Чтение онлайн

Оно красное.

И зеленое.

Это платье в гребаный горошек. Большие зеленые и красные кружки на белом фоне. Если Грейс пытается свести меня с ума, то у нее это получается. Она смотрит на себя.

— А, это старье? — Затем поднимает на меня сияющий взгляд. — Ну, я не могла решить, что надеть, поэтому…

— Поэтому она нарядилась в рождественские цвета, — говорит великан Маркус своим плавным баритоном, от которого покойный великий Барри Уайт позеленел бы от зависти.

Этот парень огромен, хорош собой, отлично одевается, у него огромные ступни, работа, которую цыпочки, наверное, считают супергламурной, и голос, ради которого Нико, держу пари, отдал бы всю свою коллекцию «Феррари», а я стою здесь в шлепанцах и с мокрыми волосами, как гребаный мальчик на побегушках.

— Привет, я Броуди. — Я протягиваю руку Маркусу.

Потому что, черт возьми, я не позволю ему себя запугать – на Грейс платье в горошек.

— Маркус. Приятно познакомиться.

Маркус пожимает мне руку. Это все равно что пытаться пожать руку бейсбольной перчатке. Мы по-мужски серьезно киваем друг другу. Я изо всех сил стараюсь не выпячивать грудь, как того требует мой внутренний ребенок.

— А я Нико. Приятно познакомиться.

Нико и Маркус тоже пожимают друг другу руки, а затем Грейс представляет Кэт.

— А это одна из моих лучших подруг, Кэт. Не обманывайся ее хрупкостью, она свирепа в той же пропорции, в какой мала ростом.

Я смотрю, как рука Кэт исчезает в огромной руке Маркуса. Он говорит ей: — Очень приятно, Кэт. Я бы сказал, что наслышан о тебе, но… — и легко улыбается Грейс. — Это было бы ложью.

Грейс улыбается ему в ответ и пожимает плечами.

У меня сердце уходит в пятки. Что это значит? Почему Грейс ничего не рассказала ему о своей лучшей подруге? Она вообще ничего ему не рассказывает? Неужели Маркус ей не нравится?

Не волнуйся так, тупица. Просто посмотри на размер его обуви и успокойся, черт возьми.

— У тебя тут очень красиво, Броуди. — Маркус обращается ко мне с искренним восхищением в голосе. — Если не ошибаюсь, раньше здесь был ресторан Спилберга?

— Да. Точно. Спасибо.

— Мне очень нравится гостиная открытой планировки с паркетным полом из твердых пород древесины с соединением «шип-паз».

Я понятия не имею о чем он говорит. Знаю только, что пол коричневый и сделан из дерева.

— А. Да. Паркет. Точно.

Грейс удивленно поднимает бровь. Она явно видит, что я попал в затруднительное положение, но не выдает меня, а переводит разговор на другую тему, прежде чем Маркус успевает окончательно добить то, что осталось от моей мужественности, и спросить, из чего сделана крыша, на что мне пришлось бы ответить: «Из кровельного материала?»

— Мы рано пришли? Ты вроде говорил, что в четыре, но, похоже, мы здесь одни из первых. Парни на парковке едва проснулись.

— Нет, вы как раз вовремя.

Грейс выглядит растерянной.

— Тогда где все?

Мы с Нико смеемся.

— Солнце еще не село, — говорю я.

— Так… твои друзья выходят только после наступления темноты? Ты что, дружишь с кучкой вампиров?

Я пожимаю плечами.

— Музыканты не славятся любовью к дневному свету и пунктуальностью. Думаю, большинство начнет собираться около шести, как я и хотел, поэтому я сказал всем приходить к четырем.

Грейс в ужасе. Она поворачивается к Маркусу.

— А актеры такие же?

— Только наркоманы, — отвечает он. — Большинство актеров настолько педантичны, что приходят на два часа раньше.

— Тогда мне больше нравятся актеры, чем музыканты, — заявляет Грейс.

От этого заявления мне кажется, что моя голова сейчас взорвется.

Нико смотрит на меня и пытается не ухмыляться, но у него ничего не выходит, и он снова кашляет в кулак, чтобы скрыть смех.

Маркус указывает на сцену справа от нас.

— Ребята, сегодня у вас приватный концерт?

— Так было задумано, но Эй Джей нас кинул, и теперь у нас нет барабанщика, поэтому думаю, в итоге мы просто…

— Я умею играть на барабанах, — уверенно заявляет Маркус. — Играю с детства. У меня была музыкальная стипендия для колледжа, но я выбрал футбольную.

Когда никто ничего не говорит, потому что мы все в шоке от этой новости, он добавляет: — В смысле, если вы не хотите, чтобы я это делал, ничего страшного. Я на самом деле неплохо справляюсь, но не волнуйтесь. Я понимаю, сплоченность группы и все такое. И все равно никто не смог бы заменить Эй Джея.

Кэт смотрит на ноги Маркуса, потом на меня и закусывает губу, чтобы не рассмеяться.

— Не могли бы вы все оставить меня на минутку? — говорю я с улыбкой. — Мне просто нужно зайти в дом и повеситься.

Броуди

Грейс застает меня на кухне в тот момент, когда я собираюсь выпить третью рюмку текилы.

— Привет, Конг, — небрежно бросает она, входя в комнату своей грациозной походкой балерины. — Ты довольно быстро сбежал оттуда.

— Ну, у меня был выбор: либо сбежать, либо упасть лицом в песок и закатить истерику, так что я выбрал первое. К тому же здесь есть текила.

— О? Нужно что-то, чтобы успокоить нервы?

— Ха. Нет, твой парень уже съел мои нервы на обед. Это просто чтобы продержаться еще несколько часов, пока я не вырублюсь в приличном месте. Надеюсь, я отключусь и мне не придется заново переживать тот радостный момент, когда я был полностью унижен перед девушкой, в которую был по уши влюблен с незапамятных времен.

Я поднимаю рюмку, чокаясь с ней, и выпиваю.

Улыбаясь, Грейс подходит ближе к раковине, возле которой я стою.

— Он не мой парень.

От этой фразы у меня аж глаза на лоб полезли.

— Если ты сейчас скажешь: «Он просто жеребец, который удовлетворяет меня своим огромным талантом», тебе придется иметь дело со взрослым мужчиной, рыдающим у твоих ног.

Она прислоняется бедром к столешнице, складывает руки на груди и смотрит на меня в упор.

Я не шутил, когда говорил, что у нее глаза цвета грозовых туч над морем. Я никогда не видел таких глаз: то суровых, то мягких и игривых, разных оттенков серого в зависимости от освещения: то жемчужных, то цвета голубиного крыла, то стальных. Они завораживают.