Чтение онлайн

— Это так, присказка. Могу и по-другому: Уран в Зените — гимн озарению, удаче, взлету…

— Их много — чья судьба большой ходячий шанс?

— В эпоху перемен — изрядно.

— К примеру?..

— Мария Антуанетта, Карл Маркс, Лазарь Каганович, Садам Хусейн, Борис Ельцин… Разные эпохи, страны, судьбы… Тенденция — одна: взлет происходит будто в одночасье, вдруг… Возможности Урана, стоящего в Зените, сродни волшебной палочке…

— Счастливчики, — вздохнула Ната.

— Как знать, — пожал плечом Мармаров. — Уран в Зените — неустойчив. Не то, что строгий Сатурн, добряк Юпитер, или планета грез Нептун. Те долго правят балом жизни, без резких взлетов и падений. О. Вот и закавыка. Сатурн транзитный аспектирует Уран Ильи. И здесь же Крест Судьбы: депрессия и сплин. А в квадратуре застыла Черная Луна: недобрый чей-то глаз, злой гений, искушенье. В активе — тайный враг. Лютует…

— А с кладом что?.. — подал вдруг голос Петя.

— Ни клада, ни иных запрятанных сокровищ, увы, не вижу. Владыка кладов у него в тени. Лидирует аспект партнерства. Сейчас он в черной зоне. А по жизни — обречен Илья на верную поддержку деловых людей, жены…

— Жены?.. Она погибла…

— Недобрый знак. Он должен был молиться на нее, беречь, холить… Вот и расплата: страх его грызет.

— Илья и страх — несовместимы, — с укором взглянула Ната.

— И все же! Рок в его судьбе не фикция. Илья рожден в затмение — уже дает фатальность…

— Что это нам дает? — вклинился Борис.

— Я думаю, Борис, вам надо попытаться напомнить Илье об интервью. Им двигал не апломб, а страх. Он им объят сейчас. Вы просто под руку попались. В худшем случае он о вас забыл… Скорее, жалеет, что оказал неласковый прием. Звоните, — вскинул он запястье с массивным хронометром. — Сейчас! пока Луна не вышла из курса. А встречу хорошо бы перенести на завтра.

— Почему на завтра?

— Через час Луна составит напряженейший аспект с Ураном: непредсказуемость, нервозность не способствуют беседе. Не наступите, Боря, на те же грабли. О! Да тут та-а-кой транзит к его Нептуну… Нет. Он вас не примет. Ис-клю-че-но. В лучшем случае сморит его сон, творец иллюзиона.

— А в худшем? — поймал его на слове Арсений.

— Не будем… Похоже на воздействие наркотиков, галлюцинаций… Час спустя он вряд ли будет в форме.

— Даже лист не колышет, — впустил Илья в распахнутое окно ветвь ореха.

Голоса внизу насторожили.

А! охранник лясы точит. С кем-то из местных…

До него долетали лишь ошметки фраз. Взрыв смеха прорвал вдруг вязкость, настоянного на предгрозовых флюидах, воздуха. И тут стегнуло сильней хлыста:

— Хозяин ваш того, рехнулся… Врачу бы…

Он отпрянул. Огляделся. Прозрел…

Наскоро выполненная «косметика» лишь подчеркивала убогость помещения; от невыветренного амбре лакокрасочных материалов ломило виски. Уезжал в спешке, о том, чтобы бросить в сумку флакончик с любимым парфюмом и не подумал: беглец искорежил в нем эстета, но, видимо, неокончательно.

— В Москву! Домой! — затрепетало сердце.

Но следом ужалила отповедь: там все напоминает… об Инге. Вскипели непрошенные слезы. Дыхание перехватило. Сочувствуя, и небо выдавило несколько слезинок, но духота сгустилась еще пуще.

Инга… Врагу не пожелаешь. Барселона. Гостиница. Пожар. Семнадцать жертв и Инга. Среди них.

Он, он ее убил — ведь мысль материальна. Не подумал, не взвесил. Дурак. Ввязался даже в авантюру с Маэстро — летучим киллером. Такой ценой купить свободу…

Свободу?! Спустя неделю после тризны по электронке пришло письмо:

Илья опешил: даже папарацци, охочие до жаренного, уныло согласились со следствием: поджога не было, несчастный случай.

Негодуя, Илья послал его…

В ответ Маэстро скинул… пару иллюстраций из серии «На мушке Рока». Из давешнего выпуска «КВ».

На первой — Инга в «роли» Жанны Д’Арк, охвачена огнем… Постой. Вот это ляп! Известно, Жанну сожгли в Руане. А здесь… На заднем плане в дремотной дымке угадывается абрис старых каталонских крыш. А справа — ошибка в пять веков! — взметнулся к небу готический собор, бессмертное творенье Гауди. Визитка — Барселоны. Барселоны?!!

Он вдруг прозрел: бунт пламени и языки огня — не оттеняют кожу молочной белизны и зелень глаз рыжеволосой Инги. А заживо — сжирают! И взгляд уже не Жанны Д’Арк, а Инги! истерзан страшной мукой… Заживо сожженной. В Барселоне. Два месяца назад.

Откровение упало, как снег на голову: ведь на второй картинке… он сам. В образе Марата. Истекающего кровью. В ванной…

И все же, лапидарное: ты — следующий — повергло в шок.

И вот он здесь.

Как удалось ему в цветущем крае найти барак, где ванных комнат нет (лишь душевая метр на метр) — неважно. Он разгадал загадку. Маэстро — пролетел! Вне антуража этот дьявол во плоти — бессилен.

…Плюгавый бородач вдруг развернулся к ноутбуку, прошелся по клавиатуре, выдал: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?».

Письмо ушло, Звездицкий — обречен!

Усмешка предназначалась адресату. Но отозвалось лишь зеркало в багете: урод! Он смял лицо гримасой и миг спустя улыбку выдал — теплей, душевней. Зеркало ответило оскалом. Он хмыкнул — время для улыбок не пришло. Терпение. Терпение. Вот так… Зеркало, прислушавшись, внимало.

За пару месяцев он сильно поседел, согнулись будто под грузом непосильным плечи и складки вертикальные, как шрамы, располосовали щеки. С чего бы это?.. Старость? Не-е-ет. Все думы. Проект глобальный сжирает печень.

Тут взгляд его из-под густых бровей на миг сверкнул и тут же заструился ровным светом. И отраженье дрогнуло, поплыло: он стал как будто выше и стройней, черты разгладились, величье проступило. Мысль яркими мазками дорисовала триумф: кто б знал! кто б мог подумать!! Под маской фотохудожника журнала «Коридоры времени» играет… сам Маэстро. Маэстро Резонанса.

Дурацкая «весточка» от Маэстро взбесила. Победа уже казалась пирровой. Особенно сейчас, в невыносимо душный вечер. Даже парфюм любимый с ноткой бергамота не взял с собой, что б не было искуса расслабиться, вновь возлюбить себя, почувствовать эстетом… Эх, окунуться бы в прохладную купель, на крайний случай в ванну с ароматом трав…

Так что я жду?.. До люксов «Зари» рукой подать.

Дождь хлынул вдруг как из ведра. Прорвало. Урчит, рычит, как ненасытный зверь, пускает пузыри. Предупреждает?.. Плевать.

И заплясала, беснуясь, молния. Ей грозно вторит гром… Плевать.

А ветер, играясь оконной створкой, разбил, подлец, стекло.

Пле-вать!

Теперь и свет погас… Нетерпеливый росчерк знамения?! В кромешной тьме согласно заскрипела ветвь, звеня осколками.

Пле-вать!!!

А если Маэстро — миф? чья-то злая шутка?! О, Боже, он действительно едва не сбрендил. Как прав тот, кто изрек: если Всевышний хочет наказать — лишает разума.