Чтение онлайн

И они побеждали…

Лицо у Джека было такое, будто он всерьез рассматривал вариант немедленного побега в другую реальность. Он попытался отступить — его не пустили. Попробовал улыбнуться — это приняли за капитуляцию. Я почти физически почувствовала, как его правовое образование трещит под напором народной любви.

Когда он наконец добрался до прилавка, Кловер — высокий, поджарый, с руками по локоть в муке и лицом человека, который уважает порядок, — посмотрел на него с выражением человека, у которого только что попытались отобрать собственную очередь.

— Молодой человек, — сдержанно сказал он. — Чего изволите?

Джек посмотрел на прилавок, потом на бабушек. Потом устремил взгляд куда-то в пустоту, где, вероятно, пытался связаться с высшими силами.

— Провалиться сквозь землю, — честно ответил он.

Тишина повисла ровно на секунду.

— Что? — переспросил Кловер.

— Хлеб! — Джек дёрнулся, словно его ударило током. — Я хотел сказать, хлеб. Пожалуйста.

— Какой? — сухо уточнил пекарь.

Юрист замер.

— А… — он сглотнул. — А хлеб… Бывает разный?

В этот момент я как раз зашла в пекарню и сразу поняла: это провал.

— Конечно, бывает! — резко ответил Кловер. Это был голос человека, который искренне и фанатично любит своё дело. — Белый. Серый. Ржаной. С семечками. Без семечек. На закваске. На меду. С травами. Для людей. Для нелюдей. Для тех, кто ещё не определился! — съязвил пекарь, что уже было плохим звоночком.

Может, стоило привлечь Эльвину к агитации первой? Но Джек всегда казался мне уверенным в себе парнем с подвешенным языком. Кто бы знал, что в полуобморочное состояние его вгонит не клыкастый и зубастый преступник, а десяток слишком дружелюбных пенсионерок.

— Ой, он такой милый, — умилённо протянула одна из бабушек. — Совсем не разбирается!

— Зато красивый, — добавила другая.

— Дайте ему с тыквенными семечками! — крикнула крылатая. — Они хороши для потенции.

— И с перцем! — добавила каменная. — Чтобы укреплять здоровье.

Галдёж взвился мгновенно. Пекарня наполнилась недовольством пекаря, стонами отчаяния Джека и непрошенными советами относительно мужского здоровья.

Кловер сжал челюсть.

— Тихо, — сказал он негромко, но так, что даже крылья перестали шуршать. — В очередь.

Он снова пристально посмотрел на Джека. С тем выражением, с каким смотрят на источник хаоса.

— Молодой человек, — произнёс он уже холоднее. — Вам лучше приходить за хлебом после обеда. Утром здесь… — он окинул взглядом пекарню. — Слишком людно. Ранние пташки вас заклюют.

Бабушки заохали, запричитали, но Кловер уже отвернулся.

— Следующий.

Джек воспользовался моментом, выскользнул наружу и почти выпал из пекарни с буханкой серого хлеба, который ему сунули в руки, чтобы он уже исчез и не разрушал хрупкую экосистему утренней торговли.

Я догнала его за углом.

— Ну что, — невинно спросила я. — Как прошла агитация?

Он посмотрел на меня взглядом человека, побывавшего по ту сторону бытия.

— Я… — выдохнул Джек. — Я видел смерть. У неё были крылья, каменные локти и три внучки.

Я рассмеялась, уже не сдерживаясь.

— Отлично, — сказала я. — Значит, план работает.

— Я больше никогда, — сказал он хрипло, — не буду жаловаться на судебные заседания.

Кловер нас точно запомнил. Пусть и не с самой хорошей стороны.

После истории с Джеком мне стало ясно, что одного юриста для внедрения в хлебную экосистему Кросса явно недостаточно. Нет веры одиночкам. Упорство, постоянство и немного хитрости превращаются в привычку и ощущение, что так тут всегда было, которое формируется медленно, день за днём, из мелочей, вроде кратких разговоров и знакомых лиц у прилавка.

Поэтому я решила действовать шире. Второй я отправила к Кловеру Сайру.

Демоница вообще не любила участвовать в подобных затеях. В её мире всё должно было быть чётко, жёстко и заканчиваться либо задержанием, либо отчётом. Социальная агитация через хлеб вызывала у неё стойкое недоумение, которое она и не пыталась скрывать.

— Ты просто зайдёшь и купишь хлеб, — сказала я. — Скажешь, что тебе подходит именно этот.

— Я демон, — сухо ответила она. — Мне подходит любой хлеб.

— Не любой, — спокойно парировала я. — От другого хлеба у тебя серная изжога.

Она посмотрела на меня так, будто мысленно прикидывала, стоит ли арестовать меня прямо сейчас за постановку диагноза, которого просто не существовало в природе.

Но на следующее утро я увидела Сайру в пекарне.

— Мне нужен хлеб, — сказала Сайра прямо, без прелюдий, стоя у прилавка с привычным выражением демона, привыкшего диктовать свои условия. — От обычного у меня изжога. Серная.

Кловер моргнул и поднял на неё взгляд с лёгкой настороженностью — демоны у него, судя по всему, вызывали уважение, смешанное с опаской.

— А от моего? — осторожно уточнил он.

— Нет, — сказала она после короткой паузы. — Проверяла.

Кловер удивлённо поднял брови, словно услышал комплимент, выраженный на языке, который он понимал особенно хорошо. Он приосанился, совсем чуть-чуть, но я это заметила.

— Значит, правильно пеку, — пробормотал он себе под нос, и в этом коротком замечании прозвучала профессиональная гордость, а после громче добавил: — Какой брать будете?

— С низким содержанием щелочи, — ровно сообщила Сайра, озадачив пекаря и воодушевив одновременно.

Кловер полчаса представлял демонице свои лучшие хлеба, где не использовал соду и другие ингредиенты, создающие похожий эффект.

Сайра начала приходить регулярно: минимум разговоров, никаких лишних эмоций, каждый раз вела себя уверенно и говорила только по делу. Я видела, как Кловер запомнил её, как в его взгляде исчезла настороженность, сменяясь живым интересом и гордостью за свой хлеб, ведь он подходил даже демону, дышащему серой.

На третий день в пекарне появились Тир и Бран. Они вошли вместе, и помещение будто слегка сжалось, подстраиваясь под их присутствие. Два охранника, привыкшие держать безопасность отдела на своих плечах, выглядели здесь почти неуместно, но Кловер, к моему удовлетворению, не растерялся.