Чтение онлайн

«органы» как человек, вокруг которого собиралось

интеллектуальное общество. Однако он, человек независимый и

гордый, отказался, да так, что они почувствовали себя

уязвленными, оскорбленными. То, что впоследствии по делу Веры

Ивановны Прохоровой вызывали на очную ставку с ней его мать

и тяжело больную сестру – месть «органов».»

* Оригинал письма хранится в Баден-Бадене (Германия), в личном

архиве И.Л. Кушнеровой.

* * *

Теперь – о сочинении, упомянутом в отцовском письме. Это

сочинение – «Приветственная кантата» на стихи, написанные

поэтом Островым и посвященные Сталину.

Предыстория появления на свет этого сочинения вкратце такова.

Еще до столкновения со стукачом, случившегося, как я полагаю,

в августе или сентябре 49-го года, положение отца было весьма

шатким. Изгнанный из Консерватории, он воспринял известие об

аресте Вольпина* как грозное предупреждение. Чувствуя, что

опасность где-то рядом (а скорее – уже обнаружив источник этой

опасности), в первых числах сентября отец начинает писать свою

«Приветственную кантату», с тем чтобы представить ее на

приближавшийся композиторский пленум. В конце сентября

отец, работая, как всегда, профессионально, заканчивает писать

партитуру кантаты; примерно тогда же он узнает, что

музыкальный идеолог Апостолов опубликовал в восьмом**

номере «Советской музыки» зловеще-анекдотическую статью, в

которой центральное место занимает разнос другого отцовского

сочинения (см. Приложение 3).

Перипетии, предшествовавшие исполнению «Приветственной

кантаты», довольно подробно описаны в отцовских письмах

этого периода (см. Приложение 1). 30 ноября 1949-го года

* Это известие было получено отцом в августе 49 г. (устное сообщение

М.А. Мееровича).

** Этот номер был подписан в печать 3 сентября 49 г.

«Приветственная кантата» была исполнена на Третьем пленуме***

Правления Союза советских композиторов, на котором в общей

сложности исполнялись сочинения более чем 150 авторов, в том

числе и «Песнь о лесах» Шостаковича.

А седьмого декабря 49-го года Хренников, выступивший на

пленуме с весьма оптимистическим отчетным докладом, оценил

произведение Локшина следующим образом:

«Однако, у нас нет никаких оснований успокаиваться на

достигнутом. Даже в ряде лучших сочинений, исполненных на

пленуме, есть немало недостатков и противоречий, не дающих

возможности еще признать их полноценным выражением нашей

действительности. В других произведениях, о которых я еще не

говорил, эти недостатки и противоречия выражены еще

нагляднее. В ряде случаев, как я уже отметил выше, мы можем

говорить и о ПРЯМЫХ НЕУДАЧАХ, ТВОРЧЕСКИХ СРЫВАХ,

ИМЕЮЩИХ ДЛЯ НАС ПРИНЦИПИАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ.

УМЕСТЕН ВОПРОС - КАКИМ ОБРАЗОМ ПОПАЛИ ТАКИЕ

СОЧИНЕНИЯ В ПРОГРАММУ КОНЦЕРТОВ ПЛЕНУМА?*

3десь я должен принять вину на Секретариат и на себя лично за

то, что в предварительном ознакомлении со множеством

*** Чтобы дать читателю представление об атмосфере, царившей на

пленуме и вокруг него, процитирую М. Чулаки: «Наибольшие успехи

достигнуты композиторами в истекшем году в создании ораторий и

кантат.<…> Подавляющее большинство ораторий и кантат обращено к

товарищу Сталину, с именем которого советский народ связывает всю

свою жизнь, борьбу, свой созидательный труд» («Культура и жизнь»,

31 декабря 1949 г.).

* Здесь и далее текст выделен мной.

сочинений для отбора на пленум мы допустили ряд ошибок, не

сумев в исполнении за фортепиано сделать правильную оценку

качества некоторых произведений. Так, для исполнения на

пленуме была отобрана «Приветственная кантата» композитора

Локшина, ПРОИЗВЕДЕНИЕ ХОЛОДНОЕ И ЛОЖНОЕ** ПО

СВОИМ МУЗЫКАЛЬНЫМ ОБРАЗАМ, КРАЙНЕ СУМБУРНОЕ,

ШУМНОЕ И БЕСПОМОЩНОЕ. Автор не отнесся с должной

ответственностью к теме своего сочинения, не произвел

предварительной глубокой работы над отбором музыкальных

средств, над определением стиля сочинения, над организацией

материала».***

Других политических обвинений в обширном, обстоятельном

докладе Хренникова не содержалось. Над моим отцом нависла

угроза исключения из Союза композиторов; этим неприятности

могли не ограничиться…

Отца фактически спас благородный и чрезвычайно умный

человек – Михаил Фабианович Гнесин, уже слышавший о

Локшине, как о талантливом композиторе, от М.В. Юдиной. Вот

отрывок из речи Гнесина, произнесенной им во время прений по

хренниковскому докладу. Начал Гнесин издалека:

** Это – политическое обвинение.

*** См. стенограмму Третьего пленума Союза композиторов (РГАЛИ, ф.

2077, оп. I, ед.хр.325, л.19-20). В сокращенном виде, но с сохранением

основного обвинения, этот фрагмент выступления Хренникова

опубликован в его же статье «За новый подъем советской музыки»

(Сов. музыка, 1949, №12, с.50).

«<…>Теперь я хочу сказать несколько слов о докладе Тихона

Николаевича. Я сомневаюсь, что<бы> кто-нибудь из нас хотел

попасть в положение Тихона Николаевича Хренникова. Читать

подобный доклад, содержащий калькуляцию ценностей,

предлагавшихся на Пленуме, это – страшно трудно. Кроме того,

тут, действительно, полного согласия никогда не может быть. На

каком-нибудь сочинении могут тогда разойтись суждения, и не

стоит тогда придираться по тем характеристикам, которые

показались недостаточно <сходящимися> с твоим мнением.