Социальная информациология:проблемы становления и развития
Шрифт:
А.Панарин указывает нам на реальный опыт. «Современное состояние и самой западной цивилизации, и многих вестернизирующихся обществ современного мира можно описать посредством понятия «информационного перепроизводства»[60]. Дело не в том, что информации вообще производится слишком много, а в том, что общество не успевает эффективно ее использовать, т.е. мобилизовать ее. Использовать, мобилизовать, скажем, с помощью эффективной информационной политики, системы СМИ и МК и образования. Но это трудно сделать, если сами СМИ находятся в кризисе доверия, в состоянии аномии.
В состоянии социальной аномии находится и наша массовая поп-культура. Песен и певцов тысячи, не поют только глухонемые, а что остается в памяти, входит в классику, что из них поет народ? Единицы. Это примерно то же, что с нашей безопасностью. Охранных фирм и охранников в стране сейчас больше, чем было недавно токарей и слесарей, а безопасность граждан? Плюс милиция. Количество ее растет, ездят на супер-машинах, не то, что Анискин – участковый милиционер совкового прошлого, а число нераскрытых квартирных краж, угона автомобиля (т.е. личной собственности граждан) – растет.
Следует учитывать закономерность: если слов о наведении порядка в стране, борьбы с коррупцией, с бедностью, с террором много, а практического эффекта мало, информация девальвирует в глазах общественного мнения. Может наступить «информационный дефолт», предвестник новой революции (вспомним многословие о перспективах перестройки).
Для перевода информации из дескриптивного состояния в прескриптивное, предписательное требуется, по мнению А.Панарина определенная социальная энергия, которая обеспечивается высоким уровнем мотивации людей. Однако такая «мотивация зависит от таких факторов, которыми традиционные социальные науки не занимались». Одной из наук, заполняющей этот вакуум как раз и является социальная информациология. Среди факторов он выделяет «факторы социокультурного и духовного плана, решающим из которых является устойчивая идентичность общества и человека». «Именно идентичность характеризует способность переводить информацию из дескриптивного состояния в прескриптивное».[61] Сегодня остро встает проблема информационной идентичности освещаемых в СМИ событий, фактов, явлений.
Много справедливых разговоров о росте ВВП, но не раскрывается, что он состоит из потребления и накопления. Какая из этих частей растет? В СМИ немало публикаций о том, что у основной массы населения потребление не растет, продолжает действовать «закон экономической аномии 4-б»: «богатые – богатеют, бедные – беднеют». Значит и рост ВВП увеличивает потребление лишь десятой, максимум пятой части населения. Наличие экономической аномии подтверждает и такой парадокс – социальный факт: от роста цен на нефть арабские страны, их народ богатеют, для нас, как следует из массы откровений в СМИ высокопоставленных чиновников – не выгодно, чуть ли не беда. Рост цен для населения на бензин и утечки капитала и мозгов обгоняет рост ВВП. Не есть ли это анемия информационного организма? Или социальная параноя «коммуникативного разума»? Или что-то другое, неведомое? Надо изучать.
В позиции социальной информациологии мы пришли к выводу, что Россия находится в поисках экономической, социальной, культурной, идеологической идентичности. Для решения этой задачи требуется достижение информационной идентичности.[62]
Проблема идентичности, включая информационную, коммуникативную идентичность, является для России одной из самых актуальных, она касается судьбы России, в особенности судьбы реформ в России. Мы в своих публикациях[63] пытаемся доказать тезис: экономика, политика, государственная идеология, культура, информационная политика, а, следовательно, стратегия и тактика реформ должны быть идентичны менталитету, нравственности, глубинной психологии нации в России – «российского суперэтноса» (Л.Гумелев). И вместе с тем корректировать с помощью массовой коммуникации наш менталитет на основе учета объективного единства общецивилизационных, общемировых и специфических социальных законов.
На наш взгляд, А.Панарин сформулировал социально-информациологический закон: «чем выше избыток идущей извне общей информации, не находящей эффективного ролевого использования в стране – реципиенте, тем выше хаотичность социального поведения с неспособностью выстроить систему приоритетов и иерархию ценностей»[64]. Добавим – тем актуальнее тема «хаоса и порядка» (по-Пригожину). Но это общецивилизационный закон, относящийся к социальной аномии.
Применительно к России его можно сформулировать так: чем выше избыток идущей от СМИ и МК критической, негативной, криминальной, манипулятивной и ложной информации, не находящей ее официальной оценки властью, тем выше хаотичность социального поведения и мотивация преступной деятельности, тем выше дефицит мотивации социального творчества.
Формулу аномии С.Панарина можно трансформировать так:
К
СА = ----------------
Р
Где:
СА ― социально-информациологическая аномия – ценностная дезориентация в СМИ и потеря информационной идентичности.
К ― критическая, негативная, разоблачительная информация в массмедиа.
Р ― реакция официальных органов на критическую информацию в СМИ.
О том, что формула отражает реальное состояние в информационной сфере служат такие факты. Широко известная передача «Момент истины» Караулова каждый раз насыщена, казалось бы, убедительными разоблачениями министров, губернаторов, олигархов и т.д., особенно памятны доказательные уличения впреступности бывших министров Аксененко и Адамова. А что имеем в итоге? Неизвестность. То же самое относится к другим передачам Караулова и тому подобных в других СМИ. В результате получается кризис «логоса» и смысла, т.е. логики и смысла в подаче такой информации. Иначе – это есть социально-информациологическая аномия. От нее – рост недоверия и к СМИ. И к власти. Но есть еще более глубокая причина: там, где свобода слова и политика превращается в товар, там момент истины исчезает. Наступает инфляция слова, разрастается медийный кризис, общество получает социальную аномию, ценностную дезориентацию населения и паралич идентичности. Население перестает считать власть и СМИ институтами, способными отстаивать его интересы. Согласно социологическим опросам только 18,5% считают эффективными «обращение в органы власти, средства массовой информации».[65] Пока не будет справедливой (в духе законов – юридических и нравственных) реакции власти на справедливые разоблачения коррупции, преступности, воровства и т.п. – вертикали власти в стране не создать, доверие к власти и СМИ не восстановить. Не плохо бы вспомнить в этом плане реакции на публикации в «Правде» и в «Известиях» в то «проклятое» время.
Но есть надежда, что ситуация изменится к лучшему. Премьер РФ М.Фрадков заявил по телевидению о прозрачности и открытости министерств, агентств и служб перед населением. И чуть ли не общественное мнение в оценке их деятельности будет доминирующим. Глубокий и нужный замысел. Только бы осуществился. Поживем, увидим. Но как бы и его не поразили бациллы социальной аномии. Будем надеяться на лучшее. С надеждой не умрем.
Одним из центральных звеньев в объекте социальной информациологии являются коммуникативные отношения в треугольнике: власть – СМИ и МК – народ. И информационная политика. Здесь наяву сегодня многочисленные конфликты на почве общения (т.е. коммуникации) по поводу информации, передаваемой в народ. Особенно остро эта проблема стоит в регионах. В этой связи мы не перестаем твердить о том, что надо следовать в русле закономерности: СМИ и МК в той степени должны служить власти (политической, экономической), в какой степени власть служит народу. Но нас не слышат. Мы предлагали научную разработку о принципах формирования государственной информационной политики, в соответствии с задачей, поставленной в Доктрине информационной безопасности. В ответ говорили: «Это очень важно, мы вам позвоним». И молчание... Мы оказались жертвой социальной аномии. Мы то что – «научная мелюзга», но ведь «за Державу обидно». И опасно! Опасно консультироваться, прислушиваться к голосу только одного, пусть самого демократического университета или высшей школы.
Убежден, что если у российских чиновников не будет в настоящее время востребована социальная информациология и другие рядоположенные науки, о реализации, эффективности административной реформы, реформы государственной службы можно забыть. А это уже судьба России. Прав В.А.Лоскутов – ректор Уральской академии государственной службы, что сегодня у нас «в основе общественного развития» лежит государственная власть, власть государства над властью гражданского общества. Она – «организатор и вдохновитель всех наших побед. Вместе с тем, во всех цивилизованных странах все прямо наоборот. Общество лежит в основании власти. Нам нужно перевернуть пирамиду».[66] Я это называю – следование «закону пирамид»: согласно которому необходимо «тоталитарную» пирамиду, где гражданское общество, народ и СМИ существуют для власти, трансформировать в пирамиду демократическую, где государство, власть – для гражданского общества, для народа.[67] Но это вовсе не значит, что государство должно быть слабым политиком, хозяйствующим субъектом. Сильная страна – это где две главные власти: государство и народовластие сильны своим взаимодействием, партнерством, коммуникативным диалогом. А государственная служба, как образно заметил В.Лоскутов, - это «костюм, который надевает на себя власть».[68] Беда, когда наоборот.
Пока же наша государственная служба находится между молотом (государством) и наковальней (гражданским обществом). Но больше боится молота, чем наковальни по принципу: кто деньги платит, тот и … Но и по существу-то платит налогоплательщик, т.е. народ, гражданское общество. Но это остается за кадром. И кто читал хотя бы одну статью в СМИ о том, как чиновники, нанятые государством на деньги народа, держат отчет перед народом? Сегодня госслужба не одела «коммуникативный костюм», она является связующим коммуникативным звеном между государством и гражданским обществом, у нас совсем не развиты диалоговые коммуникативные технологии.