Чтение онлайн

Едва дыша, с обмирающим сердцем она вошла, остановилась у длинного высокого стола, за которым помещался белобрысый парень. Тот поднял голову, и Нимве проговорила:

–  Я… я ищу одного человека. Мне сказали, он у вас остановился.

Парень хмуро сощурился:

–  А кто такой он вам будет-то?

–  Он… ну… - Нимве замялась, не зная, что ответить. Острым взглядом смерив ее с головы до ног, парень сказал:

–  Э-э, нет-нет-нет, любезная! У нас заведение приличное. Ступай отсюда, нечего шляться! Ишь, уже и в полдень являться начали. Ступай-ка!
– поднявшись, он пошел на Нимве, расставив руки, будто ловил курицу.

–  Но я… - растерянно промолвила она.
– Вы не поняли, я не проститутка… Я только хотела…

–  Да уж знаю, чего вы все хотите, - приказчик крепко взял ее за локоть.
– А только не положено.

–  Эй, чего еще такое?
– недовольно сказали за спиной. Обернувшись, Нимве увидала лысого мужчину лет за сорок, с серебряным подносом в руке.
– Чего буяните?

–  Да вот, шлюху выпроваживаю, - ответил парень.
– Обнаглели совсем!

–  Я не шлюха!
– Нимве вырвала руку.
– Ты со всеми так обращаешься?

–  Ладно, отпусти ее, - велел лысый, - может, и в самом деле… Вам чего надобно-то было?
– обратился он к Нимве.

–  Я хотела видеть… одного человека. Я слышала, что он приехал сегодня утром, и…

Лысый уставился на нее, а через пару секунд его брови поползли на лоб.

–  Ой, - выговорил он, - так это ж… Не извольте гневаться, сударыня, работники мои - такие остолопы, да где ж в наше время путных найдешь? А господин маг туточки, на втором этаже, то-есть, поселился, не знаю, правда, воротился уже, иль нет. Давайте, я вас провожу.

Втроем они поднялись по скрипучей лестнице. В полумраке, пахнущем воском и мышами, добрались до двери в самом конце коридора.

–  Вот тут он и живет, - тыча пальцем, выговорил лысый. Он стоял, блестя глазами, а из-за плеча выглядывал приказчик. Они, похоже, не собирались уходить.

–  Я могу остаться одна?
– попросила Нимве.

–  Ох, ты ж, - суетливо спохватился лысый.
– Конечно! Идем, что ли.

Подождав, пока шаги удалятся к лестнице, Нимве повернулась к двери. Подняла руку… Снова опустила, замерла, кусая губы. Может, не надо? Может, уйти? Уйти… и не увидеть его… Я просто посмотрю, подумала она. Просто посмотрю. Больше ничего!

Нимве вскинула руку и постучала. Дрожа, холодея изнутри, вцепилась в дверной косяк.

Несколько мгновений было тихо, потом щелкнул замок, и дверь отворилась.

Девушка была темноволосая и такая красивая - будто принцесса из сказки. Простое белое платье подчеркивало изумительно тонкие черты, карие глаза и губы, напоминавшие лепестки розы. Улыбнувшись, она спросила:

–  А вы кто?
– в речи был очень сильный акцент.

Оцепенев, Нимве смотрела ей в лицо. Язык прирос к нёбу, она бы не сумела ответить, даже если бы старалась.

–  Да вы проходите, - пригласила незнакомка, но, замерев, как соляная статуя, Нимве не могла пошевелиться.

–  Дорогой!
– повернув голову, на хиршейском, главном языке Кирвана, позвала красавица.
– Дорогой, иди сюда! Тут какая-то девушка!

Задохнувшись, Нимве рванулась прочь. Добежала до лестницы и, растолкав толпу любопытных во главе с хозяином гостиницы, кинулась к порогу.

Она едва помнила, как выехала из города. Как мчалась по тракту, нахлестывая жеребца. Пошел дождь, но Нимве было все равно. Бросив поводья, она лежала на жестком сидении, закрыв лицо руками, и плакала так, что едва не теряла сознание. Жеребец брел куда-то, быстро темнело… Но Нимве, промокшая до нитки, окоченевшая, ослепшая от слез, не замечала ничего вокруг. И даже когда чужая лошадь остановилась около повозки, Нимве не подняла головы. Скрипнула рессора, тарантас качнуло, будто под весом человека, а потом чья-то рука легла Нимве на плечо. Она убрала от лица ладони.

Кьолан. Он смотрел, и глаза поблескивали во мраке.

Нимве закричала. Будто ветром ее совало с места. Спрыгнув наземь, помчалась сломя голову, сырая трава путалась, сковывала ноги, замедляя бег.

Он догнал ее. Схватил, и она снова закричала, стала отбиваться, будто от этого зависела жизнь. Обернувшись к нему, ударила кулаками по груди. Влепила пощечину, потом вторую, расцарапала лицо…

Но он все равно был сильнее. Прижал ее руки к телу, стиснул так, что Нимве не сумела больше драться, однако она не унималась, билась и рвалась, и оба повалились в мокрую траву.

–  Пусти… - как в бреду, шептала Нимве.
– Пусти…

–  Ним… - услышала она. Это словно придало ей сил. Рванувшись, она выдернула руку. Попыталась ударить Кьолана, но он поймал ее запястье.

–  Ним… Тише… Что ты, родная, успокойся.

–  Уйди, - задыхаясь, ответила она, и сама едва услыхала собственный голос.
– Оставь… меня… я не… хочу…

–  Родная… не надо так, - он обнял, обхватил ее руками, начал укачивать, будто ребенка, и Нимве внезапно разрыдалась в голос, клонясь лицом к его плечу. А Кьолан говорил:

–  Ну, что ты… что такое? Что случилось, Ним? Что, аорэяна?

–  Иди… к ней… - сумела выговорить Нимве.
– Уходи…

–  Ш-ш-ш… Не плачь. Не плачь. Ты все неправильно поняла.

–  Не ври!
– Нимве рванулась, но не сумела высвободиться.
– Пусти меня! Ты мне врешь! Зачем ты врешь? Зачем?!

Кьолан вдруг выпустил ее, и Нимве откачнулась. Он сказал:

–  Я не вру. Это ошибка.

–  Она была в твоей комнате… - прошептала Нимве.
– Я видела… Она звала тебя… "дорогой". Я понимаю по-кирвански…

–  Это не моя комната. И меня там не было. А она… она звала своего мужа. Она замужем, Ним.

Нимве медленно подняла глаза. Его лицо было рядом, и он смотрел, не отрываясь.

–  Это правда, - сказал он.
– Я тебе не вру. Можешь проверить.

Нимве пару секунд молчала. Потом обмякла, и ее так затрясло, что она упала бы, не подхвати Кьолан.

–  Ты промокла вся, - он обхватил ее руками, как кольцом.
– Тише, милая, тише…

Нимве прижалась к его груди. Вдохнула такой родной, такой знакомый запах, и, закрыв глаза, тихо прошептала:

–  Пожалуйста… поехали домой…

Когда Нимве проснулась, в горнице было светло. Низкие солнечные лучи, проникая в открытое окошко, стелились по полу. Снаружи громко чирикали воробьи.

Подняв голову, Нимве заглянула в спокойное лицо Кьолана, лежащего с закинутой за голову рукой. Дотронулась до его короткой бороды. Улыбнулась. Как он изменился, подумала Нимве. Творец, неужели это он… Снова здесь… Снова рядом.

Тихо, чтобы не разбудить, она поцеловала его в плечо. Перевела взгляд на обнаженную грудь. Там, где прежде была рана, возле сердца, белел крохотный рубец - и это все, больше никаких следов. Зато скулу пересекала свежая царапина. Это я его так, с раскаянием подумала Нимве. Вот ведь истеричка…