Чтение онлайн

Тут я уже не выдержала и вошла, стараясь незаметно сморгнуть влагу с повлажневших глаз. Марэк, обернув бёдра простынёй, сидел, привалившись к креслу, у которого я провела ночь. А напротив, спиной к двери на серой диванной подушке по-турецки устроилась Таня, теребя добытую где-то мишуру. И правда, как отец и дочь. Праздничное утро обычной семьи. Если бы не проступившие красные пятна на перебинтованном торсе бледного мужчины. Наши взгляды встретились, и, я поняла, он знал, что я всё слышала. От ласковой ободряющей улыбки защемило сердце.

Таня обернулась и, заметив меня, бросилась обниматься. Я крепко сжала в руках маленькое тельце, стараясь дать ей почувствовать всю мою любовь.

— Задушишь! — засмеялась сестрёнка.

Игриво щёлкнула её по носу и отправила умываться.

Мы с Марэком остались одни. Переборов неловкость, хотела извиниться или поблагодарить его. Сама толком не знаю, что собиралась сказать, всё равно слова застряли в горле, когда увидела его лицо. Такое спокойное, с тёплой улыбкой и, отражённой в глазах, нежностью. Будто он и в самом деле не против остаться с нами. Стать для Тани папой, а для меня…

Господи, я же его совсем не знаю! Почему так хочется кинуться к нему в объятия и поделиться сомнениями и страхами, рассказать о мечтах и чаяньях? Откуда это иррациональное желание довериться незнакомцу? Наверное, близость праздника влияет на моё восприятие действительности. С детства в голову заложено, Новый год — время чудес. Даже для взрослых. Неужели я ещё на это надеюсь?

***

Истинная растерянно стояла у двери с таким трогательным недоверчивым видом, что Марэку нестерпимо захотелось обнять её и заверить, что всё будет хорошо. Теперь она может положиться на него, больше не придётся со всем справляться одной. Пришлось приложить усилие, чтобы остаться на месте, ещё слишком рано для таких признаний.

Как бы ему хотелось укрыть её от всех невзгод, которые выпали на долю этой маленькой семьи за последнее время.

Страх, испытанный Марэком, когда он увидел ребёнка, сменился яростным защитным инстинктом, направленным теперь на двоих. Малышка завоевала его сердце всего за несколько фраз, открыв перед ним ранимую детскую душу, нуждающуюся в любви и поддержке. И благодаря ей, он теперь знал, что истинная тоже в них нуждается.

Таня бесхитростно выложила Марэку всю историю своей короткой жизни, посвятив его в трагические события годичной давности и подробности их с сестрой жизни после. Облегчение, испытанное им, когда он понял, что в жизни Лены нет другого мужчины, сменилось раздражением на себя за потерю бдительности. Мягкий детский аромат ощущался в комнате повсюду, смешиваясь с уютными домашними запахами еды, огня и хвои, от стоящей в углу нарядной ёлки, и переплетался тонкими нитями с пьянящим ароматом его истинной. Как он мог его не заметить? Ранение не причина. Похоже, слишком сильно был поглощён новым ощущением близости своей пары. Надо взять себя в руки, нельзя допускать такие промахи, особенно теперь, когда у него появились те, о ком нужно заботиться.

Его восхитила сила духа, с которой Лена справлялась с выпавшими ей испытаниями. Не сломалась, не сорвалась, сумела позаботиться о сестре, когда ей самой требовалась поддержка и опора. У Марэка всегда была большая семья. Не только родители и родные братья, но и вся стая, клан. Каждый волк поддержит соклановца, и он никогда не чувствовал себя одиноким и покинутым. А Лена осталась совсем одна с ребёнком на руках и справилась. Не захотела оставить последнюю частичку своей семьи, чтобы попытаться устроить лучшую жизнь лично для себя. Это обстоятельство ещё сильнее привязало его к этой необыкновенной девушке, ставшей для него теперь смыслом жизни.

— Надо проверить твои раны и сменить повязки, — начала она, — Я сейчас принесу чистые, — посмотрела на штаны, которые сжимала в руке, и смущенно протянула ему, — Должны подойти, — едва он коснулся ткани, Лена отдёрнула руку и сделала шаг назад.

Потопталась в дверях и добавила:

— Извини за Танюшу, я попрошу её не надоедать тебе.

— Она не надоедает, мне приятна её компания.

— Да? — казалось, она не ожидала такого ответа и теперь не знала, как реагировать, — Тогда ладно, — растерянно посмотрела на него, — Спасибо.

— За что? — Марэк подался вперёд, удерживая её взгляд, — Это я должен благодарить. За спасение и заботу. Моя жизнь теперь принадлежит тебе.

Он не собирался этого говорить, просто не смог сдержать чувств. Лена окинула его странным взглядом, потом осторожно подошла, встала рядом на колени и положила ладонь на лоб.

— Температуры вроде нет. Как ты себя чувствуешь? Не лихорадит?

«Только от твоего присутствия», — подумал он и наклонился к ней ближе. Она отпрянула и слегка покраснела. Марэк улыбнулся.

— Всё в порядке, не беспокойся.

Девушка неловко поднялась:

— Сейчас вернусь, — сказала и юркнула за дверь.

Сбежала, как и совсем недавно. Что-то у него плохо получается производить впечатление. Всё время только пугает её.

Марэк глубоко вздохнул, забыв о ранении, и поморщился, поплатившись резью в боку. Всего лишь маленькое неудобство, в сравнении с возможными последствиями. Если бы серебро осталось внутри, он бы долго мучился и, в конце концов, умер. Не от самой раны, так от обжигающей боли. Без проклятого металла его тело быстро исцелится. Завтра должно стать значительно лучше. Он предвкушающее улыбнулся, истинная больше не сможет убежать от него.

***

Когда я вернулась, Марэк уже в штанах спокойно ждал меня, всё так же сидя на полу, прислонившись к креслу. Запоздало пришло в голову, что в его состоянии любое движение — пытка, как же он одевался? Надо было помочь. Перед глазами вспыхнула картинка, как я делаю это под его горячим пристальным взглядом, и меня кинуло в жар.

Процесс снятия повязок растянулся минут на двадцать, в течение которых, лицо всё сильнее разгоралось, а дыхание тяжелело. Приходилось наклоняться очень близко, почти обнимать его, осторожно разматывая бинты и отделяя, приставшую к запёкшейся крови ткань. Я боялась сделать ему больно неосторожно потянув, но Марэк ни разу не дернулся, спокойно наблюдая за моими манипуляциями.

Янтарные глаза, казалось, ловили каждое движение, подмечая и некстати вспыхнувший румянец, и подрагивающие пальцы. Этот мужчина выводил из равновесия одним своим видом, ничего не предпринимая. Заставлял чувствовать себя мышкой перед голодным котом и сомневаться в собственной адекватности. Никто и никогда не производил на меня настолько мощного впечатления. Так что я даже испугалась. Уже не его, а саму себя.

Но стоило увидеть раны, накрывший меня жар поутих, сметённый недоумением. Растеряно рассматривала неприятные, но не такие уж жуткие рубцы, каким-то образом образовавшиеся всего лишь за ночь. Я, конечно, не эксперт, но разве для этого не нужно больше времени? Намного, намного больше! Центральная рана выглядела хуже всех, но и её края уже схватились. Как такое возможно? Провела пальцами по образовавшейся корочке, убеждаясь, что мне не мерещится.

— Я же говорил, на мне быстро заживает, — вкрадчиво раздалось сверху.

Вскинула голову, и, вопросы застряли на языке. Я утонула в потемневшем напряженном взгляде. Мужская рука накрыла мою, застывшую у края центральной раны. Сильные пальцы на удивление нежно сжали и погладили чувствительную кожу ладони. Я вздрогнула, застигнутая врасплох роем щекотных бабочек запорхавших в животе, приветствуя приятное ощущение. Лицо снова загорелось, а сердце задёргалось пойманной птичкой, порождая непонятные предчувствия.