Чтение онлайн

Только единство знаний, информации и коммуникации формирует настоящее, полноценное «информационное общество» в принятой научной транскрипции. Поскольку оно уже приобрело статус научного дискурса, то мы дальше будем придерживаться этого понятия, но включая в него сущностные черты «общества коммуникации».

Коммуникативное общество представляется сложной структурой субъект-объектных и субъект-субъектных коммуникативно-информационных отношений в обществе, складывающихся в процессе деятельности по производству, обмену, распределению и потреблению информации. Особый срез этих отношений формируется в процессе социального общения. Здесь доминирует социально-психологическая информация (чувства, эмоции, настроения, мнения, установки и т.д.), которая почему-то не учитывается или точнее – недооценивается при разработке теории коммуникации, при характеристике информационного общества. Все это сложная система общественных отношений и составляет расширенный объект социальной информациологии, где очевидна ее органическая связь с социальной психологией.

Во-вторых, в пользу актуализации коммуникативно-информационных отношений и их научного исследования и развития социальной информациологии говорит тот факт, что идея Н.Винера о развитии «науки о коммуникации» получила свое фундаментальное развитие. Прежде всего, это в теории «коммуникативного действия» Ю.Хабермаса, в его «дискурсах» «коммуникативного разума»; в коммуникативно-пропагандистских правилах «коллективного поведения» Г.Блюмера; в убедительных доказательствах Н.Лумана о коммуникативной природе власти и власти как средстве коммуникации; в «метаморфозах власти» и ее информационной составляющей Э.Тоффлера; о коммуникации как факторе формирования толпы С.Московичи; о доминанте в России «духовной власти» и открытие феномена «социальной аномии» А.С.Панариным; введение в научный оборот новой онтропологической категории «информационный человек» В.С.Егоровым[37]. В них нашли свое развитие идеи Н.Винера и сформировали парадигмальную основу «науки о коммуникации», точнее – науки о «социальной информации и коммуникации». В нашей терминологии – «социальной информациологии». С ее позиции власть СМИ (или «четвертая власть») тем более имеет коммуникативную природу, а глубже – коммуникативно-психологическую и социально-антропологическую. Но они пытаются вырваться из этого чрева и становятся аморальными клонами.

В качестве научно-парадигмального аппарата социальной информациологии правомерно привести «философию информационной цивилизации» Р.Ф,Абдеева, работы Г.Хакена по синергетике, «информации и самоорганизации», концепции С.Г.Свитич о «феномене журнализма» как типе коммуникативно-информационной деятельности, Р.Харриса о психологии массовых коммуникаций; работы в области политической и массовой коммуникации наших политологов и социологов.[38]

Итак, кафедрой информационной политики РАГС с использованием вышеуказанных научных трудов обоснована и разрабатывается концепция социальной информациологии, где в ее объект включается информационная политика, чего практически нет в работах по журналистике, теории политической и массовой коммуникации, медиологии, коммуникативистике, медиапсихологии и других «коммуникативных науках». А без эффективной государственной информационной политики в России об информационном обществе можно будет только мечтать.

4. Социальный психоанализ и социальная информациология.

В контексте теорий «научения» и «поведенческого метода в исследовании» Н.Винера и применительно к социальной информациологии мы исследуем информационно-коммуникативные процессы в духе «коммуникативной теории психоанализа» Ю.Хабермаса[39], в контексте необихевиоризма, теории «коллективного бессознательного» (Юнга), «социального бессознательного» (Фромма) и российского социального психоанализа[40]. За основу мы берем формулу:

S – стимул;

Re – реакция на стимул;

Р – поведение.

Где:

Ф — факт бытия и сознания или информационно-коммуникативный факт;

J — информация как отражение и выражение факта;

St(в) — стимул восприятия (невосприятия) информации;

Re — реакция на воспринятую информацию;

«Ч.Я.» — «черный ящик», в котором заложена структура психики человека как единство сознательного, предсознательного, где действует (по-Фрейду) механизм «вытеснения» и «сопротивления», где проявляет себя «коллективное бессознательное» (по-Юнгу), «социальное бессознательное» (по-Фромму).

М — мотив поведения

Р — поведение.

В «черном ящике» человека (как в самолете) записывается «тайна», которую, если расшифруешь, поймешь причины явления, законы человеческого поведения. «Черный ящик» – этот самописец есть у каждого человека, у каждого народа. С его помощью можно раскрывать «тайны» манипулирования, расшифровать концепт Н.Лумана о «коммуникативной природе власти». На наш взгляд, в механизмах «вытеснения» и «сопротивления», открытых З.Фрейдом и получивших свое развитие в работах Э.Фромма, К.Г.Юнга и других социальных психоаналитиков, обеспечивающих взаимодействие между сознанием и бессознательным и кроется коммуникативная «тайна» власти, «тайна» русской души. «Сопротивление» и «вытеснение» имеют дело с кодами власти и с медийными кодами. Они определяют судьбы нации, этносов и их властей. Массмедиа являются информационным поводом, возбудителем, провокатором, обслугой, посредником или врачом психотерапевтом, духовным авторитетом, просветителем, учителем.

СМИ по традиции имеют в виду лишь проявления «сознательного человека» и практически при освещении и анализе событий (например, в толпе) не учитывают бессознательное, которое является главной причиной массового поведения. Обращаясь мимоходом к проблеме «коллективного бессознательного в политике», исследователи вносят путаницу, отождествляя его почему-то с «внеколлективным (массовым) поведением»,[41] не опираются на законы «информационной толпы» (С.Московичи). Да и наука не далеко ушла.

Так, некоторые философы признают бессознательное, но на уровне лишь индивида. Другие, исследуя «сознание» человека и признавая «коллективное бессознательное» считают, что не существует «общественное сознание». Это называется – приехали! Да, Бог с ними, но это затрудняет разработку методологической основы социальной информациологии, исследующей процессы информационного воздействия на общественное сознание. Нарушается целостность психики человека и социума, игнорируется взаимодействие между разными ее уровнями, когда выделяется либо только сознательное, либо только бессознательное. Выходит, что признание или непризнание того или иного научного направления тоже имеет коммуникативно-психологические истоки, мотивы, детерминанты, вопреки объективной логике развития наук.

Неужели мы так быстро, под влиянием «политического порыва ветра» как флюгер отвернулись и забыли о законах диалектики. И увлеклись постмодерном, забыли о классике. Вот почему мы постоянно отстаиваем принцип единства классической, неклассической и постнеклассической методологии.

Взаимодействие сознательного, предсознательного, бессознательного с помощью механизмов «вытеснения» и «сопротивления» есть фундаментальное ядро социально-информациологического подхода, раскрывающее проблемы: 1) восприятия информации; 2) переработки информации человеческим мозгом и образования мысли, знания; 3) мотивация социального поведения, социального творчества, исходящая от информации и знаний. На каждом из этих этапов действуют коды психики человека (например, модусы поведения), которые не всегда подчиняются медийным кодам, но часто находятся во власти последних. Ошибка этих кодов может приводить либо к просветлениям, озарениям, либо к затмениям общественного сознания.

Механизмы «вытеснения» и «сопротивления», обеспечивая движение информации от сознательного в подсознательное (предсознательное) и далее в бессознательное и в обратном направлении, связывают цели человека, социума с причинами в процессе самоуправления собою и управления внешнего. «Двоякого рода может быть жизнь человека, - отмечал В.Розанов, - бессознательная и сознательная. Под первой я разумею жизнь, которая управляется причинами; под второй – жизнь, которая управляется целью.

Жизнь, управляемую причинами, справедливо назвать бессознательной… В границах, уже установленных этими причинами, сознание выполняет служебную роль: указывает способы той или иной деятельности, возможное и невозможное из того, к чему нудят человека причины».[42]

Отсюда правомерно сделать вывод: социальная информациология изучает причинно-следственные связи в цепи: факт – интерпретация – освещение. А наши СМИ, наша информационная политика строится преимущественно на раскрытии факта, проблемы, акцентируя внимание на следствии на уровне сознания, а не на причине или цели, а на следствии, не вскрывая тотчас и забывая вскоре причины явления (например, освещение террактов на Дубровке и в Беслане). А причины-то часто лежат в сфере бессознательного, в нарушении информационной и ментальной идентичности.