Чтение онлайн

У Эриха работа, у девчонки рок один на уме. Казалось бы, почему они не могут найти общий язык? Как никак они одной крови, да и вкусы схожи. То ли они себя так странно ведут, то ли сам Зоренфелл стал помехой, ведь он, ка бы, лишний в этой компании.

Парень и в самом деле хотел завести какой-нибудь разговор, но пока он подбирал подходящую тему, Мария все быстро схомячила, утащила чашку в раковину, не сказав и слова, и поднялась обратно к себе в комнату. Подобный жест Зоренфелл совсем не оценил.

— Как давно вы разговаривали? — поинтересовался юноша.

— Да не о чем особо разговаривать… — предсказуемо ответил Эрих, тоскливо пережевывая пищу. — Мы и едим по отдельности, сегодня, видимо, случай особый. Как бы я не пытался с ней сблизиться, как раньше, но ни черта не получается, будто между нами стена.

— Но почему? У вас есть музыка, поговорите об этом. Попробуйте изучить современную школу, если не знаете, какую сейчас она слушает группу. «Похитители Будущего», например.

— Ты тоже слушаешь?

— Нет, да и не в этом дело. Сказать по правде, приняла она меня лишь потому, что я предстал перед ней, как новичок в роке — от этого и завязался разговор. Попробуйте сделать то же самое и идите от одной темы к другой, тогда язык её развяжется и вам обоим станет попроще.

— Понял к чему ты клонишь… Я в делах таких дуб дубом, спасибо, что помогаешь.

«В таких делах? — задумался Зоренфелл. — Получается, всем занималась мама Марии? По всей видимости, они оба раскисли после того, как она ушла… Мария ушла в себя, хотя возможно дело в другом, а Эрих не может подобрать способа взаимодействия с собственной дочкой. Вот тебе и патовая ситуация…»

— Да не за что.

— Твои родители, наверное, беспокоятся от того, что ты так рано ушел.

— Не совсем, — пробормотал юноша, — я один живу.

— Погоди, как это? — искренне удивился Эрих.

— Мама лежит в больнице с тяжелой болезнью в другом городе, а отец там же, работает не покладая рук.

— Но почему они тебя оставили совсем одного? — обеспокоенно произнес он.

— Да нормально все, я вполне самостоятелен: приготовить, постирать, погладить могу, а большего и не нужно. Этот город много значит для моих родителей, и они желают вернуться сюда как можно скорее, потому так и вышло. Также они не хотели, чтобы я снова менял школу…

— Вот, значит, как… — озадачился чем-то Эрих. — Ты уже менял школы?

— Да, были на то причины. Родители хотели избежать повторения истории, когда мне пришлось бы снова расставаться со старыми друзьями и заводить новых, не понятно насколько долго.

— Заботливые у тебя родители.

— Ага, хотел бы я им помочь…

— Ну, Зоренфелл, бывают моменты, когда невозможно чем-либо помочь… Это трудно, по себе знаю, но нужно терпеть и верить. Но не забывай про внимание и заботу — это всегда приятно.

— Не забуду, — кивнул парень.

«Тут он верно подметил… — заговорил Зоренфелл со своей душой. — Как бы я не пытался что-то сделать ради мамы, но от меня ничегошеньки не зависит… Чтоб этих врачей некомпетентных! От мамы зависит, излечится болезнь или нет? Бредятина…»

С помощью своей способности Зоренфелл пробовал оказать всевозможную поддержку своей матери. Он считал, что нужны деньги для операции, но, как оказалось, операция бесплатна, но малоэффективна. Врачи же говорили, что действенного метода нет и они пытаются найти решение проблемы, а пока единственное, что в их силах, так это поддержание её в стабильном состоянии.

Вышло так, что даже большой город не в силах помочь матери Зоренфелла, отчего ему самому порой становится больно. Иногда он думает о том, что чувствует его отец, находясь так близко к ней и также не имея возможности сделать что-то, кроме посещений и подарков, ради мамы…

— Надеюсь у вашей семьи все наладится как можно скорее. Твои родители хорошие люди, раз воспитали такого мужчину, — говорил на чистоту Эрих.

— Спасибо Вам, — кивнул он.

— Пора уже на работу уходить… — глянув на время, Эрих взял свою чашку, поставил в раковину и залил водой, после чего направился к выходу. — Не опоздай в школу, — сказал он напоследок.

— Всего хорошего! — попрощался Зоренфелл.

«Так-с… Теперь помоем посудку и пойдем браться за ум!» — мысленно себя подбодрил парень.

На звук моющейся посуды выползла из своей комнаты Мария и, сев на ступеньки, обратилась к парню:

— Зачем ты моешь посуду?

— А ты бы помыла, Мария?

— Нет, — равнодушно ответила она.

— Ну вот. Я не могу оставить беспорядок, да и должен отплатить твоему отцу за гостеприимство.

— Какой-то ты шибко правильный… Даже немного раздражает.

— Думаешь? На самом-то деле во мне хорошего совсем не много.

— Да тебя, наверное, вниманием с головы до ног обваливают…

— Ха, если бы… — усмехнулся Зоренфелл.

— А в чем дело?

— Ходила бы в школу, то узнала бы какой я, по мнению людей. Впрочем, это не так важно.

— Что ты заладил с этой школой? Я туда не вернусь, она мне нафиг не сдалась.

— Именно поэтому ты решила сделать домашнюю работу? — атаковал Зоренфелл.

— Я сделала это потому, что ты попросил.

— Значит, если я попрошу тебя хоть разок сходить в школу, то ты пойдешь?

— Нет, — упорствовала Мария.

— Чего и следовало ожидать. Не совсем я тебя понимаю, если честно, но хочу стать для тебя хорошим другом.

— Зачем?

— Глупый вопрос. Для дружбы нет причин, — непринужденно ответил Зоренфелл.

Для Марии этот ответ имел поучительный вес, из-за чего она погрузилась в недолгие раздумья и размышления на счет того, какой Зоренфелл человек. В её глазах он стал каким-то воплощением идеального парня: внимательный, заботливый, умный, внешностью неплох, да и просто хорошо к ней относится, несмотря на её попытки вызвать негативную реакцию. Вдобавок к этому он разговаривает с неё искренно, считает своим другом. Марии было очень приятно слышать такие слова и чувствовать, что она не одинока.

Однако выверенный образ не всегда совпадает с тем, какой оригинал на самом деле. Поэтому Зоренфелл и избегает подробных рассказов о себе, дабы ненароком не испортить налаженные с Марией отношения.

— Не расскажешь, почему ты перестала ходить в школу? — спросил вдруг парень.

— Ну… — замялась она.

— Мне… трудно об этом говорить…

— Если это так, то может в следующий раз?

Зоренфелл видел на её лице тоску и грусть от воспоминаний, поэтому подумал, что лучше немного сбавить обороты, пока она сама себя не настроит на подобный разговор. Однако…