Чтение онлайн

В этот момент во дворе стукнула калитка, и на пороге возник Алексей с окровавленным ребенком на руках. Сначала Юле показалось, что это Илюша, но тот был темноволосый, а у этого из-под сдвинутой набекрень кепки выглядывал светлый вихор. Правая рука его была замотана грязной тряпкой, футболка на груди порвана, а на щеке, сквозь пятна запекшейся крови, проступали четыре царапины. И мальчик все время тихонько стонал.

Григорий мгновенно спустился, перепрыгивая через ступеньку, и на ходу швырнул горячий чайник на стол. Он принялся быстро освобождать заваленную коробками кушетку, на которую Алексей бережно уложил ребенка. Под окровавленными лохмотьями разорванной футболки, оказались точно такие же царапины, как на щеке, только более глубокие, они продолжали кровоточить. Увидев их, Юля непроизвольно вскрикнула.

— Надо шить, — отрывисто бросил Григорий. — Выходите.

— А может лучше в город с такими ранами? — тихо спросила Юля.

Но мужчины так на нее посмотрели, что она решила больше не лезть с вопросами.

Она вышла на улицу. Солнце по прежнему ярко светило, жужжали насекомые, за соседским забором истошно кудахтала курица. Где-то за домами шумели ребята и слышался плеск воды, скорее всего, резвились у озера. Но теперь во всей этой окружающей безмятежности ощущалась неясная тревога, казалось, будто воздух звенит от напряжения. И источник этого звона там, в лесу, поэтому хотелось выбежать за калитку и рвануть через луг, пока никто не видит. Юля уже ухватилась за щеколду, но тут из леса донесся протяжный душераздирающий вой. И девушка была готова поклясться, что это не волк, даже несмотря на то, что вой серого лесного жителя слышала только на аудионосителе.

В дверях тут же появился Алексей, он бросил тревожный взгляд в сторону леса, провел ладонью по волосам, и девушка заметила, что руки у мужчины дрожат. Он бросил на нее быстрый взгляд и тихо произнес:

— Не выходите за калитку. Вряд ли он днем подойдет ближе, но черт его знает…

— Это ведь не волк… — покачала головой Юля.

Алексей задумчиво посмотрел на нее, но ничего не ответил. Сам он спокойно вышел со двора и торопливо зашагал к дому напротив. Минут через двадцать он появился уже не один, а ведя под руку сгорбленную старушку, которую до этого дня Юля не встречала, хотя окна в доме напротив зажигались каждый вечер.

Выглядела старушка неважно, бледная, с растерянным блуждающим взглядом, с выбившимися прядями волос из-под черного платка, завязанного узлом под подбородком. Одета она была в темно-коричневую растянутую кофту с разноцветными пуговицами и длинную мешковатую юбку в пол с громадным карманом на боку, который оттягивал какой-то тяжелый предмет. Она шаркала надетыми на босу ногу калошами и смотрела исключительно под ноги, тяжело опираясь на деревянную сучковатую палку, отполированную до блеска сухими морщинистыми руками.

— Не переживай, Авдотья Михайловна, главное, что живой, — успокаивающе приговаривал Алексей. — На мальчишках все заживает как на духу.

— Пристрелить бы этого, Леша, — хрипловатым плаксивым голосом произнесла старуха. — Столько бед от него.

— Да он живуч, как черт, — сердито отозвался Алексей.

— Ведь снова… — начала старуха, но подняла глаза и, увидев Юлю, замолчала.

В этом мимолетном взгляде отразилась откровенная неприязнь. Удивительно, до чего негостеприимно здесь встречают, Григорий мог предупредить об этом заранее, и кто знает, может быть, Юля отказалась от поездки и уже подыскивала бы новую работу.

Наконец открылась дверь медпункта, и на крыльцо вышел Григорий, вытирая руки бумажным полотенцем.

— Заходите, Авдотья Михайловна, он уже в себя пришел. Жар небольшой есть, но это ничего, отлежится и будет козликом скакать.

Авдотья с трудом перешагнула через порог и на какое-то время замерла посреди комнаты, поддерживаемая с двух сторон мужчинами. Она пристально вглядывалась в лицо мальчика, но неожиданно будто сбросила оцепенение и громко запричитала:

— Максимушка, мальчик мой. Хорошо-то как, живой и невредимый, вот бабке радость. Где ж ты был-то столько, соколик мой.

Она прошаркала поближе, тяжело опираясь на палку, внимательно посмотрела на забинтованную руку, на грудь, погладила легонько по здоровому плечу, но вышло это как-то напряженно, неестественно. Юля наблюдала за ней, стоя у двери, с ощущением, будто что-то мешает ей войти.

Максим зашевелился и огляделся вокруг сквозь полуопущенные веки, и Юля с удивлением обнаружила еще одну пару изумрудно-зеленых глаз. В городе ей ни разу не удалось встретить человека с подобным оттенком, а тут их насчитывалось уже трое, и это при том, что с некоторыми жителями она еще не успела познакомиться. Мальчик остановил взгляд на бабке Авдотье, печально вздохнул и, повернувшись к Алексею, быстро зашептал:

— Дядя Леша, он стал злой… накинулся… а вдруг Веню убил… а этот меня… хотел…

— Все хорошо, Максим, не переживай. — Алексей бросил мимолетный взгляд на Юлю. — Давай-ка я его домой отнесу, Авдотья Михайловна, пусть отдыхает и поправляется.

Бабка Авдотья молча кивнула и неожиданно бойко зашаркала к выходу. Григорий не стал препятствовать, и Алексей, осторожно подняв ребенка на руки, вышел с ним на улицу. Доктор молча указал девушке на стул, а сам принялся ходить из угла в угол.

Наконец он виновато проговорил:

— Юль, я понимаю, у тебя сейчас тысяча вопросов в голове. Елки-палки, может быть я действительно чересчур перестраховываюсь.

Он тяжело опустился на стул, а Юля молча ждала.

— Мальчишка этот, и Авдотья, она себе на уме, да еще Афанасьич, черт бы его побрал. — Он потер лицо ладонями. — Юль, здесь так все непросто. Понимаешь, последний раз новый житель появился здесь пять лет назад, это была Анна. Ее так же как тебя встретили, она даже уехать собиралась. Но не уехала, слава Богу.

— Ну вы же можете объяснить мне, с чем это связано? Если честно, я уже тоже хочу вернуться домой. У меня правда тысяча вопросов. Зачем вы мне фотографию с камнем подсунули и где он? Почему меня волками пугают, а мальчишки при этом спокойно ходят в родник за водой? Кто мальчика так разодрал? Тот кто выл? И зачем мне линзы, когда тут как минимум у троих такие глаза? Просто тайны мадридского двора. Или вы думаете, что я не сумею сохранить в секрете то, что вы мне расскажете?

— Ох, Юля, чуется мне какая-то опасность. В первый раз меня интуиция подводит, и я не могу разобраться от кого она исходит. Не стоило мне вообще отсюда уезжать, а теперь концов не соберешь. Но в одном я точно уверен — ты должна быть здесь. — Григорий стукнул ладонью по столу. — Понимаешь, когда я тебя звал, здесь все спокойно было.

— Здесь происходит что-то противозаконное? — Спросила Юля, прищурившись.

— Противозаконное? — Григорий криво усмехнулся и, витиевато поводив ладонью в воздухе, произнес. — Лично для меня нет, потому что все это я и затеял. А для кого-то это определенно вне закона. — Он задумчиво подергал нижнюю губу. — Знаешь, как мы поступим? Чтобы ты не приняла меня за сумасшедшего, завтра я позову Лешку с Ваней, и мы поговорим. Подождешь до утра? — С виноватой улыбкой спросил Григорий.