Чтение онлайн

И рожденным под жезлом,

Можно ль орлими крылами

К солнцу нам парить умом?

А хотя б и возлетали, -

Чувствуем ярмо свое.

Должны мы всегда стараться,

Чтобы сильным угождать,

Их любимцам поклоняться,

Словом, взглядом их ласкать.

Раб и похвалить не может,

Он лишь может только льстить.

Извини ж, мой друг, коль лестно

Я кого где воспевал;

Днесь скрывать мне тех бесчестно,

Раз кого я похвалял.

За слова - меня пусть гложет,

За дела - сатирик чтит.

1797

К Музе

Строй, Муза, арфу золотую

И юную весну воспой:

Как нежною она рукой

На небо, море - голубую,

На долы и вершины гор

Зелену ризу надевает,

Вкруг ароматы разливает,

Всем осклабляет взор.

Смотри: как цепью птиц станицы

Летят под небом и трубят;

Как жаворонки вверх парят;

Как гусли тихи иль цевницы,

Ззенят их гласы с облаков;

Как ключ шумит, свирель взывает

И между всех их пробегает

Свист громкий соловьев.

Смотри: в проталинах желтеют,

Как звезды, меж снегов цветы;

Как, распустившись, роз кусты

Смеются в люльках и алеют;

Сквозь мглу восходит злак челом,

Леса ветвями помавают,

По рдяну вод стеклу мелькают

Вверх рыбы серебром.

Смотри: как солнце золотое

Днесь лучезарнее горит;

Небесное лице глядит

На всех, веселое, младое;

И будто вся играет тварь,

Природа блещет, восклицает:

Или какой себя венчает

Короной мира царь?

1797

Пришествие Феба

Тише, тише, ветры, вейте,

Благовонием дыша;

Пурпуровым златом рдейте,

Воды, долы, - и душа,

Спящая в лесах зеленых,

Гласов, эхов сокровенных,

Пробудися светлым днем:

Встань ты выше, выше, холм!

В лучезарной колеснице

От востока Феб идет,

Вниз с рамен по багрянице

В кудрях золото течет;

А от лиры сладкострунной

Божий тихий глас перунной

Так реками в дол падет,

Как с небес лазурных свет.

Утренней зари прекрасной,

Дней веселых светлый царь!

Ты, который дланью властной

Сыплешь свет и жизнь на тварь,

Правя легкими вожжами,

Искрометными конями

Обтекаешь мир кругом, -

Стань пред нас своим лицом!

Воссияй в твоей короне,

Дав луне и лику звезд,

На твоем отдельном троне,

Твой лучистый, милый свет!

Стань скорей пред жадны взоры,

Да поют и наши хоры

Радостных отца сынов

Славу, счастье и любовь!

1797

Возвращение Весны

Возвращается Весна,

И хариты вкруг блистаю!

Взоры смертных привлекают.

Где стоит, грядет она,

Воздух дышит ароматом,

Усмехается заря,

Чешуятся реки златом;

Рощи, в зеркалы смотря,

На ветвях своих качают

Теплы, легки ветерки;

Сильфы резвятся, порхают,

Зелень всюду и цветки

Стелют по земле коврами;

Рыбы мечутся из вод;

Журавли, виясь кругами

Сквозь небесный синий свод,

Как валторны возглашают;

Соловей гремит в кустах,

Звери прыгают, брыкают,

Глас их вторится в лесах.

Горстью пахарь дождь на нивы

Сеет вкруг себя златой,

Белы парусы игривы

Вздулись на море горой;

Вся природа торжествует,

Празднует Весны приход,

Всё играет, всё ликует, -

Нимфы! станьте в хоровод

И, в белейши снега ткани

Облеченны, изо льну,

Простирайте нежны длани.

Принимайте вы Весну,

А в цветах ее щедроты,

А в зефирах огнь сердцам.

С нею к вам летят эроты:

Без любви нельзя жить вам.

1797

Сафо

Блажен, подобится богам

С тобой сидящий в разговорах,

Сладчайшим внемлющий устам,

Улыбке нежной в страстных взорах!

Увижу ль я сие, - и вмиг

Трепещет сердце, грудь теснится,

Немеет речь в устах моих

И молния по мне стремится.

По слуху шум, по взорам мрак,

По жилам хлад я ощущаю;

Дрожу, бледнею - и, как влак

Упадший, вяну, умираю.

1797

Купидон

Под Медведицей небесной,

Средь ночныя темноты,

Как на мир сей сон всеместной

Сышл маковы цветы;

Как спокойно все уж опали

Отягченные трудом,

Слышу, в двери застучали

Кто-то громко вдруг кольцом.

“Кто, - спросил я, - в дверь стучится

И тревожит сладкий сон?” -

“Отвори: чего страшиться?
–

Отвечал мне Купидон.
–

Я ребенок, как-то сбился

В ночь безлунную с пути,

Весь дождем я замочился,

Не найду, куда идти”.

Жаль его мне очень стало,

Встал и высек я огня;

Отворил лишь двери мало, -

Прыг дитя перед меня.

В туле лук на нем и стрелы;

Я к огню с ним поспешил,

Тер руками руки мерзлы,

Кудри влажные сушил.

Он успел лишь обогреться,

“Ну, посмотрим-ка, - сказал, -

Хорошо ли лук мой гнется?

Не испорчен ли чем стал?”

Молвил, и стрелу мгновенно

Острую в меня пустил,

Ранил сердце мне смертельно

И, смеяся, говорил:

“Не тужи, мой лук годится,

Тетива еще цела”.

С тех пор начал я крушиться,

Как любви во мне стрела.

1791