Чтение онлайн

– Да… помогаю… – запнулась она, чуть робея. – То есть, работаю помощницей… у горничной. Вообще-то, я тут первый день.

– Я тоже раньше никогда здесь не был. Мы приехали в Валенсбург совсем недавно, по приглашению моего дядюшки, Томаса Майера. Вы, наверное, наслышаны о нём?

– В нашем городе все знают портного Томаса Майера.

– Дело в том, что дядюшка болен. К тому же зрение стало подводить его в последнее время и поэтому сам он не справляется. Вот мы с отцом и приехали, чтобы разделить все его тяготы и заботы.

– А ваш отец приходится кузеном мистеру Майеру?

– Нет, моя матушка была его двоюродная сестра. Я здесь помогаю отцу – он сейчас доставляет заказ хозяевам. Мистер и миссис Готлиб готовятся к торжественному приёму, страшно сказать, самой Королевы. Нам пришлось попотеть, чтобы успеть до приезда её величества. А это наша арба. – Мартин указал рукой на двухколёсную тележку возле вольера.

Разговор завязался сам собой, и Беата почувствовала, как ей невероятно легко в общении с этим приезжим незнакомцем, будто бы они знали друг друга не один год.

– Какая у вас необычная повозка, – сказала она, разглядывая бортовую тележку на одной колёсной паре. – В нашем городе никто на таких не ездит.

– Неудивительно. Ведь они предназначены для передвижения по горным дорогам. А вы когда-нибудь бывали в горах?

– Нет. Я дальше Валенсбурга никогда не выезжала.

– До того, как сюда переехать, наша семья вела кочевую жизнь. Мы то и дело переезжали с места на место и нигде подолгу не задерживались. Эту повозку мы купили, когда путешествовали по Каталонии. Ей очень удобно управлять по извилистым, скалистым тропам.

– Наверное, это нелегко? – спросила Беата.

– Что, нелегко? – переспросил Мартин.

– Постоянно переезжать с места на место. Расставаться с близкими людьми. Покидать края, к которым привык?

– Поначалу мне было трудно привыкнуть. Когда мы проживали в городке Бенгут, я познакомился с одной девочкой, её звали Агна. Она была дочкой местного скорняка. Мы очень быстро сдружились и, когда отец объявил о предстоящем отъезде, я убежал из дому и прятался в стоге сена. А она каждый день приносила мне еду и молоко. В конце концов, пастух выследил нас и обо всём рассказал моим родителям. Как ни странно, отец не отругал меня, а матушка даже всплакнула. Мне показалось, что она переживала за нас. Вечером того же дня мы покинули Бенгут, и я даже не успел проститься с ней. С тех пор мы больше никогда не виделись.

– Но, с другой стороны, вы ведь повидали много интересного. Узнали, как живут люди в других городах и странах, как обустраивают своё жилище, во что одеваются, как веселятся в праздники.

– Да, – согласился Мартин, – я многое повидал и везде учился чему-то новому. Эти переезды помогали мне постигать моё ремесло.

– Вы всегда хотели стать портным?

– Хотите сказать, что это не мужское занятие?

– Я не это имела в виду.

– Мои родители портные. С ранних лет я помогал им в этом непростом деле, поэтому мне известно всё, что касается изготовления одежды. И я никогда не представлял себе, что смогу стать кем-то ещё. Прав мой дядюшка, который любит повторять, что с таким ремеслом я не пропаду и на хлеб насущный для своей семьи всегда заработаю. Я знаю, что многие мои сверстники мечтают о дальних странствиях и всяких там приключениях. А я, наоборот, хотел бы поселиться в каком-нибудь уютном местечке и больше никуда не уезжать. Хватит с меня путешествий. Может, когда-нибудь и я пересяду на обычную двухосную тележку.

– Выбрать доходное дело это одно, а кем бы вам хотелось быть? – спросила своего собеседника Беата с той откровенной прямотой, которая свойственна только детскому возрасту.

– Даже не знаю, – Мартин пожал плечами и задумчиво улыбнулся. – Я, правда, не знаю.
– Моя мама подрабатывает портнихой, принимает заказы на дому. Я знаю, что это нелёгкое занятие. От долгой и напряжённой работы у неё болят глаза.

– Это бывает. И ослабевшее зрение моего дядюшки – прямое тому подтверждение…

Ребята так увлеклись разговором, что не заметили, как во дворе появилась миссис Хадзис. Чтобы хоть как-то привлечь их внимание, горничная притворно кашлянула, чем только спугнула мерина у вольера. Он тряхнул остроконечными ушами и приподнял голову, не прекращая свою жвачную работу.

– Ну наконец-то! – во всеуслышание заявила о своём присутствии тётка Агата. Никто бы сроду не подумал, что эта низкорослая, миниатюрная с виду женщина может извлекать из гортани подобные звуки. – Хоть кто-то обратил на меня внимание. Беатрис стало неловко за свою отвлечённую рассеянность и она, извинившись перед Мартином, поспешила к начальнице.

– Я подмела двор, как и было велено, а потом присела немного передохнуть… – попыталась она объясниться.

– На-ка вот, возьми. – Горничная взяла помощницу за руку и вложила ей в ладонь монетку.

– Что это? – спросила Беата.

– Твоё жалованье за сегодняшний день. Хозяйка согласилась на поденную оплату. Она обошла весь дом, заглянула в каждый закуток и – о, чудо! – нигде не обнаружила пыли. Я объяснила ей, что в этом не только моя заслуга. Видимо, графиня осталась довольна твоей работой. По секрету скажу: нечасто эта сквалыга проявляет такую благосклонность. Щедрой её при всём желании не назовёшь. Словом, твой испытательный срок окончен. Можешь считать себя принятой на работу. На сегодня, пожалуй, с тебя довольно, а вот завтра по утру постарайся не опаздывать. Управляющий уже всех оповестил о прибытии её величества. Ожидают во второй половине дня.

Беата поблагодарила горничную и вернулась к Мартину, который со стороны наблюдал за их разговором.

– Всё обошлось? – поинтересовался он.

– Ага. Кажется, меня даже похвалили, – кокетливо ответила Беата.

– А я уже собирался просить прощения перед этой сердитой домоправительницей за свой болтливый язык.

– Да нет, она добрая, просто строгости напускает. Ну вот, – довольно потерев ладошки, сказала Беатрис, – на сегодня мой рабочий день окончен.

– Мы могли бы подвезти, – предложил ей Мартин. – Места в повозке достаточно.

– Спасибо, не стоит. Я ведь живу в другой стороне и вам придётся совершить большой объездной путь.

– Бешеной собаке, как известно, десять миль не крюк. К тому же Титану не мешало бы размять ноги. В последнее время он обленился до бесстыдства. «Борта» наел, а отрабатывать не желает.

Беата улыбнулась, глядя на упитанные пятнистые бока коренастого першерона и его чавкающую физиономию.

– А почему его так зовут? – с любопытством спросила она.

– Когда мой отец выбирал коня на ярмарке, он спросил у хозяина, почему у него такое имя, и тот ответил, что в старину жил один могучий великан, который обладал невероятной силищей и мог таскать на гору тяжеленные камни, и что этот конь именно такой.

– Рядом с моим Пегасом он и впрямь выглядит великаном, – сравнила Беата.

– Так-то оно так. – Мартин почесал кончик носа. – Только вот возить ему нас не то чтобы в гору, но даже с горы в тягость. Большой не означает трудолюбивый. Так что пусть немного растрясёт жирок – ему это только на пользу.

Послышались чьи-то шаркающие шаги в тени клуатра. Мартин оглянулся и увидел своего отца: он медленно приближался к повозке, кренясь спиной назад под тяжестью тканевых рулонов на руках, которые застили ему почти весь обзор. Сын поспешил отцу на помощь. Подбежав, он перекинул две тяжёлые скатки себе на плечи, существенно облегчив ношу Кристенсену старшему, и они вдвоём продолжили путь к своей арбе. Титан равнодушно жевал, не обращая внимания на хозяев, и только когда те загрузили всю свою поклажу в тележку и начали взбираться на неё сами, недовольно фыркнул ноздрями, понимая, что сейчас, вероятнее всего, неугомонные двуногие будут склонять его к труду. Мартин о чём-то коротко переговорил с отцом и тот, посмотрев в сторону Беаты, одобрительно кивнул.