Чтение онлайн

Еще одна база рекрутирования бизнес-элиты - легитимизация существовавшей и ранее "теневой" экономики, представители которой создали фирмы, заполненные выходцами из криминальной или полукриминальной среды; бывшие "фарцовщики" и спекулянты

– --------

(1) Известия.
– 10.01.1995.

[435]

стали "отмывать" свои капиталы, легализоваться. Переплетение интересов чиновников и бизнес-элиты, связанные с системой льгот, привилегий, лицензий, низкопроцентных кредитов - основа формирования класса криминально-бюрократической буржуазии.

В 1988-1990 годах в России появились долларовые миллионеры, очень скоро их становится несколько тысяч, появляются мультимиллионеры и, наконец, миллиардеры. Вот как кучка людей стали миллионерами и мультимиллионерами. В начале 90-х годов они покупали нефть, металл, сырье за 1% от мировой цены, а потом, действуя "в связке" с правительственными чиновниками, продавали это за рубежом по их полной стоимости. Были введены лицензии и квоты на экспорт, а, значит, создалось широкое поле для злоупотреблений (огромные взятки чиновникам, раздававшим эти квоты). По оценкам А. Ослунда, бывшего в 19911994 гг. советником правительства России, люди, торговавшие сырьем и нефтью, прикарманили в 1992 г. 24 млрд. долл.(1)

Во второй половине 90-х годов резко выросла финансовая мощь и влияние на политику олигархов Б. Березовский, Р. Вяхирев, Р. Абрамович, В. Аликперов, В. Потанин, В. Гусинский). Приход к власти В. Путина привел к резкому ограничению роли олигархов, их влияния на политику.

Современную российскую бизнес-элиту и административную элиту вряд ли можно описать вне связи с криминальной элитой, с которыми та тесно переплетена. Именно эти связи бизнес-элиты с чиновничеством и криминальным миром - одна из причин, по которой так мал уровень иностранных инвестиций в российскую экономику. Как признал Е. Гайдар (что

– --------

(1) Аргументы и факты.
– No 9.
– 2000.
– С.3.

[436]

соответствует социологическим опросам), лишь небольшая часть бизнес-элиты поддерживает радикальные рыночные реформы, большинство вписалось в криминально-бюрократический капитализм (так скорее всего можно назвать социально-экономическую систему современной России). Сращивание коррумпированного чиновничества с бизнес-элитой и мафией родило такого монстра, аналогов которого не было в истории России. Если искать в мире аналогии, то ближе всего к нам находятся социальные системы некоторых стран латинской Америки, такие как Колумбия. Причем то, что криминализация постсоветской России не является случайностью, подтверждается тем, что в еще большей мере, чем в России, криминализация имеет место в других странах бывшего СССР - в Таджикистане, в Грузии, в Азербайджане, в Казахстане, на Украине.).

Запутанность, нестабильность, а главное, противоречивость одних российских законодательных актов другим порой не оставляет предпринимателям никакого иного выхода, как преступать закон, поэтому в преступники можно записать при желании почти любого из них. Все это очень выгодно чиновникам, могущим брать взятки за свою снисходительность, юристам, обслуживающим фирмы и особенно криминалитету.

Сама российская преступность строится на принципах элитизма, ее возглавляет элита криминалитета - "воры в законе". В России отбывает наказание свыше миллиона человек. Но "воры в законе" как правило, за решетку не попадают... Стоит ли удивляться нулевому результату борьбы с преступностью, если она ведется (а порой и возглавляется) коррумпированными чиновниками. Для искоренения преступности нужно создание такого социально-доминантного слоя, который бы не только не допускал в свои ряды людей, нечис

[437]

тых на руку, но и подвергал бы их остракизму. Нужно чиновничество, которое бы связало свою судьбу с карьерой на государственной службе, которая была бы высоко престижной и гарантирующей обеспеченное будущее, так что опасность быть выброшенным из этой структуры была бы несоизмерима с возможностью нечестного обогащения.

Региональная элита

Теперь нам пора ввести еще одно измерение структурных элементов элит, где ось вертикальных властных отношений преобладает (или должна преобладать) над горизонтальными, тогда как отношения между различными функциональными общероссийскими элитами должны строиться, по нашему мнению, преимущественно по горизонтали. Иначе говоря, мы переходим к анализу соотношения общероссийских и региональных элит.

Хорошо известно, что чем слабее власть центра, тем сильнее власть региональных элит. Именно этот процесс мы и наблюдали в России в 90-х годах, где власть явно смещалась от центра к периферии. Известно также, что преобладание центробежных сил, ослабление центральной власти опасно для целостности страны. Собственно, в опасности этого процесса мы убедились на примере распада Советского Союза. А не является ли этот распад моделью, показывающей возможную судьбу и Российской Федерации? Отвечая на этот вопрос, посмотрим на процесс распада СССР с точки зрения отношений между центральными и региональными элитами и их роли в этом процессе.

Начнем с вопроса о том, кто выиграл от распада СССР (мы не будем говорить о республиках Прибал

[438]

тики, а только о республиках СНГ)? Народы всех этих республик пережили и переживают существенное падение своего жизненного уровня, возможностей для социальной защиты. Главная причина катастрофического падения производства в этих странах - разрыв хозяйственных, а также и культурных связей. Но есть по крайней мере одна социальная группа, которая оказалась в выигрыше, подняла свой статус, свое богатство. Это - элиты бывших союзных республик (а также бывших автономных республик и областей, региональные элиты). Именно республиканские элиты были основными двигателями распада СССР (в том числе и элита РСФСР, ибо провозглашение суверенитета РСФСР ускорило процесс дезинтеграции страны).

Недавний исторический опыт нашей страны говорит не только об опасности центробежных сил в России, но и об опасности силового давления центра, игнорирующего местные особенности, местные традиции. Опыту отношений центра с Чечней противостоит опыт отношений с Татарстаном. Дезинтеграция СССР - это предостережение для россиян, тот негативный опыт, который неумолимо маячит на российском горизонте в том случае, если общероссийские элиты будут проводить негибкую и недальновидную политику в отношении с регионами и региональными элитами. Эта политика должна быть не только гибкой, но в то же время и твердой, принципиальной. Дезинтеграционные процессы породили феномен регионализации как реакцию региональных элит на слабость центральных властей, их неспособность создать адекватную интересам народа концепцию государственного и социально-экономического строительства.

Ослабление центральной власти в 90-х годах привело к укреплению власти местных элит, к их стремлению воспользоваться слабостью общероссийских элит для укрепления собственных позиций, роста своей ав

[439]

тономии от центра. Соотношение сил между центром и регионами радикально изменилось. В 90-х годах не только регионы ищут в Москве высоких покровителей, а московские кланы и элитные группировки ищут поддержки регионов в своей борьбе за власть. Роль центра неуклонно падала. Амбиции национальных и региональных элит - один из источников напряженности в нашем обществе. Именно они являются движущей силой движения за суверенизацию, в котором эти элиты стремятся упрочить свое положение, уменьшив зависимость от центра, порой обособляясь от него. И тут опять-таки следует помнить опыт, связанный с распадом СССР, когда разрыв традиционных экономических связей привел к росту разочарования, увеличил бедствия народа. Одной из составляющих процесса разрушения и расшатывания российской государственности является эгоизм и властолюбие политических элит некоторых титульных этногрупп, проводящих политику дискриминации лиц нетитульной национальности, прежде всего при рекрутировании элит национальных республик. И не случайно, что большинство россиян с одобрением встретила действия В. Путина по укреплению властной вертикали в России.

Постсоветская региональная политико-административная элита начинает формироваться в начале 90-х годов. В большинстве регионов на ключевых властных постах сохранились представители бывшей партийной и советской элиты. Причем там, где в начале 90-х годов губернаторов назначал Б. Ельцин, подходя к назначению, как правило, с политическими критериями (из политиков, которые в 1991 г. выступали против ГКЧП), обнаруживалось, что почти у всех них была ахиллесова пята - они пришли во власть, не имея своей команды; власть на местах, принадлежавшая бессменному чиновничеству, сформировавшемуся по