Чтение онлайн

Гамми посмотрел на Мустафу – тот все понял и резко двинулся вперед, одновременно наклоняясь. Куцев, не сводя глаз с предводителя дикарей, медленно кивнул. Время действовать.

Гамми оценил расстояние до того, кто продолжал держать копье у груди Али. Метров тридцать. Главаря с «дыроделом» снимет Виктор, его «дрель» лежит прямо у ног.

Мустафа будто бы споткнулся, повалившись на дикаря, который подошел к нему первым. На пару секунд этот туземец стал небоеспособен – из-за повисшего на нем капитана он не смог бы замахнуться копьем.

Гамми выхватил «дыродел», снял предохранитель и навскидку, почти не целясь, выстрелил в намеченную жертву. Конечно, был риск попасть в толстяка. Но времени на рассматривание мишени через прорезь прицела не было.

Еще до того, как дикарь уронил копье и, смешно дернувшись, повалился на землю, послышался характерный визг «дрели»: Куцев осыпал пространство вокруг себя смертельным веером свинца.

Гамми попал туда, куда и собирался – точно в левый висок. В тот момент он не успел удивиться, откуда у него такая меткость. Руки действовали сами по себе, выбирая новую мишень, подобно системе автоматического наведения на цель. Выбор был прост – все враги резко отличались цветом кожи и одеждой, поэтому Гамми стрелял во все, что имело черно-красный оттенок. Кожу на шее рассекла пролетевшая в сантиметре от сонной артерии стрела, но это Гамми заметил, когда бой уже завершился.

Обойма «дыродела» предводителя дикарей и в самом деле оказалась пустой. Гамми проверил лично. Современное оружие – это не луки с копьями – бой длился не больше двадцати секунд. Восемь трупов со стороны противника, царапина на груди у Али, рассеченная кожа на шее Гамми и раненый Моралес – с их.

– Али, заканчивай с тушей и уходим, – отдал распоряжение капитан. – А то на устроенный нами тарарам сейчас сбежится все племя. С толпой таких недоразвитых нам не справиться.

Его, похоже, совершенно не выбила из колеи схватка. Будто для него было обычным делом расстреливать дикарей на обед. «Хотя, – подумал Гамми, – капитан как раз ни в кого не стрелял, всю… работу сделали он и Виктор».

А вот Али был далек от спокойствия – пухлые руки моториста мелко дрожали, нож, которым он разделывал тушу, то и дело валился из рук.

Гамми опустил глаза на пистолет. Он продолжал держать оружие в руке. В обойме оставалось два патрона. Мустафа не то забыл о «дыроделе», отданном пленнику, не то решил, что Гамми можно доверять.

Звездецкому не приходилось убивать людей. Ни раньше, когда он жил в благополучном Анклаве, ни здесь, в «Африке». Странно, но расстреляв только что троих человек, он не испытывал никаких угрызений совести. Ожидал, что они появятся, но на душе было совершенно спокойно. Он защищался – наверное, в этом все дело.

Вокруг суетились Куцев и капитан. А Гамми стоял, глядя на зажатый в руке «дыродел», и внутри у него все медленно закипало. И шторм грозил вырваться наружу.

Бывший заключенный резко развернулся, направив пистолет на сидящего на земле Моралеса. Вот и настал час расплаты! Бывшая жертва с оружием в руках перед поверженным бывшим палачом. Все в прошлом, в настоящем только выбор – жить или умереть. И в этот раз на кону жизнь Моралеса.

– Сейчас ты умрешь, тварь, – прошипел Гамми.

Руки дрожали, палец нерешительно ощупывал спусковой крючок пистолета. Но он уже знал, что не выстрелит. Если бы был готов застрелить эту мразь, предупреждать не стал бы.

Моралес поднял глаза на Гамми. Он молчал. Его лицо было искажено гримасой боли, и Гамми понял, что надзиратель ранен серьезней, чем полагали сначала.

– Дай-ка это сюда, пока не поранился, – недовольно проворчал капитан, выдернув из ослабевшей ладони Гамми «дыродел».

Стыдно, повел себя как последний идиот.

Гамми рассматривал землю у себя под ногами. На него никто не обращал внимания, но ему казалось, что все исподтишка наблюдают только за ним – а что еще выкинет этот придурочный?

Черт его знает, почему он так поступил. Точно, не из милосердия. Не поднимая головы, Гамми протянул руку сидевшему на земле Моралесу. Тот секунду помедлил и принял предложенную помощь.

Теперь Гамми был уверен – Моралес, конечно, сволочь, но он личность, подобные люди вызывают уважение.

Тонкие лучики утреннего солнца, пробивающиеся через щели в соломенной крыше, приятно щекотали лицо. Уже поздно, сегодня Келле спал долго.

Все тело болело, словно его избили несколько маза сразу. В глазах пекло, поэтому открывать их совсем не хотелось. Но опухоль с лица и шеи исчезла, дыхание стало свободным. Келле промычал несколько звуков – голос тоже стал обычным, без того устрашающего хрипа, что вырывался из его рта вчера.

Его разбудило солнце и какой-то неразборчивый шум. Шум доносился издалека, вроде бы это шумели Хаммар, но отдельных слов Келле разобрать не мог. Ему показалось или на самом деле в общий хор добавлялось несколько чужих кричащих голосов?

Келле потянулся, покрутив руками и ногами, чтобы согнать ночную неподвижность, и поднялся, резко открыв глаза. Уже совсем светло. Наверное, так поздно Келле не просыпался никогда в жизни.

Он находился в своем доме. В хижине его семьи, которую он делил с двумя сестрами, матерью и женой дяди. Кроме Келле, мужчин в доме не было. Больше никто не пережил землетрясения и похода.

Шум и ругань, доносившаяся с улицы, не прекращалась. Келле затолкал в рот пригоршню утоли, оставленной матерью специально для него, и вышел.

Шумели на окраине деревни, у самой саванны. Судя по размерам толпы, там собрались чуть не все Хаммар. Что могло случиться?

Подойдя ближе, можно было разобрать – хотя для этого требовалось напрягать слух – отдельные слова Кулфу. Колдун что-то кому-то объяснял. Остальные Хаммар просто галдели, возмущенно потрясая кулаками в воздухе.

Из толпы выбрался Бона. Брат что-то тараторил, но из-за общего шума Келле ничего не понял из его слов.

– Бона, что там стряслось? – спросил Келле.

Брат непонимающе посмотрел на юношу, переводя взгляд с него на толпу, и продолжил гневно выкрикивать какие-то неясные угрозы, ни к кому конкретно, впрочем, не обращаясь. Он не сразу понял, что перед ним Келле.

– А, это ты, – наконец узнал он брата. – С тобой все в порядке?

– Да. Что здесь происходит?

– Сумбуру, – коротко ответил Бона. – Говорят, что мы забрали их буйволов.

– Это же были дикие буйволы, – возразил Келле. Он почувствовал, что всеобщее возмущение начинает завладевать и им.