Чтение онлайн

– На кошачьей мумии в комнате мистера Трелони.

У мистера Корбека вытянулось лицо.

– О нет! Здесь я вам ничем помочь не могу! Я – по крайней мере, в настоящее время – просто обязан хранить тайну относительно любых предметов в комнате мистера Трелони.

Мы с доктором Винчестером отозвались на слова мистера Корбека одновременно. Я сказал лишь: «Шах и мат!» – из чего он, вероятно, заключил, что я понимаю ход его мыслей и намерения лучше, чем кажется на первый взгляд. Доктор же пробормотал:

– Просто обязаны хранить тайну?

Мистер Корбек тотчас пояснил:

– Не поймите меня превратно! В данном отношении я не связан обетом молчания, но полагаю своим долгом оправдать доверие – и немалое! – оказанное мне мистером Трелони. Многие предметы в его комнате служат определенной цели, и мне, его другу и конфиденту, не следует и не подобает говорить о ней раньше времени. Мистер Трелони, как вы знаете – вернее, не знаете, иначе не истолковали бы мой отказ таким образом, – так вот, он ученый, и весьма выдающийся ученый. Он многие годы работал, чтобы достичь поставленной цели. Работал, не жалея сил и средств, зачастую рискуя жизнью и во многом себе отказывая. Он уже на пороге свершения, которое поставит его в один ряд с крупнейшими первооткрывателями и исследователями наших дней. И вот теперь, когда успех столь близок, с ним вдруг приключается такое несчастье!

Мистер Корбек умолк, охваченный волнением. После недолгой паузы, овладев собой, он продолжил:

– Не поймите меня превратно и в другом вопросе. Я сказал, что мистер Трелони вполне мне доверяет, но это вовсе не значит, что мне известны все его планы, замыслы и цели. Я знаю, какой исторический период он изучал и жизнь какой исторической фигуры исследовал, с безграничным терпением собирая все письменные свидетельства, к ней относящиеся. Но больше мне ничего не известно. Я убежден, что по завершении своих изысканий мистер Трелони достигнет намеченной цели. В чем именно она состоит, я, положим, догадываюсь, но говорить об этом не вправе. Прошу вас не забывать, джентльмены, что я сознательно принял на себя обязательства человека, облеченного доверием, пускай и неполным. Я всегда уважал волю мистера Трелони, и призываю всех своих друзей поступать так же.

Мистер Корбек говорил с замечательным достоинством, и, слушая его, мы с доктором Винчестером проникались к нему все большим уважением. Поняв, что он еще не закончил, мы молчали, выжидательно на него глядя, и чуть погодя он продолжил:

– Я счел нужным рассказать вам все это, хотя прекрасно понимаю, что даже слабые намеки, мною оброненные, могут поставить под угрозу успех его дела. Но я уверен, что вы оба хотите помочь мистеру Трелони… и его дочери, – добавил он, посмотрев мне прямо в глаза, – искренне хотите сделать все, от вас зависящее, и совершенно бескорыстно. Он настолько беспомощен, и недуг его носит настолько загадочный характер, что я невольно задаюсь вопросом: а не связано ли это как-то с его научными изысканиями? Что он заранее подготовился к такому повороту событий, всем нам кажется несомненным. Видит Бог, я сделаю все от меня зависящее, употреблю все свои силы и знания для блага моего друга! Я вернулся в Англию, окрыленный мыслью, что выполнил порученное мне задание. Я раздобыл все предметы, нужные мистеру Трелони для завершения его многолетнего труда, и нисколько не сомневался, что теперь-то он приступит к решающему эксперименту, о котором часто говорил намеками. Поистине ужасно, что именно сейчас с ним стряслась такая беда! Доктор Винчестер, вы медик – причем, судя по всему, даровитый и весьма решительный, – неужели же не можете найти способ вывести пациента из этого противоестественного ступора?

Последовала пауза, затем доктор медленно, тщательно подбирая слова, произнес:

– Я не знаю ни одного средства, способного помочь в нашем случае. Наверное, есть какие-то средства, мне неведомые, но найти их возможно лишь при одном условии.

– Каком же?

– Здесь необходимо знание! Я полный профан во всем, что касается Древнего Египта: языка, письменности, истории, всяческих секретов, врачебного ремесла, ядов, оккультных сил, в которых и кроется тайна этой загадочной страны. Недуг мистера Трелони – или нынешнее его состояние… называйте это как хотите – каким-то образом связан с Египтом. Подозрение это возникло у меня сразу же и позже переросло в уверенность, хотя и бездоказательную. Сказанное вами сегодня лишь упрочило мою догадку и побуждает искать подтверждения. Вряд ли вы доподлинно знаете обо всех событиях, произошедших в доме с момента первого нападения и обнаружения бесчувственного тела мистера Трелони. Теперь я полагаю, что нам следует довериться вам, и прошу мистера Росса, если он не против, все вам рассказать. Он лучше меня умеет излагать факты и поведает обо всем коротко и ясно, ибо многое он видел и слышал сам, а многое узнал от иных свидетелей либо участников здешних событий. Потом уж вы сами рассудите, что лучше: говорить или молчать, – чтобы помочь мистеру Трелони и его тайным планам.

Я одобрительно кивнул. Мистер Корбек вскочил с места и, в свойственной ему порывистой манере протянув руки нам обоим, воскликнул:

– Договорились! Вы оказываете мне честь своим доверием, а я, со своей стороны, обещаю: если сочту, что интересы мистера Трелони требуют от меня откровенности, расскажу вам все без малейшей утайки.

Я поведал сколь возможно точнее обо всем, что произошло с того момента, когда меня разбудил стук в дверь моего дома на Джермин-стрит, умолчав лишь о своем чувстве к мисс Трелони и ряде несущественных обстоятельств, с ним связанных, а также о двух своих разговорах с сержантом Доу, носивших сугубо конфиденциальный характер и не подлежавших огласке. Мистер Корбек слушал меня затаив дыхание, временами вскакивал и в возбуждении принимался расхаживать по комнате, потом внезапно приходил в себя и вновь усаживался в кресло. Несколько раз он порывался что-то сказать, но с видимым усилием сдерживался. Думаю, мой рассказ и мне самому помог во многом разобраться – я начал видеть события в более ясном свете. Все значительные и незначительные факты, имевшие отношение к делу, выстроились в должную перспективу, и история обрела последовательность – вот только изначальная причина всего случившегося оставалась неизвестной и сейчас казалась даже более таинственной, чем прежде. Преимущество цельного, связного повествования как раз и заключается в том, что из разрозненных фактов, сомнений, подозрений, догадок складывается некое единство, внутренне непротиворечивое, а потому убедительное.

Мистер Корбек определенно счел мой рассказ убедительным. Без всяких вопросов и уточнений он сразу же заговорил по существу дела, решительно и прямо, как подобает мужчине:

– Теперь все ясно! Налицо действие некой силы, требующей особого внимания. Продолжая расследование без необходимых знаний, мы будем только мешать друг другу и сводить на нет всю пользу, которую каждый из нас мог бы принести, двигаясь в каком-то своем направлении. Мне кажется, перво-наперво нам надо вывести мистера Трелони из противоестественного ступора. Что такое возможно, наглядно доказывает выздоровление сиделки Кеннеди, хотя никому не известно, какой дополнительный вред был причинен моему товарищу за время, что он пролежал в этой комнате, пропитанной запахом мумий. Так или иначе, мы должны рискнуть. В чем бы ни состояло таинственное воздействие, оно и сейчас никуда не делось – нам придется принять это как данность. Очнется мистер Трелони днем раньше или днем позже, в конечном счете не имеет значения. Час уже поздний, а завтра нам предстоит трудная задача, приступать к которой надобно со свежими силами. Вы, доктор, вероятно, хотите хорошенько выспаться: ведь завтра у вас, конечно же, есть и другие заботы помимо нашего дела. А вы, мистер Росс, насколько я понял, сегодня ночью дежурите у постели больного. Я дам вам книгу, чтобы скоротать время. Сейчас схожу за ней в библиотеку – я помню, где она стояла в последний мой визит, и мистер Трелони наверняка с тех пор к ней притрагивался. Он давно знает все изложенные там факты, представляющие для него интерес. Но вам нужно – или, по крайней мере, полезно – ознакомиться с нею, чтобы лучше уяснить кое-какие вещи, о которых я поведаю позже. И прошу вас потом поделиться с доктором Винчестером знаниями, которые смогут ему помочь. Полагаю, вскоре наша работа принесет плоды. Мы будем действовать хотя и сообща, но каждый в своем направлении, и для успеха дела нам потребуется время и понимание задачи. Читать книгу целиком необязательно. Все самое интересное – сейчас я говорю, разумеется, только о том, что касается наших прискорбных обстоятельств, ибо данная книга, повествующая о путешествии в совершенно неведомую тогда страну, интересна вся, от первой до последней страницы, – так вот, наиболее важные для вас сведения содержатся в предисловии и двух-трех главах, которые я отмечу закладками.

Он сердечно пожал руку доктору Винчестеру, собравшемуся уходить.

Ненадолго оставшись в одиночестве, я погрузился в размышления. Мир вокруг внезапно показался мне бесконечно огромным. Единственное, что меня в нем интересовало сейчас, представлялось крохотным оазисом посреди бескрайней пустыни, окутанной непроглядной тьмой и населенной неведомыми опасностями. А в средоточии этого оазиса находилась юная женщина необыкновенной красоты и очарования, женщина, достойная самой пылкой любви, достойная того, чтобы жить ради нее, а при необходимости и пожертвовать жизнью!..

В скором времени мистер Корбек вернулся с книгой, которую нашел сразу же на том самом месте, где видел три года назад. Отметив бумажными закладками нужные главы, он вручил ее мне и сказал:

– Вот с чего началось увлечение мистера Трелони египтологией, да и мое тоже. Уверен, эта книга станет интересным началом и вашего исследования – чем бы оно ни закончилось. Если, конечно, кому-либо из нас суждено увидеть, чем завершится дело.

У самой двери мистер Корбек остановился и добавил:

– И да, хочу взять обратно свои слова насчет детектива. Он славный малый. Все, что вы рассказали, представляет его в самом благоприятном свете, в подтверждение чего я со спокойной душой отправляюсь спать, оставив светильники под охраной Доу!

Когда он вышел, я взял книгу, надел респиратор и отправился на дежурство в комнату больного.

Глава 10

Долина Чародея

Я положил книгу на столик, где стояла лампа под колпаком, и повернул отражатель, направив свет на страницы. Таким образом, поднимая взгляд от книги, я видел кровать, сиделку и дверь. Не скажу, что условия были удобными и располагали к сосредоточенности, необходимой для успешного изучения предмета, однако кое-как я все же приноровился. Книга, как было ясно с первого взгляда, определенно заслуживала самого пристального внимания: увесистый том на голландском, изданный в Амстердаме в 1650 году. В свое время кто-то сделал пословный перевод текста, вписав от руки английские слова под соответствующими голландскими, и из-за грамматических различий между языками даже простое чтение перевода оказалось нелегким делом. Приходилось постоянно бегать глазами взад-вперед по строчкам, устанавливая связи между словами, а вдобавок еще и разбирать причудливое, в силу его двухсотлетней давности, начертание букв. Впрочем, довольно скоро я приспособился с ходу перестраивать голландские фразы на английский лад, а когда привык к почерку, моя задача совсем упростилась.

Поначалу меня несколько отвлекала окружающая обстановка и тревожило опасение, что мисс Трелони может неожиданно зайти в комнату и застать меня за чтением. Перед уходом доктора Винчестера мы с ним условились не привлекать девушку к нашему расследованию. Мы рассудили, что встреча с несомненной тайной может стать потрясением для женского ума, а кроме того, как дочь мистера Трелони, Маргарет впоследствии могла бы оказаться в трудном положении перед ним, если бы действовала сейчас заодно с нами наперекор его воле или даже просто знала о том, что мы намерены предпринять, но потом я вспомнил, что Маргарет заступает на дежурство только в два пополуночи, и облегченно вздохнул: у меня еще почти три часа в запасе. Сестра Кеннеди сидела в кресле у кровати, спокойная и бдительная. На лестничной площадке мерно тикали часы, как и все прочие часы в доме. Ночная жизнь города давала о себе знать далеким, приглушенным гулом, который время от времени превращался в рев, когда восточный ветер, налетая порывами, приносил откуда-то мешанину звуков. Но преобладала все равно тишина. Свет лампы на раскрытой книге и мягкое мерцание зеленого шелкового абажура, казалось, сгущали сумрак в комнате, в чем я убеждался всякий раз, поднимая глаза… С каждой прочитанной строчкой он, казалось, становился плотнее, глубже, чернее, и, когда мой взгляд возвращался к странице, падавший на нее свет на миг ослеплял меня, однако я продолжал читать и вскоре по-настоящему увлекся.