) тот человек, который является субъектом и составляет свое собственное «я», выступает еще и как объект. Рефлективный поворот сознания содействует тому, что объект этот, именно потому, что онтологически является субъектом, переживая собственное «я», переживает одновременно и себя как субъекта. Утверждая это, мы определяем рефлективность как существенно важный, но вместе с тем и совершенно специфический момент сознания.

Сразу добавим, что этот момент заявляет о себе только там, где мы наблюдаем сознание в его тесной и органичной связи с «бытием», с человеком, и в особенности – с человеком, который действует. Но тотчас же разведем понятия: быть субъектом – это одно, а быть познанным (объективированным) в качестве субъекта (что имеет место еще и в сознательностном отражении) – это совсем другое. И уж, наконец, совершенно иное – переживать себя в качестве субъекта своих актов и своих переживаний (последним мы обязаны сознанию в его рефлективной функции). Различия эти имеют огромное значение для дальнейшего анализа, посредством которого мы постараемся приблизиться ко всей динамической действительности личности и поступка, учитывая также и ту субъектность, которая дана нам в переживаниях.

Человек, несомненно, прежде всего является субъектом своего существования и действия, тем субъектом (как бытием определенной природы), именно действие которого имеет свои последствия. Этого субъекта существования и действия, каким является человек, в традиционной онтологии именуют термином suppositum [24] . Можно сказать, что слово suppositum служит нам для обозначения насквозь объектного субъекта, абстрагируясь от аспекта переживания, а в особенности – от переживания той субъектности, в которой этот субъект является данным самому себе как личное «я».

Слово suppositum абстрагируется затем от аспекта сознания, благодаря которому конкретный человек – объект, будучи субъектом, переживает себя в качестве субъекта, переживает, следовательно, свою субъектность, и это переживание дает ему основание определять себя с помощью местоимения «я». Известно, что это местоимение – личностное: «я» указывает всегда на конкретную личность. Обратим вниманием и на то, что термин «я» заключает в себе гораздо больше, чем термин suppositum, так как объединяет момент пережитой субъектности с субъектностью онтологической, тогда как suppositum говорит только о той второй: о бытии как субъектной основе существования и действия19.

Очевидно, что подобное истолкование понятия «я» как раз и предполагает концепцию сознания, как и ее отношение к человеку – реальному субъекту. Даже более того: именно предполагает рефлективность сознания. Если бы переживание собственной субъектности, которая составляет основу для определения себя как «я», мы оторвали от реального субъекта, которым является это собственное «я», то тогда переживаемое «я» не представляло бы собой ничего, кроме содержания сознания. Потому-то для нашего труда и оказывается принципиально важным этот конституируемый здесь рефлективный поворот сознания к реальному субъекту в целях его совместного утверждения [wsp'ol-konstytuowanie] в пределах и с помощью самостоятельного измерения.

В этом плане «я» оказывается реальным субъектом, переживающим свою собственную субъектность, то есть одновременно утвержденным в измерении сознания.

Из того, что уже сказано, ясно следует (согласно принципам познания, изложенным во вступительном разделе), что здесь ни в коей мере не имеется в виду отрыв переживаемого «я» от его онтологических основ. Сознательностный анализ, который мы тут проводим, может даже послужить еще большей укорененности этого «я» в собственных сущностных основах. Каждый человек, равно как и тот, который является мной, дан и в совокупном, и в простом опыте как индивидуально реальное бытие, как субъект существования и действия (или как suppositum). Вместе с тем каждый дан самому себе и как конкретное «я» – как через самоутверждение, так и через самосознание.

Самосознание утверждает, что то бытие, которое объектно является мной, одновременно составляет мое субъектное «я», коль скоро я переживаю в нем мою субъектность. Следовательно, я не только владею сознанием собственного «я» (на основе самосознания), но и благодаря сознанию (рефлективному) переживаю это мое «я», или переживаю себя как конкретного субъекта в самой своей субъектности. Сознание – не только аспект, но также существенно важный масштаб или реальный момент того бытия, которым являюсь «я», коль скоро оно конституирует его конкретную субъектность в значении переживания.

Если это бытие (а значит и реальный индивидуальный объект) в своей основополагающей сущностной структуре соответствует тому, что в традиционной философии определяют как suppositum, то без сознания это suppositum никоим образом не смогло бы конституроваться как «я». Представляется, что подобным образом сознание включается и в реальную организацию того бытия, каким является человек, насколько мы хотим выявить субъектность этого бытия в его соразмерных пропорциях – ту субъектность, благодаря которой каждый конкретный человек и есть единственное и неповторимое «я».

Пожалуй, стоит еще и с другой стороны задуматься над тем путем, который ведет нас в наших размышлениях на тему сознания от отражения к переживанию. Здесь нам сознание явлено как своеобразный масштаб того индивидуального реального бытия, каким является конкретный человек. Сознание не заслоняет этого бытия и не поглощает его собой. Подобное имело бы место при условии принятия главной предпосылки идеалистического мышления, согласно которой якобы esse – percipi (что означает: это «бытие» является тем же, «что составляет содержание сознания»), но вместе с тем она отвергает любой способ бытования вне сознания20.

Для нас же эта проблема предстает в прямо противоположном значении: сознание, соединенное с бытованием и действием конкретного человека-личности, не только не поглощает и не заслоняет этого бытия и этой динамической действительности, но раскрывает их «до глубин», а через это именно раскрывает и человека в его своеобразной обособленности и неповторимой конкретности. На подобном выявлении основана рефлективная функция сознания.

Можно сказать, что благодаря этой функции человек вроде бы существует по направлению «внутрь», но и одновременно существует в полном объеме своей мыслительной (разумной!) сути. Это бытование «внутрь» осуществляется как бы вместе с переживанием, отчасти с ним отождествляясь. В нашем понимании, переживание не представляет собой никакого рефлекса, который бы проявлялся на поверхности бытования и действия человека. Более того, переживание есть тот присущий актуализации человеческого субъекта вид, которым человек обязан именно сознанию.