Чтение онлайн

Больно. Боже, как же больно. Сирены звучат все ближе. Хватка на моем запястье становится все крепче. Мое тело дергается вперед, когда рука с силой тянет меня за собой. Я стону. Боль невыносимая.

— Ты должна выбираться! Я должен тебя вытащить! Немедленно отстегни ремень!

Мужчина отчаянно кричит на меня. Нет, это мальчик. Темноволосый мальчик, его голова торчит в разбитом окне, глаза огромные и испуганные, лицо залито кровью, хлещущей из страшной раны на лбу.

Я попала в аварию. Мы ехали… за рулем были мои родители…

Меня накрывает волна ужаса, и в то же время рядом с моей головой раздается громкий хлопок, похожий на взрыв.

Рука. Нога. Мои родители.

Мои родители!

Вокруг меня взрывается огненный шар.

Я открываю рот и кричу.

Броуди

Такого звука я никогда раньше не слышал. Это пронзительный, первобытный вопль, полный чистой муки, от которого по моей коже пробегает смертельный холод.

Сердце бешено колотится, я сажусь в кровати и на мгновение теряю ориентацию. В окна моей спальни льется яркий солнечный свет. В кустах гибискуса за окном щебечут птицы. Раннее воскресное утро, вокруг тихо и спокойно.

Кроме этого крика. Он повторяется, еще громче и страшнее, чем в первый раз.

Я вскакиваю с кровати и чуть не падаю, запутавшись ногами в одеяле. Спотыкаясь, я бегу по деревянному полу к двери и ударяюсь коленом о комод. Я ругаюсь и прыгаю на одной ноге, пока не восстанавливаю равновесие, а затем несусь через весь дом на звук этого ужасного крика.

Который доносится из комнаты, где спит Грейс.

Мое сердце уходит в пятки. Ноги несут меня к ней быстрее, чем когда-либо.

Не сбавляя скорости, я врезаюсь в дверь. Она распахивается и с грохотом ударяется о стену.

На кровати лежит Грейс, она мечется под одеялом и кричит так, что мертвые проснутся.

— Грейс! — в ужасе произношу я и падаю на нее. Я хватаю ее за запястья и прижимаю их к подушке над ее головой. Она сопротивляется и воет, как банши, ее волосы разлетаются во все стороны, тело извивается подо мной. — Грейс! Проснись! Проснись! Ради бога, проснись!

Последнюю фразу я выкрикиваю ей в лицо. Она замирает. На мгновение все стихает, слышны только мое тяжелое дыхание и дрожь ее тела, сотрясающая кровать. Затем Грейс открывает глаза и смотрит на меня сквозь спутанную массу волос. Ее взгляд полон ужаса и мрака.

Я произношу ее имя. Она медленно моргает. На какой-то ужасный, бездонный миг мне кажется, что она не понимает, кто я такой.

Потом Грейс шепчет: — Б-Броуди?

Меня охватывает такое сильное облегчение, что я на мгновение теряю дар речи. Я киваю, стараясь не выдать панику.

— Тебе это приснилось. Тебе приснился плохой сон.

Ее лицо пепельного цвета.

— Я… я… кровь… кровь была повсюду… и огонь… и… части тел…

— Ты в безопасности. Я здесь. Тебе ничего не угрожает, — клянусь я. Затем отпускаю ее запястья и прижимаю Грейс к себе. Она дрожит так сильно, что мы оба трясемся. Ее платье сзади мокрое от пота. Она прижимается ко мне и прячет лицо у меня на груди.

— О боже. О боже.

Ее голос срывается на полушепот.

— Я здесь, — шепчу я, глажу ее по волосам и укачиваю.

Я всегда буду здесь, — не говорю я. — Клянусь своей никчемной жизнью, я всегда буду делать все, что в моих силах, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

Через некоторое время ее дрожь утихает, а потом и вовсе прекращается. Грейс поднимает голову и смотрит на меня. Влажные пряди волос прилипли к ее щекам. Ее огромные глаза такого темно-серого цвета, что кажутся почти черными.

— Обычно я не устраиваю женщинам кошмары до тех пор, пока они со мной не переспят, — говорю я с невозмутимым видом.

Она облизывает губы и сглатывает. На ее лице появляется едва заметная улыбка.

— Не во время секса?

Я с облегчением выдыхаю, видя проблеск юмора. Это хорошо.

— Должен тебе сказать, что, по моим сведениям, эти тридцать секунд бывают просто невероятными. А вот все остальное во мне – полный отстой.

Теперь Грейс по-настоящему улыбается. Она выпрямляется и откидывает волосы с лица.

— Тридцать секунд? Да ты жеребец.

Я самодовольно выпячиваю грудь.

— О да. Я такой жеребец, что, наверное, от моих объятий ты забеременела. Двойней.

Она усмехается. Ее голос слегка дрожит, но ей явно стало лучше, чем несколько минут назад, и мне почему-то хочется стукнуть себя в грудь, как Тарзан.

— Да, кажется, я чувствую, как моя матка устраивает вечеринку по случаю оплодотворения. Вы очень талантливы, мистер Скотт.

— Ты же знаешь, что со мной происходит, когда ты называешь меня мистером Скоттом, — дразню я, опуская голову и многозначительно глядя на нее из-под бровей.

— Сексуальная учительница, помнишь?

Грейс смеется. От этого звука у меня в груди что-то сжимается.

— Как я могла забыть? — Она оглядывает комнату и задумчиво произносит: — Вот бы мне только линейку найти…

Мы улыбаемся друг другу. Ее глаза заблестели, а лицо перестало быть таким мертвенно-бледным.

Интересно, что чувствовал Нил Армстронг, когда впервые ступил на поверхность Луны. Потому что я чувствую себя на седьмом небе от счастья и непобедимым. Мне хочется пуститься в безумный пляс, потому что я хоть немного помог ей почувствовать себя лучше. Я беру бутылку воды с тумбочки и протягиваю ей. Когда она выпивает половину, я спрашиваю: — Как ты? Вчера ты неплохо держалась.

Грейс на мгновение задумывается, прищурившись.

— Ты лишь слегка размыт по краям.

— Хочешь есть? Я могу приготовить яичницу. — Ее лицо слегка зеленеет. — Ладно. Никаких яиц. Пей больше воды.

Она беспрекословно подчиняется, и от этого мне снова хочется колотить себя в грудь.

Я видел сексуальную Грейс, и страстную Грейс, и уверенную в себе утонченную Грейс, но никогда не видел послушную Грейс.

Я мог бы привыкнуть к ней такой.

В голове всплывает поразительно яркий образ: она, обнаженная, со связанными запястьями и лодыжками, лежит на моей кровати. У меня мгновенно встает.