Сокровенное сказание монголов. Великая Яса
Шрифт:
И молвил Чингисхан: «Вы, подданные хана Таргудая! Когда бы господина своего вы пленником доставить мне посмели, впредь моего доверья вы б лишились. Самих бы вас и семьи ваши также вполне уместно было б извести. Вот почему, когда я узнаю, что хану оказали вы почтенье и милосердную свою явили душу, такое одобряю я вполне». Сказав сии слова, Чингисхан призрел старика Ширгэта и сыновей его.
Спустя некоторое время, когда Чингисхан пребывал в местности, именуемой Дэрсут, пришел к нему хэрэйдский Жаха гамбу [172] и поклялся во дружестве. В ту пору ополчились на Чингисхана мэргэды. Но Чингисхан и Жаха гамбу дали отпор недругам силами общими. И пришли тогда же под водительство владыки тумэн тубэгэнцы и олон донхайдцы и прочие роды хэрэйдские, оставившие свои пределы и разбредшиеся [173] .
172
Жаха гамбу (при рождении нареченный Хэрэйдаем) – третий сын хэрэйдского хана Хурчахус Буйруга; детские и отроческие годы провел в плену у тангудов; за свои недюжинные способности был у них в почете и получил прозвание Жаха гамбу, т. е. «великий эмир страны». По возвращении на родину стал предводителем одного из родственных хэрэйдских племен. В зависимости от расстановки сил в хэрэйдском сообществе Жаха гамбу то поддерживал Торил-хана, то находился к нему в оппозиции. Жаха гамбу неоднократно переходил на сторону Чингисхана, породнился с ним: одна из дочерей Жаха гамбу стала женой Чингисхана, две другие – женами его детей, Жочи и Тулуя.
173
В XII–XIII вв. хэрэйдское сообщество составляли шесть родственных племен: донхайд, жиргэн (чирхир), сахиад, тумэн тубэгэн, эрихэ, онгужин. Среди предводителей этих племен шла постоянная борьба за верховенство над всем хэрэйдским сообществом, апогеем которой и стали события, которые будут описаны в следующей главе.
По свидетельству «Сокровенного сказания монголов», эти племена (тумэн тубэгэнцы и олон донхайдцы) участвовали в сражении между хэрэйдами и дружиной Чингисхана в 1203 г., поэтому приход остатков этих племен к Чингисхану был возможен только после осени 1203 г.
Владыка хэрэйдов Ван-хан был некогда крепко дружен с Есухэй-батором, отцом Чингисхана, и стали они побратимами [174] . А история их побратимства такова.
Ван-хан погубил младших братьев отца своего – Хурчахус Буйруг-хана, чем прогневал дядьку по отцу – Гур-хана [175] . И ополчился на него Гур-хан и побил его в сражении. И укрылся Ванхан в ущелье Харагун и, выбравшись оттуда едва живым с сотней мужей своих, пришел к Есухэй-батору. И призрел его хан Есухэй и стал самолично во главе рати своей и, повоевав Гур-хана, понудил его бежать в страну Хашин [176] , а подданных, имущество и скот его отдал Ван-хану. С тех самых пор андами-побратимами они стали.
174
Российский монголовед Б. Я. Владимирцов дает такую характеристику племени хэрэйдов и его вождю Торил-хану (Ван-хану): «Хэрэйды были народом кочевым, говорили на монгольском наречии, но в культурном отношении стояли несколько выше монгольских племен, вроде татар, тайчудов и других. Среди них было довольно распространено христианство несторианского толка, имели они сношения и с культурным народом тангудами – Си-ся, которые в ту пору владели северо-западными окраинами Китая, и с разными народами, населяющими Туркестан и Семиречье.
Ван-хан совершенно незаслуженно сделался знаменитой личностью, в особенности в Европе, куда проникли и нашли себе горячий отклик легендарные сказания о царе-священнике Иоанне, который будто бы блистательно правит христианским народом где-то на отдаленном Востоке; титул «Ван-хан» дал повод отождествить легендарного попа Иоанна с хэрэйдским ханом. На самом же деле Торил-хан хэрэйдский был незначительной личностью; жестокий и коварный, он, несмотря на то что был очень энергичен, не обладал совершенно качеством, необходимым для того, чтобы успешно стоять во главе кочевого государства. Несколько раз поэтому он попадал в тяжелые положения, из которых ему помогал выйти, между прочим, и Есухэй-батор» (Владимирцов Б. Я. Чингисхан. – В кн.: Владимирцов Б. Я. Работы по истории и этнографии монгольских народов. М.: «ИФ «Восточная литература» РАН, 2002. С. 154).
175
Рашид ад-Дин обратил внимание читателей на двух разных Гур-ханов: «Гур-ханы, которые были государями в Мавераннахре и Туркестане, [происходят] из народа карахитай (киданей. – A. M.). Этот же Гур-хан был сыном Маркуза, царя хэрэйдов. [Это надо заметить], чтобы не ошибиться» (Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. 1. Кн. 1. С. 127–130).
176
Имеется в виду страна тангудов; название Хашин происходит от китайского Хэ Си – «страна с правой стороны реки»; имеется в виду река Хуанхэ.
Впоследствие младший брат Ван-хана – Эрхэ хар, страшась быть убитым старшим братом своим, перекинулся на сторону найманского Инанча-хана. И ополчился тогда Инанча-хан на Ван-хана и понудил его бежать прочь [177] . Скитаясь, прошествовал Ван-хан через три града, пока не достиг пределов Гур-хана хар хятанского [178] . Но и с ним не поладил Ван-хан. И отошел он от Гур-хана и бродил по уйгурским и тангудским городам, в пути перебиваясь пищей скудною. Доя пять дойных коз и точа на еду кровь верблюда, насилу добрался Ван-хан до озера Гусэгур.
177
После того как Тэмужин был провозглашен ханом улуса «Все Монголы» и Торил-хан благословил это решение сородичей своего названого сына, хан хэрэйдов на некоторое время пропал из поля зрения авторов древних источников, в том числе и «Сокровенного сказания монголов». Очевидно лишь то, что он не вмешался в конфликт двух побратимов, Тэмужина и Жамухи, и не поддержал одного из них в «сражении тринадцати куреней». По-видимому, именно в это время в ханстве хэрэйдов вспыхнул и постепенно разгорался свой конфликт, о котором повествует «Сокровенное сказание монголов». В конце концов в 1196 г. один младший брат Ван-хана, Эрхэ хар, воспользовавшись отсутствием Ван-хана и его воинства в родных кочевьях (они в это время воевали с татарами), «перекинулся на сторону найманского Инанча-хана», и последний «ополчился на Торил-хана и понудил его бежать прочь». По-видимому, найманам удалось застать врасплох возвращающееся из похода воинство Ван-хана, разбить его и вынудить спасаться бегством.
А другой младший брат Ван-хана, Жаха гамбу, и «много люда хэрэйдского, оставившего свои пределы и разбредшегося», чуть позднее пришли под водительство Чингисхана. Очевидно, Чингисхан не смог прийти в тот момент на помощь Торил-хану (Ван-хану) вследствие того, что сам воевал в это время с журхинцами.
Когда же после долгих мытарств, описанных в «Сокровенном сказании монголов», Ван-хан «насилу добрался» до кочевий Чингисхана, тот, памятуя о прежней дружбе своего отца с ханом хэрэйдов и помощи и поддержке, которую последний оказал ему в недавнем прошлом, самолично встретил его и призрел в курене своем. И, конечно же, Чингисхан проявил благородство: вернул своему названому отцу его бывших подданных, которые к нему примкнули, и в дальнейшем способствовал тому, чтобы народ хэрэйдский вновь собрался под водительство своего хана.
Несомненно, помощь, оказанная Чингисханом своему названому отцу, укрепила и его собственный авторитет среди монголов. Но самое главное то, что «положение Чингисхана и Ван-хана существенно изменилось. Да, первый по-прежнему называл себя вассалом хэрэйдского хана и величал его «ханом и отцом», но, спасши его от верной гибели и восстановив на троне, уже обращался с ним как с ровней» (Груссе Р. Чингисхан. Покоритель вселенной. М.: Молодая гвардия, 2000. С. 76).
178
Хар хятаны (кара-хитаи) – киданьский народ, который после прекращения существования киданьской империи Ляо в 1125 г. под водительством Елюй Даши двинулся на запад, где была основана Кара-хитайская держава, которая в начале XIII в. включала в себя «Западную Джунгарию от реки Имиля на севере и Семиречье до реки Чу на юге… К югу от реки Чу и Центрального Тянь-Шаня лежала гораздо большая территория, подвластная гур-хану по праву завоевателя.
На юге она была ограничена волнами Амударьи, на западе – Аральским морем, так как хорезмшахи признали верховную власть гур-хана, на востоке – богатым оазисом Хотаном. Кашгар, Самарканд, Бухара и Термез, так же как Хорезм и Хотан, имея своих собственных правителей, после Катванской битвы сочли за благо платить гур-хану необременительную дань, что гарантировало им покой и отсутствие необходимости организовывать дорогостоящую оборону северной границы» (Гумилев Л. Н. В поисках вымышленного царства. СПб., 1994. С. 116–117).
Чингисхан, памятуя о прежнем побратимстве Ван-хана с отцом своим, Есухэй-батором, отослал к нему навстречу Тахайбатора и Сухэхэй жэгуна, а потом и сам встретил его у истоков Керулена. Сжалился Чингисхан над вконец отощавшим от голода Ван-ханом и обложил оброком аратов своих в его пользу и призрел в курене своем. Вместе откочевав, провели они зиму в урочище Хубахала [179] .
Тем временем младшие братья Ван-хана поносили его словами гневными:
«У брата старшего Ван-хана Страшны зловещие повадки: Он близких родственников наших Уничтожает без оглядки. Видать, и наш черед наступит: Убьет – по ветру прах размечет. Как дальше жить? Ведь этак род наш Он оборвет иль изувечит. К хар хятанам теперь подался — Защитников он ищет там. Без хана наш улус остался… Как дальше жить? Что делать нам?179
Описанные выше события происходили в 1194–1196 гг.
Видать, запамятовал он, как семи лет от роду в мэргэдский плен попал и как молол мэргэдское зерно с зари и до зари в Бур хээре, что на Селенге. И как отец наш, Хурчахус Буйруг-хан, беднягу вызволил, повоевав мэргэдов. Забыл, и как верблюдов пас у Ажай-хана, когда его в тринадцать лет татары вместе с матерью пленили, и как, бежав от Ажай-хана, явился ненадолго восвояси.
Не помнит он, и как потом, найманами гонимый, переметнулся к хар хятанскому Гур-хану, сидящему на Чуе в землях Сартаульских [180] , и как, покинув хана через год, скитался по уйгурским и тангудским градам, в пути перебивался скудной пищей – доил пять дойных коз и кровь верблюда на еду себе точил; и как едва живым явился к Тэмужину, который, в курене своем его призрев, аратов обложил оброком в его пользу. Все это позабыл Ван-хан, и подлы нынче замыслы его».
180
Земли Сартаульские – территория Туркестана.
Алтан ашух донес Ван-хану о том, что сказывали про него мятежные братья. И похватали тогда ханские нукеры Хутура, Хулбари, Арин тайши и прочих. И лишь Жаха гамбу удалось бежать и добраться до найманов.
Ван-хан согнал схваченных братьев в одну юрту и, приступив к ним, молвил: «Вы что-то говорили меж собой о том, как я скитался по уйгурским и тангудским землям?! О, недостойные! Что вы еще себе позволили задумать?» И с этими словами наплевал он в лицо братьям своим, и, глядя на него, все бывшие в юрте хэрэйды стали плевать в недостойных.
Осенью года Собаки [181] ополчился Чингисхан на люд татарский [182] из четырех родов: Цаган татар, Алчи татар, Тутагуд татар, Алухай татар. Но прежде он изрек закон [183] : «Покуда неприятеля тесним, никто не смеет у поживы мешкать! Повержен враг – и все его добро считается тогда добычей нашей, тут наступает время дележа.
181
Год Собаки – 1202 г.
182
Чингисхан сразу после разгрома тайчудов в 1202 г. решил одним ударом покончить и с этой «зияющей раной на теле Монгольского государства». «Он повелел произвести всеобщее избиение татар» (Рашид ад-Дин), дабы «отомстить за все старое и обеспечить себе тыл для будущих возможных походов против племен, населявших Среднюю Монголию» (Б. Я. Владимирцов).
Рашид ад-Дин свидетельствует, что сила татарских племен, ранее насчитывавших 70 000 домов, к концу XII в., особенно после их разгрома в 1196 году их бывшим сюзереном, чжурчжэнями, которых поддержало воинство Чингисхана и Ван-хана, заметно ослабла. Очевидно, и поэтому Чингисхан выступил против татар самостоятельно, без своего союзника, Ван-хана.
183
«Сокровенное сказание монголов» сообщает, что походу на татар предшествовал принятый Чингисханом указ, целью которого было укрепление дисциплины в его рати. Джек Уэзерфорд так оценил эти нововведения Чингисхана: «В этой войне против татар Тэмужин провел еще одну серию радикальных изменений в законах, которые царили в Степи на протяжении столетий.
Эти изменения, с одной стороны, оттолкнули от него нескольких традиционно настроенных сторонников из аристократических кланов, но с другой – укрепили стократно любовь и верность, которыми он пользовался у бедных и неблагородных родов, чью жизнь он улучшил.
Совершая набег за набегом, Тэмужин осознал, что повальное стремление к разграблению чужих гэров (юрт, жилищ. – A. M.) становится препятствием на пути к полной победе над врагом. Вместо того чтобы преследовать убегающих воинов противника, нападающие обычно отвлекались на грабеж. Такая система ведения войны позволяла многим воинам спастись и со временем вернуться, чтобы отомстить. В связи с этим Тэмужин решил приказать своим войскам отложить разграбление поселений до того момента, когда будет достигнута полная победа над татарами. Тогда можно было бы провести разграбление более организованно: вся добыча была бы собрана в его руках с тем, чтобы он справедливо распределил ее между всеми своими соратниками…
Другое его нововведение заключалось в том, что он приказал передавать долю погибших во время похода воинов их вдовам и сиротам… Такая политика не только подарила ему поддержку со стороны беднейших людей в племени, но и усилила верность его солдат, которые были уверены, что, даже если их убьют в бою, заботу об их семьях возьмет на себя хан…
Взяв на себя распределение всего награбленного богатства, Тэмужин снова урезал освященные обычаем привилегии благородных родов, которые обычно сами делили между собой добычу. Это вызвало у многих из них сильную ярость, и некоторые даже перешли на сторону Жамухи, еще более углубив вражду между «белой костью» и простыми кочевниками.
Тэмужин вновь показал, что, вместо того чтобы рассчитывать на кровные узы и силу обычая, члены его племени могут обращаться за помощью непосредственно к нему. Таким образом, он заметно централизовал управление кланом и одновременно усилил преданность своих подданных» (Уэзерфорд Дж. Чингисхан и рождение современного мира. М.: ACT, 2005. С. 128–130).
Когда же нам случится отступать, всем следует вернуться к месту, откуда шли мы в бой. А кто его немедля не займет, тот предал нас и будет умерщвлен!»
И сразился Чингисхан с татарами в местности Далан нумургэс [184] и понудил их спасаться бегством. И гнали татар вплоть до урочища Улхой шилугэлжид, где их и полонили.
Когда усмиряли знать татарскую из родов Цаган татар, Алчи татар, Тутагуд татар, Алухай татар и брали в полон народ татарский, Алтан, Хучар и Даридай преступили закон, что изрек Чингисхан, замешкались, позарившись на поживу.
184
Эта местность находится в районе слияния рек Халхин-гол и Нумургу-гол.
«Ужель мужи мои не держат слова, закон, реченный мною, не блюдут?!» – вознегодовал Чингисхан. И отослал Чингисхан к ним Зэв и Хубилая [185] , и отобрали они у Алтана, Хучара и Даридая коней татарских и прочую поживу, что те успели захватить.
Одолев и полонив татар, Чингисхан призвал к себе ближайших сродников; и держали они совет, как быть с полоненными татарами. И порешили на сходе том Чингисхан и сродники его:
«Паршивые татары искони Губили дедов наших и отцов. Чтобы покончить с ними навсегда, Мы уничтожим каждого из них, Кто перерос тележную чеку [186] , А женщин их и маленьких детей По семьям в услуженье разобрать, И – пребывать рабами им навек».185
Хубилай – один из четырех «верных псов» Чингисхана; родом из племени барулас. В 1206 г. был назначен Чингисханом главнокомандующим войсками единого Монгольского государства.
186
После разгрома татар и пленения татарского народа на сходе ближайших сродников и соратников Чингисхана «держали они совет, как быть с полоненными татарами». Описание этого схода и последовавшей за ним беспощадной расправы над недругами-татарами дает автор «Сокровенного сказания монголов», который повествует о решении Чингисхана и его сродников и соратников «покончить с ними навсегда» как о естественном, закономерном акте возмездия в отношении «искони губившего их дедов и отцов» народа.
Современными учеными факт истребления татар Чингисханом трактуется неоднозначно. Так, российский ученый Е. И. Кычанов считает, что «кровавое избиение татар, хотя и было в духе той среды и тех лет, не могло не напугать своей жестокостью современников. Сбывалось мрачное пророчество Чингисова рождения с куском запекшейся крови в руке. Монголия, которая, как, по крайней мере, полагает современная наука, жаждала объединения, могла впервые воочию увидеть ту цену, которую она за него заплатит. В междоусобных войнах татаро-монгольских племен рождался тот их истребительный характер… который потом, когда они выплеснутся за пределы Монголии, заставит содрогнуться весь мир» (Кычанов Е. И. Жизнь Тэмужина, думавшего покорить мир. М.: ИФ «Восточная литература» РАН, Школа-Пресс, 1995. С. 115).
Иного мнения по этому вопросу придерживается монгольский исследователь Ж. Бор, который не склонен объяснять факт почти поголовного истребления мужской части татарского народа «природной, дикой жестокостью» Чингисхана, но считает, что «татары на протяжении почти ста лет являлись приспешниками чужеземцев, источником раскола и разрозненности монгольских племен. И у Тэмужина не было иного способа одним махом разрешить ситуацию, угрожавшую самостоятельности монгольского государства, нежели применить репрессивные меры» (Бор Ж. Чингис – прирожденный дипломат (на монг. яз.). Улан-Батор, 2004. С. 27).
Когда сродники расходились со схода, Их чэрэн приступил к Бэлгудэю и спросил его: «О чем уговорились сродники твои?» И молвил ему в ответ Бэлгудэй: «Всех вас, татар, кто выше чеки колеса, мы порешили истребить!»
Услышав эти слова Бэлгудэя, Их чэрэн бросил клич, и собрались мужи татарские заедино и встали стеной неприступной. И много полегло ратников наших, когда штурмовали ряды татарские. Насилу одолев их, Чингисхан приказал рубить им головы, примеряя к чеке колесной. Тут татары повыхватывали припрятанные в рукавах ножи, желая умереть, главою возлежа на вражьем теле. И снова много наших полегло. И порубили, наконец, головы татарам, всем, кто выше чеки колесной.
И изрек тогда Чингисхан закон: «Все то, о чем договорились мы на сходе, брат Бэлгудэй вмиг разгласил врагу. И вот какой нам нанесен урон! Отныне да не будет Бэлгудэй на сход допущен. Покуда держим мы совет, пусть он порядок наблюдает за дверьми, споры и тяжбы разбирает. И лишь когда, испив вина, закончим мы совет, ему и Даридаю войти к нам в ставку будет можно!»
Тогда же Чингисхан соблаговолил взять себе в жены Есухэн хатан – дочь татарского Их чэрэна. И молвила Есухэн хатан, обласканная Чингисханом: «Хан соизволил в жены взять меня – знать, позаботится он о моей судьбе. Но, право, более достойна будет хана сестра моя по имени Есуй. Сосватана она была недавно. Неведомо, однако, мне, куда она от разоренья скрылась».