Чтение онлайн

Назначение Наркомом просвещения А.С. Бубнова (весной 1929 г. А.В. Луначарский был перемещен на должность председателя Учёного комитета при ЦИК СССР.) привело к изменению курса в образовании. При Наркомпросе был создан актив из 50-ти рабочих, которые должны были наблюдать за его работой; «на местах» устанавливается партийный и комсомольский контроль над образовательными учреждениями и преподавателями. Повсеместно проводится курс на «сближение образования и производства», идет натиск на все то, что даже отдаленно напоминает «буржуазный» принцип автономии вузов. После «шахтинского дела» происходит «затягивание гаек» применительно к старой вузовской интеллигенции. Все это провоцировало возникновения новой волны кадрового кризиса в вузах, создающего реальную угрозу для подготовки специалистов для проводимой индустриализации.

К концу первой пятилетки вслед за изменением вектора внутренней политики в стране в отечественном высшем образовании начинается новый цикл. Этот цикл, в определенном смысле, идет в «противофазе» предыдущему циклу 1929-1931 гг. Это не значит, что началась «либерализация» или «послабление», однако в новом курсе прослеживаются явные тенденции к отходу от психологии времен военного коммунизма.

Летом 1931 г. Сталин в одной из своих речей формально реабилитирует интеллигенцию, считавшуюся до этого «буржуазной». А уже осенью, без лишней огласки, отменяется «классовый» принцип набора в вузы – на первый план выдвигается уровень подготовки абитуриента и его способности (в 1935 г. социальные критерии при поступлении в вуз будут вообще формально отменены).

Одновременно резко повышается зарплата специалистам с высшим образованием. Разрыв в оплате труда между ними и рабочими, по данным А.Л. Андреева (2008), достигает максимальной величины за все годы советской власти: в 1931 г. инженер получал, в среднем, в 2,6 раза больше, чем рабочий, а служащий – только в 1,5 раза. Проводятся первые награждения орденами специалистов, добившихся больших успехов в научной, научно-производственной и проектно-конструкторской деятельности. Тем самым, их труд признается государственной ценностью и морально приравнивается к заслугам революции.

Отметим, что нарком А.С. Бубнов, являющийся опытны партийным функционером, почувствовав «изменение линии партии», сразу же сменил свою «жесткую» позицию по отношению к системе образования. В своем докладе на ленинградском собрании партактива (9 сентября 1931 г.), он обозначил стратегическое направление для образования как «обеспечение точно очерченного круга систематизированных знаний» [Бубнов, 1959, с. 194]. Здесь же, за шелухой пропагандистских фраз наркома, как отмечает А.Л. Андреев, просматривается признание того, что «парадигма эффективности отечественного образования как системы, транслирующей культуру и знания, была заложена еще до революции» [Андреев, 2008, с. 213].

В этот период упраздняется Институт красной профессуры (ИКП), свертываются или «приводятся к общему знаменателю» с обычными вузами созданные в первые предреволюционные годы «коммунистические университеты. В этот период в СССР складываются основные типы высших учебных заведений: университеты, политехнические институты и отраслевые вузы.

Г.И. Ханин (2008) высказывает предположение, о том, что советское руководство в то время было обеспокоено состоянием высшего образования как средством формирования своей элиты. Оно впервые (ИКП лишь частично выполнил эту задачу из-за ошибочной системы комплектования) предприняло серьезную попытку создать элитное гуманитарное образование. Неоценимый вклад в это внес Институт философии, литературоведения и истории (ИФЛИ), выделенный в 1931 г. из МГУ (в 1941 г. вновь слит с ним в Ашхабаде, куда оба вуза были эвакуированы).

Приведем цитату из книги Л.М. Млечина «Железный Шурик», в которой московский ИФЛИ им. Н.Г. Чернышевского характеризуется как «лучший гуманитарный институт того времени, воспитавшим целое поколение интеллигенции. […] ИФЛИ оказался вузом молодых поэтов, безбоязненных полемистов и творчески мыслящих философов. […] Институт задумывался как кузница идеологических кадров, но там собрались лучшие преподавательские кадры, которые вышли далеко за рамки этой задачи. […] Из ИФЛИ вышел цвет московской интеллигенции» [Млечин, 2004, с. 30].

МИФЛИ дал стране замечательных поэтов, таких как Павел Коган (1918-1942 гг.), автор слов всем известной «Бригантины» (1937 г), одной из первых «бардовских» песен, Давид Самойлов (19920-1990 гг.), Семен Гудзенко (1922-1953 гг.), Юрий Левитанский (1922-1996 г.), Борис Слуцкий и др. Из этого института вышли видные дипломаты и политики: В.С. Семенов (1911-1992 гг.), будущий Верховный комиссар СССР в Германии и посол в ГДР, руководивший жестоким подавлением протестов немецких рабочих 17 июня 1953 г.; О.А. Трояновский (1919-2003 гг.), помощник Председателя Совмина СССР (при Булганине, Хрущеве, Косыгине), Посол у Японии, Китае, Представитель СССР при ООН, А.Н. Шелепин (1918-1994 гг.) – председатель КГБ СССР.

Реформирование образования, включая высшее, начатое в 1929-1931 гг. и осуществляемое до середины 1930-х годов, как отмечает А.Л. Андреев, не сводилось к ним структурной его перестройке, ни к корректировке учебных планов. Она имела более глубокую основу и была связана с фундаментальными изменениями в социальной политике сталинского режима. Власти переключают все усилия общества на решение задач технической модернизации страны. При этом у властей возникло понимание того, что решение этой задачи невозможно без специалистов. Лозунгом дня становится: «кадры решают все». Теперь уже не классовая борьба, а образование становится локомотивом развития.

В конце 1932 г. было объявлено об успешном и досрочном выполнении первой пятилетки за четыре года и три месяца. Страна переходила к новому этапу своего развития – завершению социалистической реконструкции народного хозяйства. Вторая пятилетка (1933-1937 гг.) проходила под лозунгом «Кадры, овладевшие техникой, решают все».

Ставшее афоризмом выражение «Кадры решают все» изначально прозвучало в речи И.В. Сталина, произнесенной 4 мая 1935 г. перед выпускниками военных академий РККА в следующем контексте: «. Раньше мы говорили, что "техника решает всё". Этот лозунг помог нам в том отношении, что мы ликвидировали голод в области техники и создали широчайшую техническую базу во всех отраслях деятельности для вооружения наших людей первоклассной техникой. Это очень хорошо. Но этого далеко и далеко недостаточно. … Техника без людей, овладевших техникой, мертва. Техника во главе с людьми, овладевшими техникой, может и должна дать чудеса. … Вот почему упор должен быть сделан теперь на людях, на кадрах, на работниках, овладевших техникой. Вот почему старый лозунг "техника решает всё", являющийся отражением уже пройденного периода, когда у нас был голод в области техники, должен быть теперь заменён новым лозунгом, лозунгом о том, что "кадры решает всё". В этом теперь главное» [Сталин,

Речь в Кремлевском дворце…]. В газете «Правда» эта речь публиковалось 6 мая 1935 г. одновременно с редакционной статьёй «Кадры решают всё!».

В связи с новым «лозунгом дня» ускоренная подготовка кадров, овладевших техникой, стала одной из важнейших задач. По плану второй пятилетки общий контингент учащихся высших учебных заведений возрастал с 469,8 тыс. в 1932 г. до 660,6 тыс. в 1937 г., прежде всего, расширялась подготовка инженерно-технических кадров [Волков, 1999].

С другой стороны, в период второй пятилетки было прекращено наращивание числа студентов. Оно выросло за 1933-1938 гг. лишь на 31 % вместо 2,5 раз за годы первой пятилетки. Теперь акцент делается на качество – как вузовского преподавания, так и качество жизни преподавателей и студентов.

В 1933 г. Постановлением СНК СССР «Об ученых степенях и званиях» были установлены ученые степени кандидата наук и доктора наук, т.е. фактически сохранилась дореволюционная система с заменой ученой степени «магистр» на ученую степень «кандидат наук». Восстановление ученых степеней, отмененных в 1919 г., а также защит диссертаций, имело большое значение для повышения качества высшего образования в СССР.