Сочинения
Шрифт:
Ну, будет. Очень уж я «заныл»…
Крепко и нежно обнимаю тебя, Олю и Сашеньку за нас троих.
Твой верный Сема.
Книга моя (часть первая) выйдет осенью [407] . Она — по моей «специальности» — о расчете электр<ических> машин. Стоила мне больших трудов (но человечества она не спасет…).
Bures s/Loette 24/IX <19>61
Дорогие мои Вадимушка и Олечка,
Когда долго не пишешь, то не знаешь, с чего начать… Ну, уж как-нибудь начну, дальше распишется… Спасибо за твое, Олечка, письмо, а на тебя, Вадимушка, я не сержусь (сам я такой, как ты), а только грущу.
407
См. предыдущее письмо.
Поздравляю Вас с Сашенькиным счастьем, рад за чудного Сашеньку, за хорошего Сашеньку, которого так люблю. Дай Бог ему много счастья и радости. Я узнал о его женитьбе уже давно от Тат<ьяны> Ал<ексеевны>, хотел сейчас же писать Вам, но… руки мои немеют, как только берусь за перо. И мне страшно становится за тот разрыв контакта, который из-за этого происходит и с Вами и со многими друзьями. Боже мои, я говорю о разрыве контакта с Вами, но ведь это немыслимо, неверно и невероятно, ибо всегда о Вас думаю, всегда Вы мне дороги и близки и не может быть, чтобы наша связь душевная так вдруг оборвалась. А вот писать не могу, ибо слишком много надо было бы сказать, а всего и не скажешь. Расскажу Вам просто о нашей жизни. Мамочке моей минуло 90 лет, но она, слава Богу, держится молодцом, хоть и хворает и страдает от ревматизма. Но она все такая же необыкновенная прелесть и в ней много чистого, детского и невинного. Она бабушка для всех самая мудрая и глубокая, всех понимающая и всем помогающая… Флорочка окружает ее заботами и лечением, и мы оба чувствуем, что наша ласка дает мамочке силу жить. Ну, а я «все в той же позиции сижу в ожидании» (чего?)… Много работаю и здоров. Этим летом мы имели большую радость! Адинька гостила у нас 6 недель (она приехала одна, но… с обещанием № 4! — буду дедушкой в 4-ой степени). Она теперь уже вернулась в Израиль. Она необыкновенно молодо выглядит, право, ей можно дать 23 года, не больше! Тяжело нам было расставаться, когда-то опять увидимся? Тяжелей всех было, конечно, мамочке, но она взяла себя в руки и была крепка (она, как старый дуб с молодыми побегами). Сейчас мы еще живем на даче, но с октября вернемся (начнутся мои лекции). Вот Вам, дорогие, все о нас. Теперь жду вестей от Вас.
Я счастлив за тебя, Вадимушка, за то, что твоя прекрасная книга об отце выйдет в России [408] . Имеешь ли известия от Володи, доволен ли он? Да, о «наших». Стареют братья. Абрам почти не может ходить — жалко на него смотреть (и глухота почти полная). У Тера было гнойное воспаление простата, нужна операция. Словом, повсюду весело. А как у тебя со стихами, Вадимушка? Милый мой, пиши, не томи меня.
Крепко и нежно Вас обоих целую.
В<аш> Сема.
408
Речь идет о готовившейся в это время к печати в Москве, в издательстве «Советский писатель», книге В. Андреева «Детство» (вышла в 1963 г.).
<Приписка на полях> Поцелуйте за меня Сашеньку и Олечку. Мамочка и Флорочка целуют Вас нежно.
Париж, 22/VII <19>65
Дорогие, родные мои, Вадимушка и Олечка
Трудно, трудно писать Вам. Не мог даже поздравить Вас с рождением внучки (а так рад был за Сашу и за его очаровательную жену [409] и за Вас). Не сердитесь же на нас. Мы оба не можем еще прийти в себя, хотя внешне как-то держимся (один для другого) [410] . Даже поездка к Адиньке не помогла [411] .
409
Иудит (Джуди) Андреева (урожд. Рейх [Reich], 1939).
410
Луцкий тяжело пережил смерть матери, К.С. Гассох, которой не стало 22 февраля 1962 г.
411
Весной 1962 г. Луцкий посетил Израиль. О своей поездке он (вместе с А. И. Позняком) рассказывал на заседании ложи Северная Звезда 24 мая 1962 г., см.: А. И. Серков. «История русского масонства после Второй мировой войны», стр. 244.
Сейчас новый период жизни, без Мамочки, без той единственной, которая казалась нам бессмертной.
Труднее всего Флорочке, ибо моя бешеная работа как-то позволяет мне жить «автоматически»… Я хочу увезти ее в августе в горы, в Швейцарию, вырвать ее из нашей квартиры, где… Мы поедем 1/VIII в Цюрих погостить 2–3 дня у Фани Исаковны Ловцкой [412] а с 4 Авг<уста> будем 3–4 недели в Wengen’e (Falkon Hotel) [413] .
Счастливы будем, если Вы сможете пожить там с нами, ведь Вы для нас самые близкие и дорогие люди, и мы так бесконечно долго не виделись.
412
Тетя жены Луцкого. См. о ней прим. 212.
413
Городок в Швейцарии (кантон Берн) неподалеку от Тунского и Бриенцкого озер.
Дорогие мои, так или иначе, но мы не можем пропустить этот случай, ради Бога, устройтесь так, чтобы это вышло, в Женеву поехать нам будет трудно, да и Вас там, вероятно, тоже уже не будет.
А пока крепко и нежно целую Вас за нас обоих и жду ответа. Не считайтесь с нами письмами.
В<аш> Сема.
Paris, 4/I <19>65
Вадимушка, дорогой мой,
От тебя так долго не было писем, что я уже начинаю беспокоиться — здоров ли ты? Или так занят, или… забыл меня? От Олечки, когда она была у нас, я узнал, более подробно, о Вашей поездке в Россию, о твоих успехах (которым я так рад!) и о планах твоей литературной деятельности. И, повторяю, я счастлив за тебя. Но так хотелось бы, если невозможно увидеться, то хоть письмо иметь от тебя! Поздравляю тебя, Вадимушка, с днем рождения, и сам ты знаешь, чего я тебе от всего сердца желаю… А главное, конечно, здоровья.
И с Нов<ым> Годом поздравляю Вас всех — дай Бог, чтобы он принес Вам много радости, а человечеству — мира и спокойствия.
Мы получили книгу Олечки, очень хорошую, и рады за нее [414] . Я не знаю ее адреса, а потому передайте ей нашу благодарность и поздравления. Получили также приглашение на ее выставку у Грановой [415] , молодец она! Я нашел на днях фотографию, где она снята вместе с Адинькой в Люксембургском саду — сколько воды (и крови) с тех пор протекло…
414
Речь идет о книге О. Андреевой-Карлайл «Voices in the Snow» (London, 1962).
415
Художественная галерея Кати Грановой (13, quau de Conti).
У нас — ничего нового. Думаем на Пасху поехать на 2 недели к Адиньке. У нее все благополучно, и они счастливы и бодры, хотя и живут на пороховом погребе…
Абрам, увы, медленно исчезает — как это тяжело видеть и чувствовать… Почти не ходит и не слышит и часто как-то «отсутствует». Тэр тоже очень сдал, и его должны будут скоро оперировать от простата. Степанов — тоже на самом краю [416] . Словом, повсюду «весело». Но мы приняли двух новых (Берланда-старика и Юниуса, которого мы, помнишь, знали в Союзе молодых поэтов и писателей, 40 лет тому назад!) [417] .
416
Владимир Иванович Степанов (1892–1969), инженер; до Второй мировой войны осуществлял технический контроль за печатанием газеты «Последние Новости». Член масонской ложи «Северная Звезда» с 1935 г.
417
Ср.: «В 1965 г. ряды ложи пополнились благодаря посвящению в масонство двух новых членов: преподавателя А.А. Берланда и инженера А.М. Юлиуса» (А. И Серков. «История русского масонства после Второй мировой войны», стр. 248).
У меня работы по горло, и в этом мое счастье. Флорочка тоже работает, но все побаливает (гастрит). Ничего — живем!
Будь здоров, родной мой, крепко и нежно целую тебя и Олечку и твоих детей и внуков. Твой неизменно Сема.
Флорочка сердечно Вас всех целует.
Ночью долгой в одиночестве Сны не снятся, сон бежит… Как мне вспомнить имя-отчество? — Память темная молчит. Знаю, жил многозначительно Этот странный человек, Только, видно, расточительно Прожил он свой серый век. И совсем, как офильмована Жизнь его передо мной, Темной краской заштрихована Или краской голубой… — Сколько было обещано, Сколько было дано, Сколько было завещано Или запрещено… Сколько было возможностей — Помнишь об этом ты? Сколько было и сложностей, Чуда и простоты… Ночью долгой… Но словами ли Рассказать про свет, про тень? — Ну, вставай, Семен Абрамович, Начинай привычный день [418] .418
Под названием «Nocturne» стихотворение вошло в книгу Луцкого «Одиночество».
Париж, 24/VII <19>65
Вадимушка дорогой,
Я узнал от Т<атьяны> А<лексеевны>, что ты провел несколько дней на Олероне [419] , вероятно, проезжал через Париж — как же это мы не встретились?
Как ты себя чувствуешь? Где думаешь провести лето? (в России?) Я ничего не знаю о тебе, об Олечке, об Олечке-дочке и о Сашеньке. Были ли они во Франции и почему не были у нас?
Мне грустно, родной мой, без твоих писем, хотя, признаюсь, и сам я не большой писака.
419
Олерон (Oleron) — остров у западного побережья Франции, входящий в департамент Приморская Шаранта (Charente-Maritime); территория составляет 175 кв. км; связан с сушей мостом, ведущим из городка Бурсфранка (Bourcefranc). Описан В. Андреевым в повести «Дикое поле». Андреевы и до и после войны любили отдыхать на Олероне, а во время войны и вовсе жили там.
29/VII мы уезжаем на 3 недели в Wengen (Hotel Brunner), а потом хотели бы поехать на несколько дней на итал<ьянские> озера и в Венецию (Флорочкина мечта!) [420] . Но все зависит от погоды.
Напиши нам в Wengen хоть открыточку (а, может быть, мы и повидаться смогли бы!)
У нас все по-старому. Потихоньку стареем, но стараемся держаться.
От Адиньки письма бодрые, но редкие — она измучена жарой, и я хотел бы, чтобы поскорее настал ее короткий отдых.
420
С этой поездкой связано шутливое стихотворение Луцкого «Ante Venezia», в рукописи которого проставлено место и время написания: Wengen 23/VIII <19>65.