Чтение онлайн

18 18

религиозной сфере. Например, первые плоды приносили в храм, но здесь оставляли нетронутыми, и они переходили в собственность священнослужителей. В других случаях, напротив, объект в процессе освящения уничтожается: в случаях принесения в жертву животного преследуемая цель бывает достигнута, лишь когда жертве перерезают горло, или разрубают ее на куски, или предают огню - словом, приносят в жертву. Объект, уничтожаемый таким образом, и есть жертва (victime). Очевидно, что для подношений такого рода следует сохранить название "жертвоприношение". Можно предположить, что различия между этими типами действий заключаются в разной значимости и эффективности. Например, сравнительно с принесением плодов в результате акта жертвоприношения высвобождается значительно большее количество религиозной энергии. Именно поэтому жертвоприношение обладает столь высокой степенью разрушительности, в частности из-за того, что является актом разрушения.

Тогда жертвоприношением следует называть любое подношение, даже растений, когда приношение или, допустим, часть приношения уничтожается - хотя словом "жертвоприношение" принято называть только кровавые жертвоприношения. Это произвольное сужение смысла слова. При прочих равных условиях механизм освящения во всех этих случаях один и тот же, а значит, объективной причины для их разделения нет. Так, древнееврейская минха (minha) - это приношение муки и хлебов20. Она сопровождает некоторые жертвоприношения. Итак, это такое же жертвоприношение, как и прочие, так что книга Левит даже не разделяет их21. Тут наблюдаются те же ритуалы. Часть минхи сжигалась на огне алтаря; остаток полностью или частично съедали священники. В Греции22 некоторые боги принимали на свой алтарь в качестве подношения только растения23; таким образом, существовали жертвенные ритуалы без убийства животных. Можно вспомнить и о возлияниях на алтарь молока, вина и других напитков24. В Греции их классифицировали25 так же, как и настоящие жертвоприношения26; иног-

20 Лев. 2, 1 и далее; 6, 7 и далее; 9, 4 и далее; 10, 12 и далее; Иез. 23, 18; 34, 25; Амос 4, 5.
– Минха до такой степени выполняет функции любого другого жертвоприношения, что (Лев. 5, 11) минха без елея и ладана заменяет хаттат (hattat) и носит то же название. Словом минха часто называют жертвоприношение в самом общем виде (например, 1 Цар. 18, 29 etc.). Напротив, в Марсельской надписи подношения растений вместо слова минха называются словом зебах (zebah): С. I. S. 165, 1. 12; 1. 14; ср. id. 167, 1. 9 и 10.

21 Лее. 2.

22 Аристоф. Плутос, 659 и далее.
– Stengel. Die griechischen Kultusalterthumer, 2. Hrsg., S. 89 и далее.

23 Порфирий. Воздержание, II, 29.
– Диоген Лаэртский, VIII, 13 (Делос).
– Stengel, id., S. 92.
– Плиний, N. II, XVIII, 7.
– Schol. Pers, II, 48.

24 Робертсон-Смит в книге Rel. of Sem., p. 230 и далее, видит в семитских ритуалах возлияний вином и маслом даже эквивалент крови жертвенного животного.

25 К. Bernhardi. Trankopfer beiHomer. Progr. d. Kgl. Gymm., z. Leipzig: 1885.
– Fritze. De libations veterum Craecorum. Berl. Dissert., 1893.

26 "Нефалия" (урсраХих) и "меликратон" (neAlKpatov), см. Stengel, S. 93 и 111.
– Frazer. Pausanias, t. Ill, p. 583. 18

да возлияния даже полностью вытесняли собой жертвоприношения27. Индусы до такой степени ощущали идентичность этих различных операций, что отождествили сами объекты подношения, используемые в различных случаях. Все эти объекты они считали живыми существами и соответственно относились к ним. Так, при торжественном жертвоприношении

во время дробления зерна зерно умоляют не мстить приносящему жертву за то зло, которое он ему причиняет. Когда лепешки кладут на черепки, чтобы печь, их просят не ломаться28, когда их режут на куски, умоляют не ранить приносящего жертву и священнослужителей. Во время возлияний молока (а все индусские возлияния делаются молоком или его продуктами) молоко отнюдь не рассматривается как некий неодушевленный предмет. Напротив, для индуса

29

молоко - это и есть сама корова в ее естестве, ее соке, ее плодовитости . Итак, в результате мы подошли к следующей формуле: жертвоприношение есть религиозный акт, который посредством освящения жертвы изменяет статус лица, совершающего этот акт, или определенных объектов, которые представляют для него интерес30. Для удобства дальнейшего изложения мы предлагаем выделить два вида обрядов жертвоприношения: такие, в которых жертва непосредственно затрагивает личность жертвователя (личные жертвоприношения), и такие, в которых ритуальное действие непосредственно направлено на объекты, реальные или идеальные (объектные жертвоприношения).

27 Stengel. Id., p. 99. Возлияние водкой в современных обычаях отчасти заменило былые жертвоприношения. Примеры: P. Bahlmann.Miinsterl. Marchen (см. рецензию), S. 341. Ср. Sartori. Bauopfer (см. рецензию), р. 25. [7]. 29 См. текст, у Hillebr. N. V. Opf., h. 42, 43.

29 Не эти ли подношения растений пришли на смену кровавым жертвоприношениям, судя по римской формуле "в жертвах принимаются изображения за настоящие" (in sacris simulata pro veris accipi) (Serv., Ad. Aen. II, 116: Fest, p. 360, b)? Несомненно, легко было бы представить прогрессивный переход от человеческого жертвоприношения к закланию животных, далее к фигуркам, изображающих животных и, наконец, к хлебным приношениям. Возможно, в некоторых случаях (впрочем, плохо изученных) внедрение новых ритуалов и проходило в такой последовательности. Но для подобных обобщений нет оснований. История некоторых жертвоприношений дает даже обратную последовательность. Животные из теста, приносимые в жертву на некоторых аграрных празднествах, - это изображения аграрных демонов, а не жертвенных животных. Это продемонстрирует ниже анализ таких церемоний.

30 Из этого определения следует, что между религиозным наказанием и жертвоприношением (во всяком случае, искупительным) есть сходство и есть различия. Религиозное наказание также предусматривает посвящение ("посвящения имущества и головы" - consecratio bonorum et capitis [лат.]), из этого посвящения тоже следует уничтожение. Ритуалы здесь довольно похожи на ритуалы жертвоприношения, поэтому Робертсон-Смит и увидел в них одну из моделей искупительного жертвоприношения. Но при наказании ярко выраженный момент жертвенности присущ, прежде всего, субъекту, который совершил преступление и теперь искупает его. В случае искупительного жертвоприношения, происходит замена и отвечает жертва, а не виновный. Но все-таки, когда общество запятнано преступлением, наказание для него есть одновременно и средство смыть пятно. Виновный в его глазах играет роль искупительной жертвы. Можно сказать, что одновременно происходят наказание и жертвоприношение.

19

Это определение не только уточняет предмет нашего исследования, но и фиксирует наше внимание на очень важном вопросе: в сущности, оно предполагает единство разных типов жертвоприношений. Таким образом, как мы и дали понять ранее, если мы упрекаем Робертсон-Смита за сведение сущности искупительного жертвоприношения к причащению, то не затем, чтобы заявить об изначальном и неустранимом различии систем жертвенных ритуалов. Однако их единство, будучи вполне реальным, имеет иные истоки, чем те, что представлял себе он.

Однако это первое следствие, как кажется, противоречит тому бесконечному разнообразию форм, которое, на первый взгляд, присуще жертвоприношениям. Поводы для принесения жертв бесчисленны, желаемые последствия весьма разнообразны, а обилие целей оправдывает обилие средств. К тому же ученые, особенно в Германии, обычно подразделяют жертвоприношения на несколько категорий: речь ведется, например, об искупительных жертвах (Suhnopfer), благодарственных (Dankopfer), жертвоприношениях-просьбах (Bittopfer) и т. д. Но в действительности границы между этими категориями подвижны, нечетки, часто неразличимы; одни и те же приемы в той или иной степени встречаются во всех жертвоприношениях. Мы не будем следовать ни одной из обычно применяемых классификаций. На наш взгляд, ни одна из этих классификаций не основывается на методическом исследовании. Не пытаясь изобрести новую, к которой можно было бы отнести те же самые упреки, мы, чтобы составить себе представление о разнообразии форм жертвоприношений, удовлетворимся одной из классификаций, взятых из индуистских текстов.

Наиболее показательна, может быть, та классификация, которая делит их на

жертвоприношения по расписанию и жертвоприношения по случаю, или на устойчивые и окказиональные31. Окказиональные жертвоприношения - это прежде всего жертвоприношения, относящиеся к таинствам (санскары), то есть сопровождавшие торжественные моменты в жизни людей. Определенное число этих жертвоприношений 31 См. Max Muller. Zeitschr. d. D. Morg. Gesell IX, S. LXIII.
– Кат. шр. сут. 1. 2. 10, 12 и комм. Махида: Mahidh ad locum, особенно к 11, ср. Kulluka adManu, 2, 25.
– Veddnta Sara, 1 и далее. (Издано Бётлингом (Bohtlingk) в Sanskrit-Chresto, p. 254, 255.) На эту классификацию, похоже, ссылались только довольно поздние авторитеты, в то время как другие опирались на более древние тексты. В самом деле, она встречается прежде всего в литургических собраниях, которые различают постоянные формулы (яджусы), формулы необязательных ритуалов (Kdmyestiyajyas) и формулы искупительных ритуалов (ргауц-сШапг). Она встречается в брахманах, где (как в Тайтт. Бр.) очень длинные разделы посвящены либо искуплениям, либо личным обетам и необходимым жертвоприношениям. Наконец, сутры всегда различают устойчивые ритуалы (nilyani) - обязательные и периодические, необязательные (Kamyani), окказиональные (naimittikani) и искупительные (prayafcittani). Такая классификация хорошо известна как по торжественному, так и по домашнему ритуалу (см. Oldenberg. "Survey of the Contents of the Grhyasu", S. В. Е. XXX, p. 306-7). Эти тексты включают также места, относящиеся к лечебным ритуалам (Bhaisajyani), параллельные тем, что известны нам по "Каушика-сутре" (Kaufika sutra, adh. Ill, изд. Блумф. 1890). Таким образом, жертвоприношения изначально делились по этому принципу, который был осознан лишь позже. 20