Чтение онлайн

В 1932 г. были выделены две группы научной интеллигенции, подлежащей улучшенному («специальному») снабжению.

Состоявшая в списках КСУ научная интеллигенция (как и члены других элитных организаций – союзов писателей, композиторов, архитекторов и др.) получила спецснабжение, близкое к нормам работников центральных партийных и советских учреждений [Осокина, 1999, приложение, табл. 4].

В состав интеллектуальной элиты (первая, высшая группа) входили академики союзной и республиканских академий наук, профессора, имевшие большое количество научных трудов и преподавательский стаж не менее 10 лет, заслуженные деятели науки и техники и искусства, всего 3 тыс. человек. До этого времени они снабжались по нормам индустриальных рабочих.

Во вторую группу интеллигенции, также получившую спецснабжение, вошли профессора и доценты вузов, старшие научные сотрудники НИИ и т.д., всего 10 тыс. человек. Установленные для них нормы (по муке, молоку, мясу, колбасе, рыбе, сыру, сахару, чаю и т.д.) были в два раза меньше норм высшей группы интеллектуальной элиты (кроме норм на хлеб и на папиросы), но больше норм индустриальных рабочих [Там же].

К середине 30-х годов система научно-бюрократическая достигла своего логического завершения. С 1936 г. списки высшей научной элиты стал утверждать Отдел науки ЦК ВКП(б). Закрепилось понятие общественной ценности ученого, напрямую связанное с партийностью и занимаемой им должностью [Осокина, 1999, с. 105].

Комиссия содействия ученым (КСУ) просуществовала вплоть до 1937 г., когда специальным постановлением СНК она была ликвидирована, а все ее имущество передано Академии Наук СССР.

Выстроенная система бюрократических органов охватывала бытовую сферу жизни ученых, меняя привычную сферу их повседневности и досуга. Прекрасно осознавая значимость бытовых проблем, которые к тому же значительно обострились, власти с помощью комиссий контролировали эту сферу жизни. Работа комиссий поставила под свой контроль самое уязвимое, самое незащищенное – социальную сферу. За неполных два десятилетия комиссиям удалось проделать огромную работу: разбить ученых на особые «статусные» группы, создать новую систему материального обеспечения и поощрения, осуществить сложную трансформацию российского ученого на пути от «буржуазности» к «советскости», в том числе и в сфере повседневности, досуга и быта.

С некоторыми изменениями установленный порядок существовал до крушения советско-партийной системы в начале 90-х годов XX века. Бюрократические же традиции, направленные на поддержание номенклатурной вертикали в вузовской и академической системе, успешно перекочевали и в XXI век.

На XV конференции правящей партии, называвшейся тогда Всесоюзной коммунистической партией (большевиков) – ВКП(б), которая проходила осенью 1926 г., фиксируется завершение работы по восстановлению хозяйства страны после разрухи, вызванной гражданской войной. Но останавливаться на достигнутом было нельзя. Для выживания государства в условиях враждебного окружения остро вставала необходимость развития и модернизации народного хозяйства. Решение этой проблемы упиралась в «недостаточность и отсталость унаследованной устаревшей производственно-технической базы» [КПСС в резолюциях…, с. 294-295].

К реконструкции экономики страна приступала все еще обладая весьма тонким слоем научных и инженерных кадров, к тому же, в значительной части (выпускников советского периода) невысокого качества. С такими кадрами невозможно было достичь грандиозных целей модернизации экономики. Советское руководство выбрало путь опоры (первоначально) на западные научно-технические достижения и, одновременно – массовую подготовку специалистов с высшим образованием.

В 1926 г. принимается новая система приема в вузы, включающая вступительные экзамены и ориентированная повышение академических стандартов. Однако фактически, как отмечает В.С. Волков, вступительные экзамены в вузах были введены только постановлением от 19 сентября 1931 г. Объясняется это усилением «классового подхода» к студентам, связанным с компанией борьбы с «контрреволюционным саботажем интеллигенции» в 1927-1928 г. [Волков, 1999].

Если до 1926 г. после девятилетней школы в вуз поступало только 5% студентов (остальные – после рабфака), то в наборе 1927 г. доля выпускников общеобразовательной школы, по данным А.Л. Андреева, поднялось до 46 %, соответственно снизилась доля рабфаковцев [Андреев, 2008].

Рабфак представлял собой учебно-вспомогательное учреждение (при вузе, или автономное) – специальные курсы для подготовки в кратчайший срок рабочих и крестьян в высшую школу. На дневных рабфаках был установлен трёхлетний срок обучения, на вечерних – четырёхлетний. К середине 1930-х годов благодаря развитию системы общего и специального среднего образования в СССР необходимость в рабфаках стала отпадать, и они были упразднены.

Отметим, что спустя три десятилетия, в 1969 г. в СССР вновь началась совершенно искусственная реанимация рабфаков (в виде подготовительных отделений университетов и институтов), как это было заявлено – «в целях повышения уровня общеобразовательной подготовки рабочей и сельской молодёжи и создания ей необходимых условий для поступления в высшую школу». Старый термин «рабфаки» при этом в официальных актах не использовался, но в неофициальной речи, а потом в вузовских документах и в СМИ он обрёл вторую жизнь. Появление в 1970-е годы рабфаков было анахронизмом, нанесшим большой вред подготовке квалифицированных кадров.

С целью устранения разнобоя в уровне и качестве образования с 1927 г. в школах вводятся единые обязательные государственные программы. Их характерной чертой был акцент на изучение естественных наук. В качестве одного из подтверждений этому приведем следующий факт: количество часов, отводимых стандартами 1927 г. на изучение физики в школе составляло 612 часов в год (!) [КПСС в резолюциях…, с. 518-519]. Такой подход бы присущ советской школе с самого начала, сохранялся и в постсоветской школе – вплоть до принятия Федеральных государственных образовательных стандартов (ФГОС) второго поколения в конце 2000-х годов.

В конце 1920-х годов в стране созрел целый клубок социальноэкономических противоречий, которые получили в конечном итоге, свое решение. Сочетание остроты разрешаемых противоречий и способов их разрешения дали повод считать, что в 1928-1929 годах в стране началась новая революция – «революция сверху». Начинается форсированная индустриализация с быстрой ликвидацией социально-экономической системы НЭПа и так называемой коллективизацией сельского хозяйства. Свертывается возникший в период НЭПа сектор контролируемых государством, но относительно свободных рыночных отношений.

О первом пятилетнем плане (его контрольные сроки: с 1-го октября 1928 г. по 1-е октября 1933 г.) было заявлено на XVI конференции ВКП(б) в апреле 1929 г. как о комплексе тщательно продуманных и реальных задач. Этот план, сразу после его утверждения V съездом Советов СССР в мае 1929 г., дал основания для проведения государством целого ряда мер экономического, политического, организационного и идеологического характера, что возвысило индустриализацию в статус концепции, эпоху «великого перелома».