Чтение онлайн

Преображение сердца как неотрывное условие подлинного поиска единства проистекает из молитвы и в ней дозревает «из обновления ума, из самоотречения и из щедрейшего излияния любви. Поэтому у Божественного Духа нам надо испрашивать благодать искреннего самоотвержения, смирения и кротости в служении, а также братской щедрости духа по отношению к другим»49.

27. Молитва о единстве касается не только тех, кто непосредственно имеет дело с разделением христиан. В этом глубоко личном диалоге с Господом во время молитвы свое место принадлежит и заботе о единстве. Только в этом случае забота станет органичной частью нашей жизни и обязательств, возложенных на нас Церковью. Для того чтобы подчеркнуть необходимость осознавать этот долг, мне хочется привести верным чадам Католической Церкви образцовый, как мне кажется, пример сестры из Ордена траппистов Марии Габриелям, молитвенницы о единстве50, которую я причислил к лику блаженных 25 января 1983 года. Сестра Мария Габриелла, призванная жить вдали от мира, посвятила свою жизнь созерцанию и молитве, сосредоточившись на XVII главе Евангелия от Иоанна, предав себя всецело заботе о христианском единстве. Такова основа любой молитвы: полное и безусловное предание себя Отцу, через Сына в Святом Духе. Пример сестры Марии Габриеллы поучает нас и позволяет понять, что для молитвы о единстве не требуется специально отведенного времени, места или условий. Молитва Христа Отцу – образец для всех, везде и всегда.

28. Будучи «душой» экуменического обновления и стремления к единству, молитва становится основой и источником всего того, что Собор определяет как «диалог». Это определение, конечно же, не отделить от современной персоналистской мысли. «Диалог» отвечает природе личности и ее достоинству. С философской точки зрения, такой подход связан с христианской истиной о человеке, выраженной Собором: человек – «единственное на земле творение, которое Бог пожелал сделать ради него самого», и поэтому он «может полностью найти самого себя только через искреннюю самоотдачу»51. Диалог – единственный путь, способствующий реализации человека, и это относится как к отдельно взятой личности, так и к любому человеческому сообществу. Хотя в понятии «диалог» на первый план вроде бы выступает познавательный момент (dia-logos), всякий диалог измеряется глобальными экзистенциальными категориями. Он вовлекает в себя всего человека как субъекта. Диалог между общинами включает в себя особым образом выраженную субъективность каждой из них.

Эта истина о диалоге, во всей глубине выраженная в энциклике Ecclesiam Suam52 Папы Павла VI, находит свое воплощение в экуменическом учении и практике Собора. Диалог является не только обменом идеями. В какой-то мере он всегда еще и «обмен дарами»53.

29. Вот почему и соборный Декрет об экуменизме выдвигает на первый план «все усилия, направленные на упразднение различных речений, суждений и дел, не отвечающих по справедливости и истине положению отделенных от нас братьев и потому усложняющих взаимоотношения с ними»54. Этот декрет ставит вопрос с точки зрения Католической Церкви и говорит о критериях, которыми она должна руководствоваться во взаимоотношениях с другими христианами. Во всем этом необходима взаимность. Следовать этому критерию должна каждая из сторон, приступающих к диалогу: таково предварительное условие. Надо сделать все, чтобы с обеих сторон от ситуации противостояния и конфликта перейти к признанию друг в друге партнеров. Начиная диалог, каждая из сторон должна предполагать в другой стороне стремление к примирению и единству в истине. Для осуществления этого пусть исчезнет взаимное противостояние. Только тогда диалог поможет преодолеть разделение и сплотить нас.

30. Из благодарности Духу Истины можно сказать, что II Ватиканский Собор стал тем благословенным временем, когда были заложены основы для участия Католической Церкви в экуменическом диалоге. Вместе с тем созданию условий для взаимного диалога способствовало присутствие многочисленных наблюдателей из различных Церквей и церковных общин, их активное участие в соборной жизни, встречи и совместные молитвы, которые стали возможными благодаря Собору. Во время Собора представители других Церквей и церковных общин получили возможность убедиться в готовности к диалогу католического епископата, всего мира и прежде всего Апостольского Престола.

31. Экуменический диалог в том, как он обрисован со времени Собора, не прерогатива одного только Апостольского Престола, он также распространяется на поместные или отдельные Церкви. Епископскими конференциями и синодами Восточных Католических Церквей были также учреждены особые комиссии по поддержанию экуменического духа и распространению экуменической деятельности. Аналогичные структуры действуют и на уровне отдельных епархий. Подобного рода инициативы на практике свидетельствуют о получившем широкое распространение участии Католической Церкви в реализации соборных указаний по вопросам экуменизма. Это – существенно важный аспект экуменического движения55. Диалог не только был начат, но и стал настоятельной потребностью, одним из приоритетов Церкви. В результате этого усовершенствовалась сама «техника» диалога, что способствовало укреплению его духа. Речь тут прежде всего идет о диалоге «между сведущими людьми, получившими надлежащие наставления, который ведется на собраниях христиан из различных Церквей и общин, устраиваемых в религиозном духе: в этом диалоге каждый глубже объясняет вероучение своей общины и ясно излагает его характерные черты»56. Было бы полезно, чтобы каждый верующий владел методом ведения диалога.

32. Как утверждает Декларация о религиозной свободе, «истину следует искать так, как это подобает человеческой личности и ее социальной природе, то есть посредством свободного исследования, учительства или наставления, общения и диалога. Таким путем одни люди излагают другим ту истину, которую они нашли (или полагают, что нашли), чтобы оказать друг другу помощь в поисках ее; познанной же истины следует твердо держаться по личному согласию»57.

Экуменический диалог имеет существенно важное значение. «Благодаря диалогу все приобретают более верное знание и более справедливую оценку вероучения и жизни каждой общины. Вследствие этого данные общины приходят к более широкому сотрудничеству во всяческих делах, способствующих общему благу, которых требует всякая христианская совесть, и объединяются, насколько это возможно, в единодушной молитве. Наконец, все проверяют свою верность воле Христовой относительно Церкви и с должной решительностью приступают к делу обновления и исправления»59.

33. Собор исходит из понимания экуменического диалога как совместного поиска истины, в частности, истины о Церкви. Истина формирует сознание, направляя наши усилия на достижение единства. В то же время эта истина требует, чтобы совесть и поступки христиан – разделенных между собой братьев – руководствовались молитвой Христа о единстве. Молитва и диалог взаимно укрепляют друг друга. Чем глубже и осознаннее молитва, тем диалог плодотворнее. Но если, с одной стороны, молитва – условие для диалога, то с другой, становясь более зрелой, она – его результат.

34. Благодаря экуменическому диалогу мы можем говорить о большей зрелости взаимной и совместной молитвы, и это только потому, что диалог служит также испытанием совести. Как не вспомнить в связи с этим слова из Первого послания Иоанна: «Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи (наши) и очистит нас от всякой неправды» (1 Ин 1, 8-9). Иоанн идет еще дальше, когда утверждает: «Если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его лживым, и слова Его нет в нас» (1 Ин 1, 10). Столь радикальное стремление осознать себя грешниками способствует формированию духа, в котором развивается экуменический диалог. Если он не становится испытанием совести, в известной мере «диалогом совести с совестью», может ли в нас вселить уверенность сказанное в том же Послании: «Дети мои! сие пишу вам, чтобы вы не согрешали; а если бы кто согрешил, то мы имеем Ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, Праведника: Он есть умилостивление за грехи наши, и не только наши, но и за грехи всего мира» (1 Ин 2, 1)? Все грехи мира вобрала в себя искупительная жертва Христа, в том числе и грехи Церкви, грехи христиан – пастырей в той же степени, что и паствы. При всех наших грехах, способствовавших историческому разделению, единство христиан по-прежнему возможно – при условии, что мы смиренно осознаем наши грехи против единства и с убеждением, что необходимо обратиться. Станут искупленными и преодоленными не только личные грехи, но и грехи общественные, так сказать, «греховные структуры», содействовавшие разделению и способные усугублять его и поныне.

35. И снова II Ватиканский Собор приходит на помощь. Можно сказать, что весь Декрет об экуменизме проникнут духом обращения59. Экуменический диалог обретает в нем свой особый характер, становясь «диалогом обращения», а по точному определению Папы Павла VI – подлинным «диалогом спасения»60. Диалог не может развиваться исключительно на горизонтальном уровне, ограничиваясь встречами, обменом мнениями и даже причастностью дарам каждой из общин. Прежде всего он должен иметь вертикальную устремленность, обращенность к Тому, Кто, будучи Искупителем мира и Вершителем Истории, Сам – наше примирение. Вертикальное измерение диалога заключается в совместном и взаимном признании в нас грешников. Именно это открывает в братьях, состоящих в общинах, не знающих полноты общения друг с другом, то внутреннее пространство, в котором Христос, источник церковного единства, может плодотворно творить силой Своего Духа Утешителя.

36. Диалог – это еще и естественная возможность для сопоставления различных точек зрения и анализа тех разногласий, которые препятствуют полноте общения христиан. Декрет об экуменизме на первый план выдвигает нравственные условия, которые надлежит соблюдать, ведя вероучительные дискуссии: «В экуменическом диалоге католические богословы, придерживаясь вероучения Церкви, вместе с отделенными от нас братьями проводя исследования о Божественных таинствах, должны действовать с любовью к истине, дружелюбно и со смирением»61.

Любовь к истине – самое глубокое измерение подлинного стремления к полному общению между христианами. Без такой любви нельзя преодолеть объективные трудности богословского, культурного, психологического и социального характера, которые возникают при обсуждении существующих разногласий. Это сокровенное, сугубо личное измерение неотрывно от духа милосердия и смирения: милосердия к собеседнику, смирения по отношению к истине, которая, открывшись, потребует пересмотра прежних утверждений и позиций.