Чтение онлайн

После того как Краснов посмотрел реферат, он пригласил Ингу к себе домой. По дороге к преподавателю она вся тряслась от страха. Зная строгость и саркастичность Льва Евгеньевича, Инга готовила себя ко всему. Квартира Краснова была не очень большой, но все здесь свидетельствовало о почтении к знаниям и книге. Жена преподавателя, открыв дверь, поздоровалась со студенткой и проводила в кабинет мужа. Кабинет Краснова представлял собой крошечную комнатку, которая вмещала только письменный стол и стеллаж с книгами и бумагами. Лев Евгеньевич, поприветствовав студентку, достал с полки что-то вроде журнала в дерматиновом переплете и дал Инге.
– - Знаешь, что это?
– - спросил он.
– - Это твой доклад. Мы его переплели в трех экземплярах. Один тебе, один мне, один на кафедру. Ты молодец. Я даже не ожидал. У тебя исследовательский талант. Ты должна учиться в аспирантуре.

Преподаватель угостил студентку чаем, расспросил ее о семье, о планах на будущее и после еще недолгого разговора об университетских делах проводил до дверей подъезда. Инга вышла на Дерибасовскую и пошла вдоль этой прекрасной, освещенной солнцем и устремленной к морю улице. Ей казалось, что она на старте какого-то полета в неведомые дали, и все было как бы подготовкой к этому полету. x x x

Время летело, наполненное работой и учебой. Если б Ингу спросили, что она больше любит сейчас работу или учебу, она бы затруднялась ответить. Она чувствовала себя счастливой на работе, среди работников прокуратуры, милиции и суда. Это были честные самоотверженные люди, порой рискующие жизнью, и она обожала их всех и хотела, чем могла, помочь. А они ценили это и все больше привлекали ее к оперативной работе, порой приглашая на допросы, очные ставки, беря с собой на место происшествия.

Как-то к ней в приемную пришел следователь из отдела уголовного розыска милиции, которая находилась с прокуратурой в одном здании. Его звали Сергей Медведев. Он не отличался красивой внешностью, но был человеком остроумным, веселым и слыл эрудитом. Ингу с ним связывала совместная работа в стенной газете "Чекист", которую они очень любили и старались делать интересной и злободневной. Они обсуждали очередную передовицу. И следователя вдруг вызвали срочно по телефону.
– - Инга, извини, -- сказал он, -- мне нужно в морг.
– - В морг, это же страшно, как вы можете?
– - спросила она вся съежившись.
– - Инга, дорогая, ты собираешься быть юристом, и тебе не обойтись без посещения морга и тюрьмы -- Он лукаво подмигнул ей и выскочил за дверь. x x x

Инга направилась к остановке трамвая, чтоб поехать в областную прокуратуру. В это время сидящий в "газике" Медведев окликнул ее.
– - Инга, садись, мы тебя подвезем. Она с радостью согласилась, так как день был дождливый. Сев в машину, девушка погрузилась в свои мысли, и, когда, машина остановилась у какого-то здания, она обнаружила, что это вовсе не областная прокуратура.
– - Инга, пошли, не удивляйся. Это морг. Ты должна там побывать до того, как начнешь работать. Если ты настроишься, что это работа, что это нужно, тебе не будет страшно. Медведев с еще одним следователем взяли Ингу за руки, как школьницу, и повели в морг. Там в ее присутствии они проделали все операции (обследование трупа, снятие отпечатков пальцев и т. п.) по делу, которое расследовали в это время. Однажды, придя на работу, Инга увидела портрет Медведева в черной рамке. Она не могла понять, в чем дело.
– - Вот ночью погиб на месте происшествия от пули бандита, -- сказал прокурор скорбно.
– - Да, Инга, для них, работников милиции, война никогда не кончается... x x x

Саша и Борис попрежнему одолевали Ингу попытками завоевать ее сердце. Она же хоть изредка и удостаивала их положительным ответом пойти в кино или театр, но ни разу ничем не подавала им повода надеяться, что это более чем дружеское отношение с ее стороны. Она хорошо относилась к этим парням, ценила их стремление к знаниям, но они не были героями ее романа. Ее героем должен был быть тот, кто хоть дальним отголоском будет вызывать у нее такой восторг и преклонение, который она испытывала к Макару Ивановичу... Был конец весны. Сдав последний экзамен летней сессии за второй курс, Инга шла домой и у ворот увидела Сашу. Он выглядел торжественным и взволнованным.

– - Привет, Саша, -- сказала Инга весело.
– - Инга, если ты не возражаешь, пройдем в парк Ильча, немного погуляем.
– - Не возражаю, -сказала она игриво. Как только они оказались в парке, Саша остановился и сказал, заикаясь от волнения: -- Инга, я распределился в Новосибирск. Там голова кружится от перспектив... Там новая жизнь. Мне обещают жилье...
– - Ну что ж, я рада за тебя, -- сказала Инга.
– - Но, Инга, -- он подошел к ней и взял за плечи, -- Инга я хочу тебе предложить поехать со мной! Инга резко отстранилась и жестко сказала: -- Саша, я тебя не люблю, понимаешь? Я тебя уважаю как друга, как человека, но этого недостаточно, чтоб стать твоей женой. Поезжай, в Сибирь сейчас устремляется самая лучшая молодежь. Ты там встретишь самую замечательную девушку...
– - Но, Инга, -- говорил Саша, волнуясь, -- я тебя люблю больше всего на свете. Я сделаю все, чтоб ты меня полюбила.
– - Но, Сашенька, извини, мне ничего от тебя не нужно. Мы можем остаться только друзьями. Да, кстати, там же где-то недалеко Лина живет. Вот приеду к ней в гости и встретимся, может, ты уже женишься и я подружусь с твоей женой. Желаю тебе всего доброго.
– - Инга быстро поцеловала его в лоб и повернула к выходу из парка. Она пришла домой, и мама ей вручила записку от Нонны, в которой та сообщала, что решила дать согласие на предложение Марата и просит Ингу зайти к ней. На следующий день после работы, Инга была у подруги.
– - Инга, все. Я больше не могу. Я хочу уйти отсюда хоть куда. Из всех, кто за мной бегает, только Марат может меня увезти отсюда. Папу своего я видеть не могу. Он еле выдержал год после смерти мамы, и у него уже другая женщина. Я его видела несколько раз с ней, хотя он не знает об этом. Если б я могла уехать кудато. Но куда! Ты же получаешь письма от Лины. Там очень холодно. А холод я не выношу. Да и куда ехать. Лина с мужем. Жаль, конечно, что она сразу родила. Теперь когда она выучится? Но это ее дело. А мне что. Я не могу сказать, что люблю Марата, но неприязни и раздражения он не вызывает. Он сказал, что сделает для меня все, что я захочу. В общем, короче: мы подали документы. Свадьбу я никакую устраивать не буду, конечно. Какая свадьба без мамы. Но мы поедем в круиз по КрымскоКавказскому побережью. Так что наше бракосочетание мы отметим только с тобой в ресторане "Украина", ладно?
– - Тебе виднее, -- сказала Инга, поцеловала подругу и подумала с грустью, что у них все меньше и меньше остается общего. x x x

С собрания комсомольцев суда, прокуратуры и милиции Инга шла как на крыльях. Когда ее кандидатуру выдвинули делегатом отчетновыборной районной комсомольской конференции, она впервые увидела, сколь дружелюбно и уважительно к ней относятся окружающие ее по работе люди. Она шла домой с каким-то обостренным чувством долга перед ними и желанием сделать что-то очень значительное, чтоб оправдать этот аванс. Дома никого не было. До начала занятий в университете еще оставалось четыре часа, и Инга решила подготовиться к семинару по политэкономии. Как только она разложила на столе книги и конспекты, в дверь кто-то постучал, и, не дождавшись приглашения войти, на пороге появилась тетя Ася. Сразу бросалось в глаза, что она осунулась и выглядит несчастной.

– - Инга, извини, -- начала соседка жалобным голосом, -- я тогда вела себя не очень хорошо... Но что вспоминать старое. Сейчас ты -- большой человек, скоро будешь прокурором. И вот у меня к тебе дело.
– - Какое еще дело, -- насторожилась Инга, испытывая неприязнь к соседке, с которой она с тех пор, как та зазвала ее к себе домой с оскорбительным предложением, никогда не здоровалась и вообще обходила стороной.
– - Понимаешь, -- тетя Ася заплакала, -- моего Алика посадили. И его дело находится у вас в прокуратуре. Инга, -- взмолилась соседка, -- сделай чтонибудь. Я не пожалею никаких денег...
– - Я прошу вас немедленно выйти, -- сказала Инга громко, жестко. Соседка с нескрываемой ненавистью посмотрела на Ингу и, приближаясь к двери, затараторила:

– - Ах ты антисемитка вонючая. Ах ты гадина жестокая. Вы посмотрите на нее, что она строит из себя, эта нищенка! Тоже мне: "Из ИванаПан".
– - Прошу вас немедленно выйти, -- повторила Инга холодным голосом.
– - Да кому ты нужна, -- продолжала ругаться соседка, выйдя за дверь, -- да, мне противно лишнюю минуту быть в этом темном сарае! Она еще меня выгоняет, эта дрянь. Да, чтоб ты не знала, что такое быть матерью, жестокая, гадина...

x x x

Этот один из последних дней ноября выдался холодным и ветреным. Инга вся продрогла, пока добежала от трамвайной остановки к Дворцу культуры, где проводилась районная комсомольская конференция. Уже зайдя в зал, она почувствовала атмосферу торжественности и осознание приобщенности к чему-то очень значительному переполнило ее. К ней подошел секретарь райкома партии, грузный мужчина лет сорока пяти.

– - Здравствуй, Инга! Должен тебе сказать по секрету, -- начал он лукаво, -- что Сергей Михайлович тебя очень ценит. Если ты будешь продолжать в таком же духе, то к четвертому курсу мы поддержим твою кандидатуру в помощники прокурора. Учишься ты, насколько мне говорили, хорошо. В перспективе намечено расширять кадровый состав вашей прокуратуры, так что не подведи, -- он похлопал ее по плечу, затем добавил: -- Вот я смотрю на тебя и думаю: откуда ты такая получилась. Ведь ты ровесница моей дочке, а она какаято непутевая, не знает, чего хочет в этой жизни. Да что там говорить, -- он махнул рукой и, оставив Ингу, быстро пошел в президиум, где пустовало его место в центре. Там же в президиуме Инга увидела и Сергея Михайловича.

x x x

По завершении конференции Инга, окрыленная успехом, которого даже не ожидала, направилась к выходу, но в это время кто-то тронул ее за рукав пальто. Это был представитель обкома комсомола Сергей Геращенко.

– - Инга, -- сказал он с пафосом, -- вопервых, поздравляю с избранием тебя председателем ревизионной комиссии райкома комсомола.
– - Большое спасибо, -- сказала Инга, смущенно улыбнувшись.

– - А сейчас позволь тебя пригласить на наш банкет. Там будет весь состав вновь избранного райкома комсомола -- представители обкома комсомола и районное начальство, в том числе твой прокурор.
– - Я право, не знаю, -сказала Инга растерянно.
– - А здесь и знать ничего не нужно, просто пошли и все. Инга никогда в жизни не видела такого изобилия закусок, которые заполняли банкетный стол. Казалось, что здесь все лилось рекой. Районное начальство выглядело более раскованно, чем в своих кабинетах, однако достаточно сдержанно. Произносилось много тостов в честь партии, комсомола, наиболее ярких представителей районной партийной и комсомольской организаций. Торжественная трапеза продолжалась часа три, после чего начались танцы. Танцевала в основном молодежь. Сергей Геращенко пригласил Ингу и во время танца рассказывал, как наилучшим образом организовать работу ревизионной комиссии.
– - Главное, побольше ездить в первичные организации, -- говорил он, -- особенно на промышленные предприятия, разъяснять им задачи партии и комсомола... Инга слушала все это, буквально задыхаясь от ощущения важности своего нового комсомольского статуса. Когда музыка затихла, она вернулась за стол, чтоб выпить лимонада. К ней подсел изрядно подвыпивший директор предприятия, которому принадлежал дом культуры. Он поздравил ее с избранием и стал подробно спрашивать о планах на будущее, о семье, об учебе. Когда вновь заиграла музыка, он пригласил ее на танец. Излишний вес и абсолютное неумение танцевать обусловили немало неловкостей в их "танцевальном дуэте". Когда наконец зазвучали заключительные аккорды, уставший директор, слегка прижав ее хрупкую фигурку к своему выпирающему животу, сказал: -- Инга, ты замечательная девушка. Хоть ты и еврейка, но тебя все районное начальство любит. Инга, тщательно скрыв растерянность от сказанного, состроила искусственную улыбку и вернулась к столу. Уже было за полночь, когда она уютно устроилась у окна автобуса, который должен был ее, как и других участников банкета, не имеющих персональной машины, развезти по домам. Все впечатления этого счастливого, необыкновенного, самого возвышенного дня в ее жизни воскресали в памяти, наслаиваясь одно на другое. Все было радостным, приятным. Но... что-то все же просачивалось темным среди этого яркого красочного фейерверка событий. И когда память вернула ее к танцу с директором завода, она поняла: эта реплика: "Хоть ты и еврейка...". Но почему, почему это "хоть", -- размышляла она.
– - Почему? Почему я должна нести на себе этот крест отрицательной особенности?
– - стучало в висках. Почему меня должны любить, несмотря на... Но тут нерадостные мысли сменились осознанием того, что в ее жизнь вошло новое, интересное, значительное, и это вернуло ощущение счастья и удовлетворенности.