Сокровище семи звезд
Шрифт:
– Да, любым способом! – последовал бесстрашный ответ.
– Даже если тебе придется обречь своего фамильяра на смерть… на полное исчезновение? – Голос мистера Трелони звучал жестко и напористо.
Маргарет молчала, и я видел, что она испытывает страдание, ужасное страдание. В глазах у нее появилось затравленное выражение, какое любому мужчине мучительно видеть в глазах своей возлюбленной. Я собрался уже было вмешаться, но в следующий миг мой взгляд встретился со взглядом ее отца, горевшим яростной решимостью. Я молчал, точно завороженный; молчали и двое других мужчин. Здесь происходило что-то недоступное нашему пониманию!
В несколько широких шагов мистер Трелони оказался у западной стены пещеры и резко отодвинул ставню, закрывавшую окно. Сразу повеяло холодным воздухом, и солнечный свет пролился на них обоих, ибо Маргарет уже стояла рядом с отцом. С каменным, суровым лицом мистер Трелони указал на солнце, спускавшееся в ореоле золотого огня в море. Голосом твердым и властным, который будет звучать в моих ушах до смертного часа, он произнес:
– Решай! Говори! Когда солнце скроется за горизонтом, будет уже слишком поздно!
Лицо Маргарет, озаренное закатными лучами, вдруг словно просияло и собственным внутренним светом, ровным и чистым.
– Да, даже тогда!
Затем она подступила к столику, где стояла мумия кота, и положила на нее ладонь. Теперь она вышла из солнечного света, и вокруг нее сгущались темные тени. Ясным голосом она промолвила:
– Будь я Терой, я бы сказала: «Возьмите все, что у меня есть! Эта ночь – для одних только богов!»
Пока она говорила, солнце ушло за горизонт, и на нас спустилась холодная тьма. Некоторое время мы стояли в полной тишине. Сильвио спрыгнул с моих рук, подбежал к хозяйке и вскинулся перед ней на задние лапы, просясь на руки. На мумию он теперь не обращал ни малейшего внимания.
Маргарет опять была само очарование, когда печально произнесла:
– Солнце скрылось, отец! Увидит ли кто-нибудь из нас его вновь? Роковая ночь наступила!
Глава XX
Великий эксперимент
Сообщение Теры о добровольном отказе от себя самой, переданное нам, как мы полагали, через Маргарет, за считаные минуты произвело во всех нас перемены, которые при необходимости могли бы служить доказательством того, сколь безоговорочно мы уверовали в духовное существование египетской царицы. Хотя никто из нас ни на миг не забывал, что час страшного испытания неумолимо приближается, все выглядели и держались так, словно освободились от тяжкого бремени. На самом деле все время, которое мистер Трелони провел в трансе, мы постоянно пребывали в таком страхе, что чувство это глубоко укоренилось в наших душах. Человек, не переживший подобного, не в силах представить, каково это – непрестанно терзаться ужасом в ожидании неведомой опасности, которая может прийти в любое время и в любом виде.
Перемена эта проявилась по-разному, в соответствии с характером каждого из нас. Маргарет сделалась печальной. Доктор Винчестер находился в приподнятом настроении и наблюдал за всем вокруг с живейшим интересом; мыслительный процесс, прежде служивший для него противоядием от страха, а сейчас освобожденный от этой обязанности, прибавил ему умственной энергии. Мистер Корбек казался погруженным не столько в раздумья, сколько в воспоминания. Сам же я пребывал в веселом расположении духа: беспокойство, внушенное поведением Маргарет, оставило меня, и этого мне было достаточно, по крайней мере пока.
Что же касается мистера Трелони, он переменился меньше любого из нас. Но это и понятно: он столько лет планировал осуществить предприятие, намеченное на сегодняшнюю ночь, что любое связанное с ним событие воспринимал всего лишь как очередной шаг на пути к цели. Он был из тех сильных, волевых натур, которых интересует только поставленная цель, а все прочее кажется несущественным. Даже сейчас, когда чрезвычайная суровость мистера Трелони несколько смягчилась оттого, что душевное напряжение спало, его целеустремленная энергия ни на миг не ослабела.
Мистер Трелони попросил всех мужчин проследовать за ним в холл. Там у стены стоял дубовый стол, довольно длинный и не очень широкий, – его мы общими усилиями спустили в пещеру и установили посредине, под скоплением ярких электрических ламп. Маргарет какое-то время наблюдала за нами, а потом вдруг побледнела и взволнованно спросила:
– Что вы собираетесь делать, отец?
– Снять пелены с мумии кота. Сегодня царице Тере фамильяр не понадобится. Если вдруг она призовет его, может случиться какая-нибудь беда, а потому нам нужно предотвратить опасность. Ты встревожена, моя дорогая?
– О нет! – быстро ответила Маргарет. Я просто подумала о Сильвио… о том, что я почувствовала бы, если бы он был мумией, которую сейчас распеленают.
Мистер Трелони приготовил ножи и ножницы и поместил кота на стол. Начало нашей сегодняшней работы носило довольно мрачный характер, и у меня упало сердце при мысли о том, что может произойти в этом уединенном доме во мраке ночи. Грохот волн, разбивавшихся внизу о скалы, и жутковатые завывания крепчавшего ветра усиливали чувство одиночества и оторванности от мира. Но предстоявшее нам дело было столь грандиозным, что зловещие проявления природной стихии не могли поколебать нашей решимости. Мистер Трелони начал распеленывать мумию.
Бинтов оказалось неимоверно много. Сухой треск, с которым они, прочно склеенные битумом, смолами и ароматическими веществами, отрывались друг от друга, и едкий запах красноватой пыли, облачком поднявшейся над столом, сильно действовали всем нам на нервы. Когда были сняты последние пелены, мы увидели сидевшее на задних лапах животное. Шерсть, зубы и когти у него сохранились в целости; глаза были закрыты, и морда имела выражение совсем не такое свирепое, как я ожидал. Усы, прежде плотно прижатые бинтами к голове, мигом расправились, точно у живого. Это был поистине великолепный зверь: крупный камышовый кот. Но уже секунду спустя наше восхищение сменилось страхом и всех нас пробрала дрожь: худшие наши опасения подтвердились.
Пасть и когти кота были испачканы засохшей кровью, еще не успевшей потемнеть!
Первым пришел в себя доктор Винчестер, более привычный к виду крови, чем остальные. Достав свою лупу, он принялся изучать красные пятна вокруг пасти животного. Мистер Трелони шумно выдохнул, словно испытав облегчение.
– Так я и предполагал, – сказал он. – Это дает надежду на то, что у нас все получится.
Доктор Винчестер уже разглядывал окровавленные передние лапы.
– Да, как я и думал! – произнес он. – У него семь когтей!
Вынув из своей записной книжки лист промокательной бумаги с отметками когтей Сильвио и карандашной схемой порезов, оставленных на запястье мистера Трелони, он подложил его под лапу мумифицированного кота. Царапины на бумаге точно совпали с когтями.
Когда мы тщательно осмотрели мумию (не обнаружив, впрочем, в ней ничего необычного, за исключением замечательной сохранности), мистер Трелони взял ее со стола. Маргарет порывисто шагнула вперед и тревожно воскликнула:
– Осторожнее, отец! Осторожнее! Он может поранить вас!