Чтение онлайн

V. В таком же и мы веселии и радовании души, составив хор празднику и совместно празднуя сегодня обновление изображения, боговдохновенно изречем пророческие слова, говоря: «Радуйся весьма, дочь Сиона, проповедуй, дочь Иерусалима. Отнял Господь поношения твои, избавил тебя из руки врагов твоих» (Соф. 3, 14–15). «Возведи очи твои и увидь собранных чад твоих. Вот пришли к тебе все сыны твои издалека и дочери твои, принося тебе не золото и ладан и камни, все рождения земли и обогащающие драгоценностью по человеческому закону, но то, что чище всякого золота и драгоценнее всех камней — неповрежденную отеческую веру. «Радуйся и веселись от всего сердца твоего. Ибо приходит Господь и будет обитать посреди тебя» (Соф. 3, 14). Что приятнее нынешнего дня, что более очевидно в смысле приятности и радости, чем этот праздник? Иное жало сегодня пронзает самую утробу смерти , не Спаситель сокрывается во гробе умервщления для общего восстания рода [человеческого], но образ Матери восстает из глубин забвения и совосставляет с собой изображения святых. Христос пришел во плоти и был носим на обьятьях Родившей Его. Это и на иконах созерцается, и удостоверяется, и проповедуется, ибо поучение распространяется по закону самовидения (aujtoyivaV) и привлекает зрителей к безоговорочному согласию. Кто–то ненавидит учение через образы? Как же он прежде не отверг с ненавистью проповедь Евангелия? Ведь подобно тому, как слово через слух, так душа через зрение начертывается на табличках души, описывая учение единогласное с благочестием посредством того, во что не вплетены понятия [111] (дурных догматов. Мученики во владычественной любви подвизались, кровью явив питие любви и память о них сохраняют книги. И на иконах можно их видеть совершающих сие, ибо изображение [112] более явно для познания представляет подвиг сих блаженных. Другие живыми принесли свою плоть во всесожжение, совершая жертвоприношения молитвы и поста и других трудов. И иконы и слова, неся весть об этом, обращают к подражанию более созерцателей, нежели слушателей. Дева держит Творца как младенца. Кто же, созерцающий, или слышавший об этом, более поразится величию таинства и восстанет для пения неизреченного снисхождения, побеждающего любые слова? Если же и то и другое совместно вводится [в сознание] друг через друга, то из самих дел оказывается, что понятие, происходящее через зрение, имеет преимущество над научением, проникающим через слух. Приклонил ли кто ухо к повествованию? Затем воображающая мысль привлекла к себе выслушанное? [Только] по трезвом размышлении обдуманное было вложено в память. Не меньшим, если не большим, [чем слух], владеет то, что присуще зрению. И само зрение, излиянием и истечением оптических лучей как бы ощупывая и исследуя образ увиденного, посылает его в разум, позволяя, чтобы он был оттуда переправлен в память для безошибочного собирания знания. Видел ум, воспринял, вообразил, образы без труда в память отправил.

VI. Отвергает ил кто священные слова и считает только достойным спора то, чем изгоняется всякая ложь? Тот гораздо раньше впал в прелесть и стал насмехаться над почитанием честных икон. Но [если кто–нибудь] почитает их и возносит подобающими почестями? Подобное же расположение он будет иметь и относительно слов. Ведь если кто–нибудь присоединиться или к чести или к уничижению, то необходимо передавать [это отношение] и другому из двух равных [явлений], если конечно если он из–за нечестия не выжил совершенно из ума, не только нечестиво поступая, но и самому себе объявляя войну. Так поскользнулись те, кто преткнулись о святые иконы, ибо они обличаются в том, что не хранят правильность догматов, но, клятвенно отрицая одно, они отрицают другое. И они не могут дерзать исповедовать то, что они думают, ибо в одном случае они остерегаются нечестия, а в другом — [говорить] то, чего не признают. И они избегают того наименования, к которому изо всех сил стремятся на деле. Они отвратительны из–за злодеяний, еще более омерзительны по нечестию. Их отрасль погибла вместе с ветвями и со всеми корнями, о чем и поется в песнопениях боговдохновенного Давида — «погибает память нечестивых с шумом» (Пс. 9, 7), и по справедливости на них приходит суд Того, Кого они уничижили через образ. У нас же пред очами стоит Дева, держа на объятиях Творца как Младенца, неизменная, как в изображениях, так и в словах, так и в видениях — Молитвенница о [нашем] спасении, Учительница богопочитания, и [пред нами — благодать для очей, благодать для разума, благодаря которой божественная любовь, пребывающая в нас, переносится к умопостигаемой красоте истины.

VII. Но что же претерпеваю я, принуждаясь одновременно и говорить, и молчать? Ведь я решил прилепиться словами к очарованию предыдущей темы и не знать насыщения в речи. Ведь текучее время, не знающее законов ожидания, налагающих молчание на слово, обращает нас к другому неотложному служению. И поскольку невозможно воспринять прошедшее время, и хотя бы человек всю свою жизнь творил слова, по никто не достигнет того, чтобы достойно высказаться по этой теме, то я буду повиноваться возможному и необходимому, и замолчу, поскольку к этому призывает время. Но, о Жених Слове и ипостасная мудрость Отца, Которому посвящен сей священный и чтимый храм, даруй нам прощение в том, о чем мы кратко говорили! Твое бо есть взирать не на дело, но на намерение и его делать мерой дара, но не взвешивать слова вместе с заслугами. Даруй же нам и получившим чрез Тебя жребий царствовать на земле и прочие части храма освятить изображениями! И их, как бы Тобою рожденные очи вселенной, сохрани, как зеницу ока, полагая их выше всякой злобы, показуя их страшными и непобедимыми для врагов, но милостивыми и несущими спасение для поданных, и сотвори их с нами достойными Твоего неизменного и блаженного царства. Яко Твоя держава и честь и поклонение Единосущной и Живоначальной и Всемогущей Троицы, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Перевод и комментарии В. Василик,

преподаватель Санкт–Петербургской Духовной Академии и Семинарии

Отъ редакціи. Въ текущемъ [1866] году исполнилась тысяча летъ, какъ знаменитейшій патріархъ константинопольскій Фотій поведалъ всему міру имя, силу и славу Р у с с к и х ъ, для которыхъ онъ же потомъ сделался первымъ, после Первозваннаго, проповедникомъ и крестителемъ. Благословимъ же и прославимъ память приснопамятнаго іерарха — мы, потомки техъ Русскихъ, которыхъ онъ некогда называлъ орудіями промысла Божія! Въ виду такихъ великихъ и священныхъ воспоминаній, не неблаговременнымъ считаемъ вниманію читателей предложить, въ русскомъ переводе, превосходное твореніе великаго Фотія, много вековъ бывшее неизвестнымъ не только у насъ въ Россіи, но и въ ученой западной Европе. Это — громоносное обличеніе, едва лишь возникавшаго тогда въ римской церкви, лжедогмата, выражающагося въ слове Filioque. Это твореніе замечательно не только въ полемическомъ отношеніи, какъ арсеналъ непобедимаго оружія противъ папистовъ, но и въ учено–богословскомъ и литературномъ, какъ произведеніе высокаго ума, могучаго духа. Не потому ли оно такъ долго и оставалось сокрытымъ въ архивахъ западной Европы? Не потому ли и новейшій издатель его (папистъ) нашелъ неудобнымъ перевесть его на латинскій языкъ, чтобы не поколебать веру въ латинскій догматъ въ среде своихъ единомышленниковъ? Считаемъ однако нужнымъ предупредить читателей, что при чтеніи этого творенія требуется самое сосредоточенное и благоговейное вниманіе; нужно хоть несколько приблизиться къ той высоте богословствующей мысли, на которой стоялъ авторъ. Некоторая резкость и суровость выраженій противъ неправомыслящихъ легко объясняются пламенною ревностію автора по вере и громадною важностію самаго вопроса. Святитель какъ бы предчувствовалъ те гибельнейшія для Церкви бедствія, каторыя повлекло за собою это заблужденіе латинянъ — плодъ гордости, упрямства и невежества.

Предлагаемое твореніе не есть «слово», назначенное для произнесенія въ храме, но учено–полемическій трактатъ для чтенія. Мы перевели его названіе: слово тайноводственное, то есть руководствующее къ познанію самой таинственной глубины догмата. Буквальный переводъ его заглавія былъ бы следующій: «Фотія, патріарха Константинопольскаго, слово о тайноводстве Святаго Духа», то есть, о таинственномъ ученіи касательно Святаго Духа. Переводъ этого, никемъ еще ни на одинъ языкъ не переведеннаго, творенія великаго святителя и знаменитейшаго писателя представлялъ много важныхъ трудностей, какъ по высоте и тонкости мыслей, такъ и по сжатости, искуству и даже некоторой искуственности выраженій. Онъ могъ быть исполненъ только опытною рукою тонкаго знатока греческой литературы и богословскаго языка. И потому мы обратились съ предложеніемъ совершить этотъ трудъ къ ординарному профессору здешней духовной академіи, Евграфу Ивановичу Ловягину, известному переводчику Акафистовъ и каноновъ, книги «Камень соблазна» и многихъ твореній св. Іоанна Златоустаго. Надеемся, что люди ученые оценятъ почтенныя усилія переводчика и важныя достоинства труда его.

1. Хотя во многихъ пространныхъ сочиненіяхъ разсеяны опроверженія, которыми унижается гордость старающихся содержать истину въ неправде (Рим. 1, 18); но такъ какъ ты [113] по своему достопочтенному и боголюбезнейшему усердію, желалъ иметь некоторое обозреніе и собраніе этихъ опроверженій: то, при благодатной помощи Промысла Божія, не безполезно будетъ удовлетворить твоему священному расположенію и желанію.

2. Есть противъ нихъ острое и неизбежное оружіе и важнейшее всехъ другихъ, — Господнее изреченіе, оглушающее и истребляющее всякаго дикаго зверя и всякую лисицу. Какое это? То, которое гласитъ, что Духъ отъ Отца исходитъ (Іоан. 15, 26). Сынъ учитъ, что Духъ исходитъ отъ Отца; а ты ищешь другаго руководителя, чрезъ котораго бы ввести, или лучше, подтвердить нечестіе, и баснословишь, что Духъ исходитъ отъ Сына? Если ты не побоялся принять намереніе бороться своимъ безуміемъ противъ ученія общаго Спасителя, Создателя и Законодателя; то что другое можетъ кто–либо найти такое, чемъ бы совершенно опровергнуть твое нечестивое усиліе? Если ты презираешь заповеди Господни, то кто изъ благочестивыхъ не отвратится отъ твоего мненія? И что другое возстановитъ тебя падшаго? Какое врачебное искуство изцелитъ рану, заразившую все тело, — не ту, которую наноситъ слово Спасителя, но ту, которую глубоко внедрилъ добровольный недугъ, старающійся по неверію обратить врачество Господняго ученія въ неизцелимую заразу, особенно у такого человека, который коварно преклоняетъ победоносный и данный противъ враговъ мечъ на ихъ защиту? Посему, хотя ты уже и пораженъ обоюдуострымъ мечемъ Духа, однако и мы, побуждаемые любовію и усердіемъ къ общему Владыке, постараемся, чтобы ты не избегъ и техъ ранъ, которыя наносятъ разсужденія священнаго нашего, вооружающаго насъ къ борьбе, воинства.

3. Если отъ одного виновника, Отца, происходятъ и Сынъ и Духъ, одинъ — рожденіемъ, а другой — изхожденіемъ, и если Сынъ также есть изводитель Духа, какъ говоритъ богохульство: то последовательно ли будетъ не баснословить вместе съ темъ, что и Духъ есть изводитель Сына? Ибо, если они оба равночестно происходятъ отъ Виновника, и если одинъ изъ нихъ для другаго восполняетъ нужду въ виновнике; то соблюденіе неизменнаго порядка не требуетъ ли, чтобы и другой былъ Ему виновникомъ, воздавая Ему такую же благодать?

4. Съ другой стороны, если Сынъ не чуждъ отческой неизреченной простоты , а Духъ относится къ двумъ виновникамъ и происходитъ чрезъ двоякое исхожденіе: то не следуетъ ли отсюда сложность ? Не будетъ ли также богохульно утверждаемо, что равночестный Сыну Духъ имеетъ меньше Его? Не потерпитъ ли простота Троицы — о, дерзкій на нечестіе языкъ! — искаженія собственнаго достоинства?

5. Кто изъ святыхъ и славныхъ отцевъ нашихъ говорилъ, что Духъ исходитъ отъ Сына? Какой соборъ, утверждающійся и украшающійся вселенскими исповеданіями? Или лучше, какой богоизбранный соборъ іереевъ и архіеревъ не осудилъ, по внушенію Всесвятаго Духа, эту мысль, прежде нежели она появилась? Ибо и они, руководимые ученіемъ Господа, ясно и громогласно возвещали, что Духъ Отца исходитъ отъ Отца, и разсуждающихъ иначе подвергли анафеме, какъ противниковъ кафолической и апостольской Церкви; а нововводное нечестіе предвидя съ древнихъ временъ пророческими очами, они съ предварительнымъ многообразнымъ опроверженіемъ осудили и писаніемъ и словомъ и мыслію. Такъ, изъ вселенскихъ и святыхъ седми Соборовъ вторый постановилъ догматъ, что Духъ Святый исходитъ отъ Отца, третій принялъ за нимъ это, четвертый подтвердилъ, пятый выразилъ согласіе, шестый также провозгласилъ, седьмый запечатлелъ это съ блистательными подвигами; на каждомъ изъ нихъ ясно можно видеть открыто действующее благочестіе и богословское ученіе о томъ, что Духъ исходитъ отъ Отца, а не отъ Сына. А тебя какая нечестивая тьма переучила, кто изъ законодательствующихъ вопреки Господу расподожилъ впасть въ неправыя мненія?

6. Нечестіе ихъ и богоборство можно обличить и следующимъ образомъ: если все, чт'o есть общаго (у трехъ лицъ Божества) по безразличному, нераздельному, простому и единичному общенію ихъ, если все такое, принадлежа Духу и Отцу, принадлежитъ и Сыну; равнымъ образомъ все, что приписывается Духу и Сыну, нельзя не полагать принадлежащимъ и Отцу: то и изъ всего, принадлежащаго Сыну и Отцу, ничто не можетъ быть чуждо Духу, какъ–то: царство, благость, превосходство естества, непостижимая сила, вечность, безтелесность и безчисленныя подобныя выраженія, которыми у благочестивыхъ издревле изображается въ богословіи высочайшее Божество. Посему, если это такъ признается и нетъ никого изъ христіанъ, кто бы увлекался въ противоположное сужденіе, и если, при этомъ, какъ дерзаетъ учить еретическое мненіе, исхожденіе Духа обще Отцу и Сыну: то выходитъ, что и самъ Духъ участвуетъ въ исхожденіи Духа, — какое нечестіе можетъ быть дерзновеннее этого? — и такимъ образомъ Онъ есть и изводящій и изводимый, и виновникъ и происходящій отъ виновника, и много другихъ (следуетъ отсюда) попытокъ богоборства.

7. Духъ, (говорятъ), исходитъ отъ Сына. Что же Онъ получаетъ отсюда такое, чего бы не имелъ, исходя отъ Отца? Если Онъ получилъ что–нибудь и можно сказать, чт'o получилъ: то не былъ ли Онъ существомъ несовершеннымъ прежде полученія, или даже не есть ли таковъ — и после полученія? Если же Онъ ничего не получилъ, — иначе отсюда следуетъ другое, и двойство и сложность, противоположныя простому и несложному естеству; — то какая надобность въ исхожденіи (отъ Сына), не могущемъ доставить ничего?

8. Притомъ прими во вниманіе и следующее: если Сынъ раждается отъ Отца, а Духъ исходитъ отъ Сына: то не следуетъ ли измыслить какое–либо другое отношеніе, по которому и Духъ имелъ бы въ себе свойство — изводить изъ себя другаго, чтобы не унизилось Его достоинство единосущія (съ Ними)?

9. Обрати вниманіе и на следующее: если Духъ, исходя отъ Отца, исходитъ и отъ Сына: то какимъ образомъ избежимъ, чтобы по необходимости не нарушилась раздельность ихъ личныхъ свойствъ, — о, разумъ, упивающійся виномъ нечестія! — и не останется ли Отецъ, — да помилуетъ Онъ насъ и да обратится это богохульство на головы виновниковъ! — только пустымъ именемъ, какъ скоро отличительное Его свойство уже сообщилось другому и две богоначальныя ипостаси слились въ одно лице? И явится у насъ опять Савеллій, или лучше, какое–то новое чудовище — полусавеллій.