Чтение онлайн

Из письма Владыки: «… Слава Богу за все – иза тюрьму, слава Ему, что не обошел Он меня своею милостью». Сердце архиерея, и так не особо здоровое, в тюрьме начало сдавать. Добиться какой-либо врачебной помощи было практически невозможно, но все же стараниями духовных чад удалось перевести епископа Серафима в тюремную больницу, или, как тут ее называли, – околоток. В больнице Владыка встретил арестованных отцов из храма Христа Спасителя [19] . В Бутырской тюрьме епископ Серафим сложил Акафист Страждущему Христу Спасителю: «В несении Креста спасительного, десницею Твоею мне ниспосланного, укрепи меня, в конец изнемогающего…»

17/30 марта 1923 года, в день памяти святого Алексия, человека Божьего, епископу Серафиму зачитали приговор: «Два года ссылки в Северный край (Коми область) на вольном поселении». Это было лучшее, чего можно было ожидать от новых властей. В апреле перевели в Таганскую тюрьму. «В Таганской тюрьме, – хлеба давали от полфунта до 3/4 фунта в день. Этот кусок назывался… “пайкой”, и он служил в тюрьме денежной единицей… Днем предлагали суп – нередко из гнилого конского мяса, такой зловонный, что обычно арестованные отказывались его принимать: дежурный с грохотом прокатывал медный котел с этой похлебкой до уборной… На второе мы получали 2–3 ложки гороховой каши; к ужину давали то же, что и на обед, да три раза в день выдавали кипяток… Камера… – узкая каменная келья, имеющая пять шагов в длину и 2,5 шага в ширину. К одной стене привинчена кровать, в прежнее время она с 8 часов утра подтягивалась к стене и запиралась на замок. Другие две-три кровати устраивались из старых коек, укрепленных на железных ведрах (парашах). Маленький столик привинчен к стене. В двери знаменитый глазок, вверху, под потолком, окно с толстой железной решеткой… Если влезть на окно, можно видеть Москву: серо-желтые стены и башни Спасского монастыря (там концентрационный лагерь человек на 500); весь обрамленный зеленью Донской монастырь, с другой стороны пылает в лучах червонным золотом Храм Христа Спасителя…» (Из воспоминаний заключенного В.Ф. Марцинковского).

После тюремного заключения здоровье Владыки Серафима было подорвано. Епископ Арсений и матушка Фамарь благословили Анну Патрикееву в долгую дорогу: Владыка Арсений – образом Архангела Михаила, а игумения – финифтевым образком Богоматери «Умиление», раньше принадлежавшим преподобномученице Елизавете Феодоровне. Сохранилось прошение Анны Патрикеевой в «Красный Крест», датированное 31 марта/13 апреля 1923 года: «Прошу Вас взять на себя труд ходатайствовать перед Президиумом ГПУ, чтобы высылаемый Серафим Иванович Звездинский отправлялся не этапным порядком, или же, если можно, разрешить мне сопровождать его до места ссылки как родственнице и фельдшерице, ввиду крайней слабости его здоровья». Анна Сергеевна Патрикеева. (Росчерк – «Исполнено») [20] . Этап ожидали в конце апреля.

30 апреля/13 мая Анна попрощалась с родными и отправилась в далекий, неведомый, но благословенный путь. Сопровождать Владыку в ссылку поехала еще одна духовная дочь его – Клавдия (Лешкевич), инокиня Борисоглебского монастыря. В 4 часа открылись тяжелые врата Таганки, и под конвоем стали выводить заключенных. В скорбном шествии рядом с Владыкой Серафимом оказались: епископ Ковровский Афанасий (Сахаров), епископ Петергофский Николай (Ярушевич), епископ Вязниковский Корнилий (Соболев) и питерские протоиереи: отец Александр Беляев и отец Петр Ивановский. Духовенство перегнали на Ярославский вокзал, где посадили в «столыпинский» вагон. В ночь на 1/14 мая, под праздник иконы Божией Матери «Нечаянная Радость», отошел от перрона поезд, увозя пастырей в далекое изгнание.

Образ преподобноисповедника Афанасия (Сахарова)

В Ростове была первая остановка. Анна и Клавдия, сопровождавшие Владыку в последнем вагоне, смогли его увидеть и получить благословение. Епископ Афанасий был в этот день именинник и праздновал день своего Ангела в пути… В Вятке ждали этапа около двух недель. Заключенные – в вятской тюрьме, сестры – у духовной дочери епископа Павла (Борисовского). Здесь можно было приносить передачи узникам, и даже разрешили свидание, поэтому пастыри могли хоть немного вздохнуть после тяжелого переезда. В Котласе всех ждала большая радость – впервые за тюремное житье отцы были полностью расконвоированы и получили, хоть мнимую, но свободу. По воспоминаниям духовных детей епископа Серафима, здесь он встретился с Владыкой Петром (Полянским) – будущим Местоблюстителем Патриаршего Престола (он находился в это время в ссылке в Великом Устюге, в 80 км от Котласа).

Дальнейший путь лежал по реке Вычегде до Усть-Сысольска. Это была древняя земля, освященная подвигом преп. Стефана Великопермского, просветителя зырян. Здесь в XIV веке преподобный Стефан построил первый православный храм, здесь он служил, кротостью и любовью побеждая язычество. Теперь Господь привел на землю зырянскую новых мучеников, освятивших этот Божий край своими молитвами и подвигами.

Митрополит Кирилл (Смирнов)

От Котласа до Усть-Сысольска плыли на пароходе «Тарас Шевченко». Владыка Серафим утром совершал свое келейное правило, читал Священное Писание, беседовал с епископом Николаем (Ярушевичем), жившим с ним в одной каюте. В Усть-Сысольске их скитальческие пути разойдутся: Владыка Николай будет отправлен в ссылку в Усть-Кулом – небольшой поселок на реке Вычегде, а епископ Серафим – в Визингу. В Усть-Сысольске отцы встретились с митрополитом Казанским и Свияжским Кириллом (Смирновым), впоследствии первым кандидатом на должность Патриаршего Местоблюстителя. Власти боялись бескомпромиссного и независимого Владыку Кирилла и арестовали его в первый раз еще в 1919 году (тогда он был митрополитом Тифлисским и Бакинским). Стойкость его в вере и верность Церковным канонам были известны еще во времена его епископского служения.

В Усть-Сысольске, 20 мая/2 июня, в день Святителя Алексия, митрополита Московского, на престольный праздник Чудова монастыря, служили первую Божественную литургию. Но не успели немного обжиться, как снова в дорогу – епископу Серафиму, отцу Филарету и отцу Иоанну Муравьеву пришло распоряжение отправляться дальше – в Визингу, за триста верст от Усть-Сысольска.

Прибыли они в Визингу только на третий день. Найти место для жилья было практически невозможно – к ссыльным везде относились, как к преступникам. Но потом Господь послал добрых людей, которые жили рядом с Визингой, в селе Среднем Кольеле. Они и приютили у себя странников. «Местом спасительного изгнания» называл Владыка Серафим свою первую ссылку. Ежедневно он совершал все Богослужения дневного круга. Утро начинал с правила, затем служил Божественную литургию, за ней – чтение Священного писания. После обеда – девятый час, повечерие, три канона и акафист, в 6 вечера – вечерня и утреня. Перед сном – молитвы на сон грядущим, а потом еще пятисотница и монашеское правило.

Летом молился в лесу. Он устроил себе здесь пустыньку – круглый холмик, на котором послушницы из камушков выложили на греческом языке слова «исполла эти деспота». В праздники служили соборно – Владыка, игумен, четыре ссыльных протоиерея и иерей. Анна вышила батюшке облачение, связала ковер с орлецом, сделала панагию с камушками, митру, крест, палицу, а зыряне вырезали из дерева дикирий и трикирий. На изгнаннические богослужения приходили местные жители. Смысла тропарей и молитв они не понимали, но молились очень искренне, прикладывали руки к груди и все говорили: «О Господи, о Господи». Матери приносили своих детей под благословение Владыке, детишки прибегали за конфетами, а те, которые постарше, называли Владыку «Тихон» – видно, он вызывал у них в воображении образ Патриарха.

Весной 1925 года окончился срок ссылки. Сколько радости было, когда в день Благовещения Пресвятой Богородицы пришла весть об освобождении! Но тут же радость была омрачена телеграммой о смерти Святейшего Патриарха. В этот день Владыка отправляет своей пастве письмо: «Всем, всем, всем оставшимся верным дмитровцам. Мир вам, утешение в скорбях ваших, исцеление в болезнях ваших, терпение в долгой разлуке нашей, родные мои, возлюбленные о Господе Иисусе, дорогие, приснопоминаемые в недостойных молитвах моих, дмитровцы мои, Бога любящие и Богом любимые чада мои, мир вам и благословение. Давно не видал я уже вас, давно не молился с вами, давно не причащал вас Чашей Вечной Жизни, давно не беседовал с вами усты ко устам, лицем к лицу, давно… Паства моя любимая, потом моим политая, трудами моими вспаханная, в болезнях немалых засеянная. Блюди убо, зорко смотри, да не плевелы греха, неверия или раскола покроют тебя. Да цветешь ты присно цветами веры православной, апостольской, святительской, да благоухаешь ты надеждой на всеблагий и премудрый Промысел Божий, скорбями и испытаниями грехи наши очищающий, да не увянет в тебе присно любовь христианская, все покрывающая, прощающая, немощи немощных носящая, а не себе угождающая.

Дмитровцы мои верные, дмитровцы мои родные, скорбит мое сердце вместе с вашим сердцем и за Ангела Хранителя нашего, веси, нивы наши благословляющего всегда. Не стало его, ушел он. Словно не выдержало сердце его всей горечи, всей боли, всей скорби, всей неправды, измены Евангельской правде церковной. Не выдержало, разбилось. Помоги нам, Господи, это лишение с терпением понести и утерянное сокровище паки увидать. Умоляю вас, яко детей своих родных: бойтесь волков в овечьей шкуре, живцов. [21]

Они полны диавольской гордыни, самочиния, бесчиния, они сладко говорят, но горько их слушать, на языке у них мед, а на сердце лед. Яд аспидов под устами их, гроб отверст – гортань их, и, когда они говорят, говорят ложь, яко чада отца лжи – диавола. Блюдитесь от них, не молитесь с ними, они лишают души спасения. Храни вас Господь в вере православной тверды и незыблемы – о сем ежедневно молитвы мои к Пастыреначальнику Христу воссылаю.

Благослови вас Господь, укрепи, утверди. Видеть вас хочу, беседовать, петь Господу вместе хочу, стосковался уж по вас. Болящие, не унывайте, ибо болезнями спасаетеся, бедные, не ропщите, ибо нищетою богатство нетленное приобретаете, плачущие, не отчаивайтесь, ибо утешение ожидает Духа Утешителя вас. Не гневайтесь, не сетуйте друг на друга, не злобьтесь, не бранитесь, не гневайтесь, а злобьтесь только на грехи, на беса, к греху влекущего: гневайтесь на еретиков, с ними не мирствуйте, а между собой, верные, в мире, в любви, в согласии живите. Имущие, помогайте неимущим, богатый, больше давай, убогий, по силе своей милосердствуй… По сему уразумеют все, яко мои ученицы есте, аще любовь имате между собою. Мир посылаю вам, мир Христов даю вам. Благодать Господа нашего Иисуса Христа и любы Бога и Отца и причастие Святаго Духа буди со всеми вами. Аминь. Отец».