Чтение онлайн

– Мне кажется, его нужно срочно примерить.

Беата обернулась – в дверном проёме, прислонившись к потрескавшемуся косяку, стояла София Эклунд и замысловато улыбалась. С самых ранних лет маленькая Беатрис не выносила туманных намёков и замысловатых фраз, потому, прижав к груди платье, в смущении выбежала из дома. По каменной дорожке она просеменила в мастерскую отца и, войдя внутрь, заперла за собой дверь на щеколду. Затем отыскала плоский и гладкий лист железа: когда-то Ларс Эклунд выковал его и отполировал до зеркального блеска так, что в нём можно было увидеть собственное отражение. Со временем отражающая поверхность железного зеркала потускнела и покрылась слоем пыли. Беата протерла его ветошью и придвинула ближе к окну, чтобы получше разглядеть себя в новом одеянии. Скинув с себя ночнушку, она облачилась в подаренное платье. Удивительно – оно пришлось ей впору. Беата нигде не ощущала неудобства или стеснения, двигалась в нём свободно и раскованно. «Неужели его сшил Мартин? Но как он мог на глаз угадать мой размер? – крутясь перед зеркалом, размышляла новоявленная модница. – Ведь любой портной прежде, чем взяться за работу, снимает мерку. Да и как можно уложиться в такой короткий срок?» Оставив все свои догадки без ответов, Беата вышла в сад, где матушка из берестяного короба на поясе кормила пшеном пушистых жёлтеньких цыплят, обступивших её со всех сторон. Увидев дочь, София застыла в изумлении: перед ней стояла сказочная фея, спустившаяся в сад на лёгких, прозрачных крылышках. Зёрнышки продолжали сыпаться из её разжатой ладони прямо под ноги, где чивикали неугомонные, пушистые комочки. Беата покружилась сперва в одну, затем в другую сторону.

– Ты похожа на самую настоящую принцессу, – светясь от восторга, проговорила матушка, поражённая тем, как вдруг преобразилась её дочь.

– Только не на принцессу, – запротестовала Беата. – Вот уж кем я никогда бы не хотела быть.

– А разве ты не мечтала о своём принце?

– Размечтала!

Беата так и не рассказала матери о том, что случилось в замке, опасаясь её гнева. Узнав о такой унизительной и подлой выходке, миссис Эклунд больше ни за что не отпустила бы свою дочь в Каймангрот.

– Ну тогда на королевскую фрейлину.

– Если б ты знала, мама, как они глупы, то не стала бы так говорить.

– Тогда на сказочную фею.

– Их не бывает.

– Тебе не угодишь. На кого же в таком случае?

– На твою дочку, – ответила Беата и, подойдя к матери, прижалась к ней. – Одного я не возьму в толк: как Мартину удалось попасть в мой размер. Как будто он снимал с меня мерку.

– Так и быть, открою тебе маленькую тайну, – сказала матушка, – только пообещай, что не будешь дуться. Мартин мне обо всём рассказал. Вчера, когда вы расстались, он отправился в Каймангрот, где встретил миссис Хадзис. И она ему поведала о том, что случилось с твоим платьем. Твой друг попросил принести его, предполагая, что сможет починить. Но, как оказалось, оживить платье было невозможно. И тогда он решил сшить тебе новое. Но, по-моему, Мартин явно перестарался. В таком шикарном платье только с кавалером на бал идти, а не пыль с канделябров смахивать.

Беата стыдливо зарделась, благоговейно разглаживая складки на юбке.

– А рукава следовало бы сделать поуже, – придирчиво заметила она.

– Ну, знаешь, дарёному коню в зубы не смотрят, – упрекнула дочь миссис Эклунд.

Их разговор неожиданно прервал стук в калитку.

– Кого это ещё в такую рань принесло? – удивилась хозяйка дома и поспешила к воротам.

Оказалось, принесло Николаса. Вид у него был, как обычно, взъерошенный и запыхавшийся, потому как перемещаться по городским мостовым пешком для неутомимого разносчика новостей было занятием несвойственным. Он везде старался поспеть, схватывал налету все свежие известия и слухи, и набитый ими, как старый бабкин сундук, быстрее почтового голубя доставлял «ценные» сведения знакомым, родственникам и приятелям, независимо от того, нуждались они в этом или нет. Вот и теперь его ранний визит мог означать лишь одно – в городе очередная сенсация!

– Доброе утро, миссис Эклунд, – выпалил скороговоркой ещё не успевший отдышаться Николас. – А Беата уже проснулась? Просто я хотел застать её перед тем, как она отправиться на службу.

– Проснулась твоя подружка, – ответила хозяйка, с добродушной улыбкой взирая на нечёсаного Флетчера младшего. – И, кстати, ты сегодня уже не первый посетитель. До тебя заезжал Мартин Кристенсен, сын нового портного. Проходи уже.

София проводила Николаса в сад. Тот, увидев Беату в непривычном образе, даже слегка опешил.

– Что это на тебе? – спросил он, с любопытством разглядывая подружку.

– А ты как думаешь? – сияя от счастья, хвастливо произнесла Беата. – Это подарок моего нового знакомого по имени Мартин. Он племянник нашего кутюрье Томаса Майера.

– Хм… Ничего особенного, – пренебрежительно хмыкнул Николас. – Прежнее было лучше.

Улыбка тут же опала с лица барышни-кокетки, и она с обидой в голосе осадила невежду:

– Что ты в этом понимаешь!

– В женских тряпках, признаюсь, ничего не понимаю, – криво усмехнулся Николас.

– Так, по-твоему, выглядит тряпка? – Беата расправила юбку, демонстрируя вышитый на ней узор.

– Да шут с ней. То есть, с ним. Слышала новость?

– Ты про бал или про турнир? – опередила она приятеля, давая понять, что его новость уже не новость – то было маленькое отмщение за нелестный отзыв об её новом наряде.

Беата знала, как Николас не любит, когда его обставляют, да ещё там, где ему нет равных. Иногда она великодушно подыгрывала своему другу, делая вид, что сильно удивлена доставленной вестью. Но сейчас ей захотелось проучить грубияна за такую откровенную беспардонность.

– Откуда ты…? А, ну да… Ты могла узнать в Каймангроте, – разочарованно произнёс Николас. Ещё бы: полночи проворочаться без сна, потом вскочить ни свет-ни заря с постели, пересечь целых три квартала за десять минут и всё это для того, чтобы услышать «А я всё знаю!» – Или это заезжий портной успел проболтаться? – вдруг осенило его.

– Это уж ты сам додумывай, – безразлично бросила в ответ Беата.

Потоптавшись молча на месте и соображая, чем бы ещё удивить расстроенную подружку, Николас поинтересовался:

– А ты слышала, что в рыцарском турнире будет участвовать непобедимый воин, которого ещё никому не удалось сразить в поединке. Говорят, он носит чёрные усы и отлично управляется с конём.

– Что ещё о нём говорят? – спросила Беата.

– Что он такой же могучий, как и наш фермер Бен Добсон.

– Кажется, я догадываюсь, о ком говорит Николас Всезнающий, – не переставала ёрничать уязвлённая модница. – Ты сильно ошибаешься по поводу этого «могучего великана». И вовсе не с конём, а с придворными фрейлинами он управляется резво. Так что из всех собранных тобою слухов правдивый только про усы.

– Чего ты дуешься? – теперь уже насупился Николас. – Обиделась из-за платья? Но я, правда, ничего не понимаю в этом.

– Ты мог хотя бы промолчать.

– Ладно, признаю: ляпнул, не подумавши. Ты же знаешь, что меня иногда несёт. Просто я хотел спросить…

– О чём?

– Пойдёшь со мной на турнир?

– Нет, покорнейше благодарю, мне уже приглашения на бал вполне хватило, – резко отрезала Беата.

Николас растерянно посмотрел на подружку. Он ожидал чего угодно, но только не такого решительного отказа. Видя немой вопрос на лице приятеля, Беата поняла, что тоже немного перегнула, поэтому попыталась обратить в шутку назревавшую на пустом месте размолвку:

– И потом, мне ведь завтра на службу. Неужели ты не слышал, что в наш город переехали родственники портного Майера. Ты меня сегодня удивляешь. Я тебя уже дважды обскакала. Ты же быстрее всех узнаёшь о том, что происходит в Валенсбурге. Соперничать в скорости с Николасом Флетчером могут только его крылатые почтари – это все знают.

Николас и правда уже без малого три года разводил голубей самых разных мастей на крыше деревянного сарайчика посреди небольшого земельного надела, доставшегося Флетчеру старшему по наследству от его родителей. Дом, в котором жили старики, стал заваливаться набок и его пришлось разобрать. А вот сарайчик держался по-прежнему крепко. Он был набит всяким хламом, от которого постоянно хочется избавиться, и с которым всякий раз почему-то жаль расставаться. Николас долго раздумывал, какое ему найти применение и, в конце концов, решил собрать из древесных остатков разобранного дома высокую и просторную клетку для своих пернатых питомцев. Это страстное увлечение всерьёз покорило мальчишеское сердце, что могло показаться странным, ведь ни одна привычка не укреплялась в нём надолго. Иногда Беата напоминала приятелю о его прежних занятиях, на которые он истрачивал уйму своей неистощимой энергии, и о том, как в скором времени остывал к начатому делу, так и не завершив его. Вот и теперь, заметив знакомый заразительный блеск в его глазах, она догадалась, что скрывается за этим восторгом.
– Ты не представляешь, какое это будет зрелище! – погружаясь в собственные фантазии, предвосхищал события Николас. – Отец рассказал, что мастерам из их артели поручили соорудить на городской площади длинные скамьи в три яруса, как в древнеримском Козюлее.