Чтение онлайн

Углубленную разработку вышеназванной проблематики осуществил в начале XVII в. Гуго Гроций. Он также исходил из исторической обусловленности политико-правовых явлений и считал, что существует неизменное естественное право, связанное с природой человека, его правами и свободами и вытекающее из них. Оно абсолютно и неизменяемо, имело место вечно и будет существовать до тех пор, пока есть люди. Оно имеет общественный характер, ибо, по мнению Гроция, возникло вместе с государством на основе общественного договора между свободными и независимыми людьми для защиты их естественных и неотчуждаемых прав и свобод, включая право собственности. Вместе с тем он подчеркивал, что, создавая государство и право, свободные люди передали (делегировали) правительству только часть, причем – меньшую, своих полномочий, оставив за собой такую долю свобод, прав и полномочий, которая несоизмеримо больше переданных государству. Ведь государство и право создаются не для порабощения людей, но для служения обществу и защиты основных прав и свобод человека. Причем, учитывая экспансивный характер власти, люди не должны ждать от нее милости, а твердо ограничивать ее действия изначально закрепленными за нею функциями.

В конце этого же столетия идеи Гроция получили продолжение и развитие в философском творчестве Джона Локка, который в своей договорной теории государства специально подчеркивал, что в таком государстве должен господствовать справедливый закон, признающий приоритет естественных и неотчуждаемых прав и свобод человека и защищающий их властными средствами. Наличие таких прав и свобод обусловливает правомерность сопротивления любым попыткам их ущемления или притеснения людей. В противодействии произволу власти, по мнению Локка, уместны и оправданны любые законные средства и методы, включая судебные процессы. Но все-таки главным условием и способом гарантирования естественных прав людей в государстве, по его убеждению, является разделение властей на законодательную, правительственную и «союзную». Существование и функционирование самостоятельных, независимых и равноправных институтов государственной власти – это главный гарант от политического произвола и вмешательства в частную жизнь людей. В этом случае и юридические установления власти также полнее выражают и защищают основные права и свободы граждан или подданных. В целом же, по мысли Локка, власть обязана уважать и признавать права и свободы людей, издавать такие законы, которые соответствуют им и их защищают.

Философское обоснование принципа разделения властей довел до логического завершения Шарль Монтескьё, чей трактат «О духе законов» (1748) уже содержит элементы не только философского, но и социологического анализа. По мнению Ж. Карбонье, в этой книге «перед нами уже юридическая социология, ставшая наукой» [14] . В своем трактате Монтескьё не только формулирует классическую триаду ветвей власти (законодательную, исполнительную и судебную), но и показывает соотношение законов, издаваемых государством, с различными общественными явлениями. Он отмечает, что законы и право в целом обусловливаются целой совокупностью различных обстоятельств: формой правления, нравами, обычаями, демографическими и природно-климатическими факторами. Он также пишет о справедливости естественного права, идущего от общества и проистекающего из природы человека. Также ценностям справедливости должны соответствовать все законы, издаваемые государством на основе рационалистических начал.

Следует заметить, что политико-социологические и правовые сюжеты встречаются также в трудах таких французских просветителей XVIII в., как Вольтер, Руссо и Дидро. Например, Вольтер тяготел к социологии здравого смысла и подчеркивал роль человеческой воли в формировании права и юридических установлений. Он считал, что в юридических актах всегда присутствуют хитрость и обман со стороны властвующих. Он изрек знаменитую формулу, согласно которой законы «делает тот, кому это выгодно». В отличие от него, Руссо считал, что существует определенное различие между нравами и нормами права, которые несут на себе печать личности законодателя. Поэтому Руссо рассматривал правовые институты не в их юридическом виде, а в реальном. Наконец, следует сказать и о Дидро, который прославился замечаниями на проект Свода законов Екатерины II, а также приверженностью идее эволюционизма в отношении естественного права, которую он отразил в своей «Энциклопедии».

Наконец, заключительным пунктом философской предыстории правовой социологии стала классическая немецкая философия в лице Иммануила Канта и Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (XVIII–XIX вв.). Кант в своем метафизическом учении о морали и праве осуществил глубокий анализ естественного права. Последнее, по его мнению, есть проявление практического разума и средство согласования через государственную власть конфликтных интересов граждан и подданных в обществе. Праву по самой своей природе должна принадлежать верховная власть в обществе, ибо оно, по мысли философа, ограничивает свободу каждого условием ее согласия со свободой всех других, насколько это возможно по общему закону Аксиомами всеобщего правового состояния граждан в государстве являются, во-первых, свобода каждого человека; во-вторых, равенство всех людей как подданных или граждан; в-третьих, самостоятельность каждого члена гражданского общества.

На уровень высоких мыслительных обобщений поднял философию права Гегель в своем трактате «Философия права» (1820). Он утверждал, что сферу права образует наличное бытие свободы, а почвой права является свободная воля людей. Поэтому система права есть царство реализованной свободы, мир духа и его (духа) вторая природа [15] . Гегель разработал также оригинальный алгоритм поэтапного развития свободной воли к праву.

1. Начинается это развитие через абстрактную (единичную) волю личности, посредством которой реализуется абсолютное право человека на присвоение всех вещей и каждый получает право вкладывать свою волю в любую вещь.

2. Продолжается через частную волю как мораль и моральные отношения людей, ибо мораль – есть право субъективной воли, проявляющееся в поступках, субъективных намерениях и добрых деяниях.

3. Находит свое завершение это развитие в субстанциональной воле как действительной нравственности, воплощенной в семье, гражданском обществе и правовом государстве. Последние выступают, по мысли Гегеля, тремя формами развития нравственного духа «как содержащие в себе и для себя сущее самосознание в единении с его понятием». В результате складывающееся правовое государство становится осуществлением подлинной субстанциональной свободы.

Наконец, смысловым мостиком между философией и социологией права стала диалектико-материалистическая теория права, разработанная в XIX в. Карлом Марксом. В трактате «Критика гегелевской философии права» (1843; первая полная публикация – 1927) он предлагает философско-социологическое истолкование сущности права, согласно которому во всяком классово-антагонистическом обществе право есть возведенная в закон воля экономически господствующего класса, обусловленная материальными условиями его жизнедеятельности [16] . Иначе говоря, возникая вместе с расколом общества на противоположные классы, право становится инструментом классового господства эксплуататорского меньшинства над угнетенным большинством народа. Подробнее эта концепция будет освещена ниже.

Следует заметить, что на диалектико-материалистической теории права Маркса не закончилась эволюции правовой философии. И в начале, и во второй половине XX в. философия права обогатилась многочисленными теоретическими разработками. Так, появились концепции «возрожденного» естественного права (А. Фердросс, А. Ауэр, Ж. Маритен, Й. Меснер). Нормативную идею права исследует В. Кубеш. Интересные мысли о правовых ценностях и антиценностях высказывает К. Бринкманн. В русле неопозитивистской традиции разрабатывает свое «чистое учение о праве» австрийский мыслитель Ганс Кельзен, предлагающий последовательно легистское понимание сущности права [17] . С его точки зрения, «всякое государство есть правовое государство». А основанные на теории естественного права представления о справедливой правовой государственности являются предрассудком и словесным излишеством, ибо не существует критериев абсолютной справедливости.

Наконец, особенно активно развивались неокантианская и неогегельянская философско-правовые концепции. Первая из них связана с именами Р. Штамлера, Г. Радбуха, А. Оллеро. В их трактовке философия права является учением о «правильном праве» и справедливости. Неогегельянская теория разрабатывалась К. Ларенцем, Ю. Биндером, В. Шмидтом, Ж. Ипполитом и др.

Наряду с названными идеями во второй половине XX в. под влиянием Жан-Поля Сартра, Альбера Камю, Мартина Хайдеггера и Карла Ясперса активное распространение получила экзистенциалистская философия права, в рамках которой само право истолковывалось как экзистенциальный феномен, отличающийся от официального позитивного права. Право как философская категория есть подлинная экзистенция, а официальное право выступает его неподлинным бытием, отчужденным от человека.

При всей масштабности научного вклада западных мыслителей в становление и формирование философии права отдельно следует подчеркнуть особую роль русских философов в разработке ее базисных положений. Философское осмысление ключевых правовых проблем русскими мыслителями началось давно. Принято считать, что внимание к философской разработке правовых вопросов активизировалось после крещения Киевской Руси в X в. Так, уже в XI в. киевский митрополит Иларион в трактате «Слово о законе и благодати» проводит различие между божественной благодатью и законом. Если первая строится на правде-справедливости, проистекает из христианских заветов и направлена к человеческой душе, то закон является формальным установлением власти и выступает только одним из возможных путей постижения божественной благодати. Немного позднее, в начале XII в., киевский князь Владимир Мономах в своем трактате «Поучения» продолжил рассуждения о глубокой взаимосвязи правды и закона, суда и справедливости, призывая к правдивости любых законов и справедливости всякого человеческого суда. И хотя само понятие «право» здесь пока не упоминается, но по своему содержанию данные рассуждения непосредственно связаны с философско-правовой проблематикой. В более позднее время, в конце XIV в., вопрос о соответствии мирских законов идеалам православной справедливости активно дискутировал в борьбе с иосифлянами духовный лидер нестяжателей Нил Сорский.