Чтение онлайн

Она хотела добавить что-то еще, переведя стрелки по поводу ненадлежащего исполнения служебных обязанностей на Балобанова, который к тому же сегодня проспал подъем и не появился в радиорубке. Но в это время Филипп, так и стоявший между Евой и Ксюшей, начал медленно оседать на пол. Девушки и подоспевший Вадик кое-как успели его подхватить и усадить в кресло под кондиционером, пытаясь привести в чувство. Дина побежала за аптечкой.

— Прекратите балаган! — не поверила в серьезность происходящего Татьяна Ивановна.

— Это вообще-то обморок, — сурово глянул на нее Вадик, поднося к лицу Балобанова нашатырь.

Надо сказать, что еще в комнате при попытке встать и самостоятельно одеться, Филипп почувствовал слабость. Ева с Ксюшей в один голос уговаривали его идти сразу в медблок или просто отлежаться у них хотя бы до обеда, обещая даже принести завтрак в постель. Он вроде бы сначала согласился, но, заглянув в рабочий лагерный чат, решил, что планерку сегодня пропустить никак нельзя, и теперь, очнувшись, тяжело переводил дух, глотая воду и остуженный сплит-системой воздух.

— Меньше надо было тусоваться! — поджав губы, проворчала Татьяна Ивановна, чей начальственный пыл немного поутих.

— В него вчера молния попала, когда он наших звезд интернета от грозы спасал, — пояснила Ксюша, умолчав, какое последовало продолжение.

— Но мы его там не видели, — пискнула одна из практиканток. — И мальчишки про какого-то сокола говорили. Или вообще буревестника.

— Птица и на трансляции есть, — подтвердил Вадик.

— Ну так потом у них телефон вырвали, — пожала плечами Ксюша, доставая и выкладывая на стол Севин многострадальный смартфон, на который Филипп глянул с каким-то странным растерянным видом.

В общем, на этом планерка закончилась. Девчонки-практикантки отделались предупреждением. Хотя Филиппу уже стало лучше, в медблок его доставили под конвоем Вадика и Николая Федоровича, которые шли рядом, готовые в любой момент подхватить, если он снова начнет падать.

— Почему меня не разбудили? — снимая повязку и проводя первичный осмотр пострадавшего, ворчала фельдшер тетя Зина, усталая немолодая женщина, согласившаяся на работу в лагере из-за внучки.

— Мы действовали по инструкции по оказанию первой помощи, — пожала плечами Ксюша. — Что-то не так?

— Да нет, все верно.

Еще раз осмотрев ожог и поменяв повязку, тетя Зина рекомендовала Филиппу калорийное питание и покой хотя бы в течение пары дней. Еве, которая вызвалась принести пострадавшему завтрак, разрешили с ним остаться. Благо вместо утренних занятий детей загнали в актовый зал на лекцию по технике безопасности и правилам поведения во время грозы, которую спешно организовали Ксюша и Николай Федорович.

Придя в палату с тарелкой горячей каши, кружкой кофе и бутербродом с двойной ветчиной, Ева застала Филиппа за просмотром трансляции, поставленной на повтор. Вид у него при этом был куда несчастнее, нежели после пробуждения или даже обморока.

— Что не так? — поинтересовалась Ева, сервируя завтрак на тумбочке. — Спина снова болит?

— Терпимо, — отозвался Филипп, откладывая телефон и берясь за ложку. — Просто я думал, что все это мне приснилось.

— И в этом сне ты смотрел на мир с высоты птичьего полета, а вместо рук имел крылья, — догадалась Ева.

— Откуда ты знаешь? — от неожиданности Филипп так и застыл, не донеся ложку до рта.

— Потому что ко мне на окно уже какую ночь прилетает сокол, пояснила Ева, пододвигая к нему тарелку с кашей. — А несколько дней назад ты стоял в моей комнате и смотрел на меня, пока я спала, а потом обернулся соколом и улетел.

Филипп вместо ответа густо покраснел, но отпираться не стал.

— Но ведь так не бывает! — попытался он ухватиться за безвозвратно ускользающую привычную картину мира.

— Почему же ты меня узнал? — вспоминая историю на биологическом стационаре, проникновенно глянула на него Ева.

Она все-таки уговорила его поесть, а потом, следуя рекомендациям медработника, уложила в постель и лишь тогда согласилась выслушать.

— Я уже больше десяти лет вижу такие сны, — собравшись с духом, начал Филипп. — Объемные, цветные, с погружением куда более полным, чем в компьютерной игре от первого лица или даже очках виртуальной реальности. Поскольку я испытываю все ощущения и чувствую запахи и даже вкусы, когда мой аватар охотится. Мясо птиц и в самом деле нежнее и мягче мяса грызунов, — со смущенным видом поделился он. — Я пробовал, когда мы ходили с отцом на охоту.

Любуясь, как солнечный луч пробирается по загорелой мускулистой руке, которая в любой момент могла преобразиться в крыло, Ева с умилением подумала о том, что с таким добытчиком семья нигде не пропадет.

— Родители знают? — осторожно спросила она.

Филипп неопределенно хмыкнул, устраиваясь на боку так, чтобы не травмировать обожженную спину.

— Пришлось рассказать, когда начал по ночам ходить.

«А периодически и улетать в окошко», — подумала Ева, понимая, что Филипп, похоже, переживал все тяготы шаманской болезни.

Она по этой теме писала реферат, да и отец как-то делал репортаж и даже встречался с одним якутским ойуном, но посвящения, конечно, не проходил. Сопоставляя рассказы отца и свои недавние впечатления, Ева предположила, что Филипп полностью менял обличье только в крайних случаях, например, когда речь шла о спасении человеческой жизни и время исчислялось мгновениями. А в снах действовал тот самый аватар, сравнимый с духом-помощником шамана.

— А кому-нибудь еще ты рассказывал о своих «видениях»?

Филипп, помрачнев, покачал головой.

— Да никто не спрашивал. Видимо, ничего странного не замечал или, как Ксюша, находили рациональное объяснение. А к врачам обращаться мы с родителями побоялись. Учет в психоневрологическом диспансере поставил бы крест на вузе моей мечты.

Ева согласно кивнула, даже не пытаясь представить, к каким последствиям в таком нетривиальном случае могло привести применение транквилизаторов и других психотропных веществ. Да и беседы с не имеющими соответствующей подготовки психологами тут тоже вряд ли бы помогли. Она невольно представила себе сокола, запертого в тесной клетке какой-нибудь областной психушки или сломленного, спивающегося охотника или лесоруба, только в общении с природой ощущающего себя живым.

— А как же твой прадед-целитель? — поинтересовалась она.

— Деда Филя к тому времени уже умер, — совсем сник Филипп. — Вот вскоре после его смерти я и начал «летать».

Ева даже зажмурилась, вспоминая занятия по устному творчеству, которое взяла как один из дополнительных курсов в добавление к английскому. По народным поверьям колдуны не могут умереть, пока не найдут преемника, желательно среди родных. Хотя, возможно, у потомков Финиста, от которого Балобановы вели свой род, все происходило как-то иначе. Но почему родителям Филиппа даже в голову не пришло, живя в сердце Сибири, найти знающего шамана? С другой стороны, возможно, Артем Балобанов, унаследовавший от деда частичку ведовства, слишком хорошо представлял, какое это бремя, и хотел сына уберечь?