Сокровенное сказание монголов. Великая Яса
Шрифт:
И покорил Чингисхан тех горделивых журхинцев и сделал все их племя подданными своими [158] .
И понудил тогда же Чингисхан бороться Бури буха и Бэлгудэя [159] . Бури бух был в то время среди покоренных журхинцев. Он, достославный борец во всем улусе, мог запросто уложить наземь Бэлгудэя одним ударом ноги по голени. На этот раз неодолимый Бури бух пал поверженным перед Бэлгудэем.
Захватив плечо Бури буха, Бэлгудэй всем телом навалился на него и бросил взгляд на Чингисхана. И закусил Чингисхан нижнюю губу, и Бэлгудэй уразумел знак Чингисхана. И обхватил он Бури буха и, упершись коленями ему в спину, рывком переломил хребет. И на последнем издыхании молвил Бури бух: «Нет! Бэлгудэю ни за что меня не побороть!
158
Американский ученый Джек Уэзерфорд подметил важные изменения в действиях Чингисхана на пути к единоличной власти над всеми монголоязычными племенами: «Тэмужин провел вторую радикальную реформу в своем стиле правления, которая отметила следующий шаг к верховной власти. В долгой истории степной войны побежденное племя обычно грабили, часть людей забирали в рабство, а остальных оставляли в покое. Побежденные кланы быстро собирались с силами и наносили ответный удар или бежали и присоединялись к вражеским племенам. Тем не менее после победы над журхинцами Тэмужин повел себя вразрез с обычаями. В этом проявилась его твердая решимость прервать бесконечный цикл нападений и ответных набегов и создания и расторжения эфемерных союзов.
Он собрал курултай своих сторонников и провел над высокими предводителями журхинцев показательный процесс, обвинив их в том, что они нарушили свое слово, отказавшись присоединиться к нему в походе против татар, и повели себя бесчестно, напав в его отсутствие на его стойбище. Когда они были признаны виновными, Тэмужин приказал тут же казнить их в назидание другим и в знак цены верности и предательства. Также это было прозрачное послание ко всем родам «белой кости», которое сообщало им, что на привычные привилегии и особое обращение они больше могут не рассчитывать.
После этого Тэмужин совершил еще один беспрецедентный шаг – он захватил земли журхинцев и распределил оставшихся в живых членов этой семьи между семьями своего клана. И хотя многие члены обоих родов решили, что пленных отдают в рабство, как это было принято в степи, «Сокровенное сказание» утверждает, что Тэмужин принял их в свой клан как равноправных членов» (Уэзерфорд Дж. Чингисхан и рождение современного мира. М.: ACT, 2005. С. 118–120).
159
Бури бух был двоюродным братом отца Чингисхана, пользовался большим авторитетом среди журхинцев, поэтому Чингисхан, покарав предателей, журхинских вождей, счел необходимым, дабы окончательно усмирить журхинцев, покончить и с Бури бухом.
Переломив хребет Бури буху, Бэлгудэй уволок прочь его бездыханное тело.
Итак, старшим из семи сыновей Хабул-хана был Охин бархаг. После него следовал Бартан-батор. Его сыном был Есухэй-батор. Третьим сыном Хабул-хана был Хутагт мунгур. Его сыном и был Бури бух. Бури бух в борьбе был сильнее сыновей Бартан-батора. И дружил он с храбрыми сыновьями Охин бархага. И умер достославный в улусе борец Бури бух, позволив переломить себе хребет брату Чингисхана – Бэлгудэю.
И сошлись через год – в год Курицы [160] – в местности Алхой булаг хатагины под водительством Баху чороги, салжуды под водительством Чирхидай-батора, дурвуны под водительством Хачигун бэхи, алчи татары под водительством Жалин буха, ихирэсы под водительством Тугэ маха, хонгирады – Тэрхэг, Эмэл, Алхой, горлосцы под водительством Чонага и Цагана, найманы [161] – Хучугуд и Буйруг-хан, сын Тогтога бэхи мэргэдского – Хуту, ойрадский Хутуга бэхи, а кроме того, Таргудай хирилтуг, Хотун орчан, Агучу-батор и другие тайчуды.
160
Год Курицы (точнее, Петуха) – 1201 г.
161
Найманы – племя, кочевавшее в районах между Хангайским и Алтайским хребтами; найманы считались наиболее культурными из всех монгольских племен; их знать пользовалась услугами уйгурских писцов. Л. Н. Гумилев считал, что найманы – «осколок державы хар-хятадов (киданей)».
И, сойдясь вместе в Алхой булаге, сговорились они возвести в ханы Жамуху, потомка Жажирадая. Тут же забили жеребца и кобылу и дали священную клятву. И откочевали они оттуда к реке Эргунэ (река Аргунь. – A. M. [162] ) и в местности Агу нуга, что находится при впадении реки Гэн в Эргунэ, свершили обряд возведения Жамухи в Гур-ханы [163] . И, возведя Жамуху в Гур-ханы, уговорились они выступать ратью против Чингисхана и Ван-хана.
162
А. М. – А. Мелехин.
163
После того как Жамухе удалось укрепить свои связи с некоторыми родо-племенными группами, враждовавшими с Чингисханом, их аристократические правители провозгласили его гур-ханом (всеобщим ханом). О значении этого события и дальнейших действиях врагов Чингисхана американский исследователь Джек Уэзерфорд писал: «…Жамуха все еще отказывался признать его (Чингисхана. – A. M.) превосходство и стал центральной фигурой в движении кланов «белой кости», которым пришлись не по нраву те изменения, которые Тэмужин вносил в их традиционный образ жизни.
В 1201 г., году Петуха, Жамуха выдвинул свои претензии на роль правителя всех монголов. Бросив вызов Тэмужину и даже его покровителю Он-хану, Жамуха созвал курултай, который присвоил ему древний и почетный титул Гур-ка или Гур-хана, что означает «Вождь над вождями» или «Хан над ханами». Его люди принесли ему новую клятву верности и, чтобы освятить ее, принесли в жертву коня и кобылу.
Жамуха выбрал этот древний титул не только из-за любви к старым традициям, у него был и еще один довольно зловещий повод сделать это. Последним ханом, который носил титул Гур-хана, был дядя Он-хана, правивший хэрэйдами до того, как Он-хан поднял против него восстание и убил его и всех его братьев. Именно во время этого восстания отец Тэмужина Есухэй стал союзником Он-хана. Избрав этот титул, Жамуха во всеуслышание заявил про свои претензии на власть Он-хана, так же как и его вассала Тэмужина.
Если бы Жамухе удалось выиграть эту войну, он стал бы верховным правителем центральной степи. На его стороне были древние и уважаемые кланы, такие как тайчуды, которым когда-то была подчинена семья Тэмужина и которые держали его в рабстве долгие годы. Борьба между двумя монгольскими политическими группами переросла обычный круговорот набегов и разграблений, она стала войной не на жизнь, а на смерть между Жамухой и Тэмужином. Ставкой в этой войне стала верховная власть над Степью» (Уэзерфорд Дж. Чингисхан и рождение современного мира. ACT, 2005. С. 122–123).
Когда Чингисхан сидел в Хурэлху, к нему явился и оповестил о сговоре том Хоридай из племени Горлос. И передал Чингисхан сие известие Ван-хану, и тот собрал рать свою и тотчас пришел к Чингисхану. По пришествии Ван-хана порешили они выступить против Жамухи. И двинулись они ратью общей вниз по Керулену. И послал Чингисхан в передовую разведку Алтана, Хучара и Даридая, а Ван-хан послал Сэнгума, Жаха гамбу и Билгэ бэхи.
А перед тем выставили они заставы дозорные в Энэгэн гуйлэту и далее в урочищах Цэхцэр и Чихурху. И достигли разведчики наши – Алтан, Хучар, Сэнгум и другие – урочища Утхияа и хотели было сойти с коней и здесь расположиться, как вдруг наехал на них гонец с дозорной заставы, что выставлена была в урочище Чихурху, и известил, что вороги идут. И, не сходя с коней, порешили они ехать навстречу вражеской разведке, дабы все толком разузнать.
И наехали они на вражеский разъезд и вопрошали: «Кто вы будете?»
А были это посланные Жамухой в разведку тайчудский Агучу-батор, найманский Буйруг-хан, сын мэргэдского Тогтога бэхи Хуту и ойрадский Хутуга бэхи. Передовые разведчики наши, перекликаясь с неприятельскими, уговорились сойтись в сражении завтра, потому как смеркалось уже. И воротились они в стан главных сил, где и заночевали.
А назавтра сошлись две рати в сражении в урочище Хойтэн. И бились они, попеременно тесня друг друга; Буйруг-хан и Хутуга владели волшебством обрушивать ненастье на ворогов своих. И принялись они шаманить, вызывая ливень или ураган на головы ратников Чингисхана. Но разверзлись хляби небесные над ними самими. И скользили их ноги и вязли в непролазной грязи. «То гнев небесный пал на нас!» – возопили они, и разбежалось воинство Жамухи в разные стороны [164] .
164
Судя по древним источникам, ни численное превосходство, ни волхвование найманских шаманов не принесли Жамухе и его союзникам успеха в решающем сражении в урочище Хойтэн (1202 г.). Действия их были разрозненными по причине отсутствия единого руководства, в то время как войска Чингисхана и Ван-хана, своевременно оповещенные своим сторонником из рода горлос Хоридаем, сделали маневр и, заняв лучшие позиции, сами перешли в наступление. Когда же найманские шаманы попытались, как пишет автор «Сокровенного сказания монголов», «волшебством обрушить ненастье… на головы ратников Чингисхана, разверзлись хляби небесные над ними самими. И скользили их ноги и вязли в непролазной грязи. «То гнев небесный пал на нас!» – возопили они, и разбежалось воинство Жамухи в разные стороны».
Так красноречиво свидетельствовал автор «Сокровенного сказания монголов» о бесславном конце, пожалуй, последнего, упомянутого в древних источниках, столь крупного античингисова союза.
Найманский Буйруг-хан отделился от Жамухи и двинулся на Южный Алтай в направлении Улуг тага. Сын Тогтога мэргэдского Хуту направился к реке Селенге. Ойрадский Хутуга бэхи, желая осесть в лесах, пошел по направлению Шисгиса (Шишгида). Тайчудский Агучу-батор двинулся на Онон. Сам Жамуха, пограбив в ханы его возведший народ, поспешил обратно вниз по реке Эргунэ [165] .
165
Рашид ад-Дин в «Сборнике летописей» сообщает нам о том, что Жамуха после этого сокрушительного поражения «разграбил жилища тех племен, которые возвели его на царствование, [и] явился к Чингисхану с проявлением рабской покорности» (Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. 1. Кн. 2. С. 122).
«Сокровенное сказание монголов» факта прихода Жамухи к Чингисхану не подтверждает, но свидетельствует о том, что Жамуха после распада воинства античингисовой коалиции «поспешил обратно к реке Эргунэ (Аргунь. – A. M.)… Ван-хан стал преследовать Жамуху Чингисхан погнался вслед за Агучу-батором, двинувшимся в пределы тайчудские». Так разошлись, в прямом и переносном смысле, пути-дороги Ван-хана и его многолетнего вассала Чингисхана. Забегая вперед, скажем, что последующие два года станут периодом их открытой конфронтации, который завершится крахом хэрэйдского предводителя.
Когда распалось воинство Жамухи, Ван-хан стал преследовать Жамуху, Чингисхан погнался вслед за Агучу-батором, двинувшимся в пределы тайчудские на реку Онон. Агучу-батор, придя в свой удел, понудил людей своих бежать за Онон, а сам вместе с Хотун орчаном собрал лучших мужей тайчудских, выстроил их в порядки боевые и ждал подхода Чингисхана, дабы сразиться с ним. И подошла рать Чингисхана и ввязалась в сражение с тайчудами [166] . И много крови пролилось в тот день. А с наступлением темноты уснули ратники мертвым сном на том месте, где сражались. И бежавший народ тайчудский, расположившись куренем, спал тут же на поле брани вместе с ратниками.
166
Автор «Сокровенного сказания монголов» сообщает, что после того, как было рассеяно воинство античингисовой коалиции, Чингисхан направил своих ратников вслед за остатками тайчудских войск. Несомненно, Чингисхан решил раз и навсегда покончить с вождями тайчудов, по вине которых 30 лет назад распался улус его отца Есухэй-батора, а он сам перенес столько бед и лишений, преследований и унижений.
Благодаря неизвестному и поныне автору «Сокровенного сказания монголов» мы становимся очевидцами сражения Чингисхановой рати против «лучших мужей тайчудских», сочувствуем страданиям тяжелораненого в этом бою Чингисхана, восторгаемся преданностью и готовностью к самопожертвованию его соратника Зэлмэ, которому Чингисхан воистину «животом обязан».
В этом ярком, эпическом повествовании Чингисхан предстает перед нами человеком, искренне благодарным боевым соратникам и всем простым аратам, протянувшим ему руку помощи в трудную минуту. Он мудр и великодушен в отношении людей честных, даже если они воевали против него, но затем сами пожелали встать под его знамена, как это получилось в историях с Зургадаем и стариком Ширгэтом и его сыновьями. В обоих случаях при принятии решения о приближении к себе этих людей Чингисханом прежде всего учитывались их честность и искреннее желание «в услужение всю силу положить», а также, и это было не менее, если не более значимо для него, их преданность своему прежнему господину.
Чингисхан в сражении с тайчудами был ранен в шею. Хлеставшая из раны кровь никак не останавливалась, и Чингисхан страдал неимоверно, и силы покидали его. С наступлением темноты он расположился ставкой тут же, на поле брани.
Зэлмэ, обагряя губы, то и дело отсасывал закупоривавшую артерию кровь Чингисхана [167] . И так, набирая полный рот крови, а потом сплевывая ее тут же рядом, он просидел около лежмя лежащего Чингисхана до глубокой ночи; и никого другого он не подпускал к владыке.
167
Зэлмэ – один из первых нукеров, сподвижников Чингисхана; еще в 1178 г. был приведен отцом Жарчудаем из племени урианхай и отдан в услужение семье Чингисхана. Зэлмэ принимал непосредственное участие во всех сражениях Чингисхана, был ему беззаветно предан, внес большой личный вклад в дело создания единого Монгольского государства. Поскольку использование отравленных стрел было в то время делом обычным, иного способа спасти Чингисхана от заражения крови и смерти у Зэлмэ не было.
За полночь Чингисхан пришел в себя и молвил: «Кровь наконец-то запеклась. Теперь меня лишь жажда мучит».
И тогда Зэлмэ сбросил с себя одежду – дэл, гутулы, малахай [168] , и остался он в одном исподнем. И пробрался он во вражеский курень и стал шарить по телегам, окружавшим кольцом стан тайчудский, но так и не нашел нигде кумыса. Видно, бежавшие тайчуды выпустили кобылиц пастись недоеными. Не найдя кумыса, он прихватил с одной телеги огромный бурдюк с простоквашей и, взвалив его на себя, поспешил восвояси.
168
Дэл, гутулы, малахай – халат, кожаные сапоги и зимний головной убор монголов.
Само Небо покровительствовало Зэлмэ: ни одна душа не прознала про то, как он проник в неприятельский стан и как оттуда вернулся. И принес Зэлмэ бурдюк с простоквашей, развел ее водой, которую тут же отыскал; и, разведя водой простоквашу, дал испить Чингисхану.
И испил Чингисхан, трижды переводя дух; и, приподнявшись, сел и молвил он: «Мой взор прояснился, и чувствую я облегчение».
Тем временем уже рассвело. И узрел Чингисхан, что вся земля вокруг того места, где они сидели, покрыта кровавой жижей. И вопрошал он Зэлмэ: «Что вижу я вокруг?! Зачем не удалялся ты, отплевывая кровь мою?»