Чтение онлайн

И вот теперь — снова те же ощущения.

Но только, блять, теперь к голову Алины в моей башке добавился спокойный и непроницаемый взгляд Лори. И я даже не знаю, что из этого больше меня парит.

Я снова потерял Валерию. Не в прямом смысле, конечно, потому что она точно живет по старому адресу, и мне ничего не стоит раздобыть новый номер ее телефона, и даже дать задание парням снова подселить к ней ту чудо программу, которая сливает буквально все, что происходит в жизни моей маленькой обезьянки. И я даже пару раз порывался это сделать, но успел вовремя остановиться. Потому что чем я тогда буду отличаться от той испуганной девчонки, которую однажды отчитал за то, что она продолжает втихаря подслеживать за своим бывшим?

Когда музыка становится невыносимо раздражающей даже для меня, все-таки решаюсь свалить. Выхожу из клуба на прохладный сентябрьский воздух, машинально тянусь за сигаретой, закуриваю и наслаждаюсь горечью в легких. В последнее время все настолько странно, что меня почти ничего не беспокоит и даже начинаю забывать, каково это — просыпаться посреди ночи от неприятного жжения в груди, и горстями закидывать в себя пилюли. Даже вернулся в зал и потихоньку начал отъедать рожу. По крайней мере теперь на меня из зеркала не смотрит ходячая мумия.

Я сажусь за руль своей новой тачки и выруливаю в сторону центра. Хочу потеряться в потоке машин, но весь этот чертов мир как будто сговорился против меня, потому что в час ночи в столице просто невыносимо спокойно. Как будто не воскресенье, а всеобщий шаббат.

Немного поколесив по центральным улицам, сворачиваю в сторону своего временного дома. До сих пор не могу нормально жить в своей квартире, потому что даже за то небольшое время, которое мы провели с Алиной, она успела перетащить ко мне кучу вещей. Я пытался не обращать на это внимание, но они все время попадались на глаза. Нужно было просто выбросить весь этот мусор, но каждый раз, когда я собирался это сделать, у меня просто физически не получалось положить хоть что-то в мусорный пакет. Поэтому теперь я просто время от времени снимаю квартиры черте где, но нигде особо на долго не задерживаюсь. В этот раз у меня хорошая студия с высокими потолками и окнами, с кроватью на долбаном пьедестале, словно у какой-то диснеевской принцессы.

А еще здесь отличные вытяжки, так что можно спокойно курить внутри. Хотя девица из агентства предупреждала, что это запрещено условиями контракта и за такое они могут наложить «штраф» в виде дополнительной платы. Как будто я собирался здесь задерживаться дольше, чем на пару недель.

Я оставляю обувь в коридоре и босиком шлепаю до кухонной зоны. В холодильнике у меня почти ничего нет, только какой-то заплесневелый сыр (и это, увы, не благородная синяя плесень) и нарезка хамона. Беру все это, кое-как рублю ножом и складываю в пиалу. Наливаю в стакан немного коньяка, снова закуриваю и пишу ребятам из «ITco», что хочу пообщаться на тему бота, который они делают специально для меня. Исключительно для меня.

Кто-то из них всегда на связи и уже через пятнадцать минут мы налаживаем видеосвязь на троих. Очкарик вверху — мозг всей их связки, выглядит почти как один из гениев одного известного сериала, и даже разговаривает почти таким же гнусавым голосом. Почему все умные люди, которых мне довелось встретить — почти все «очкарики»?

Я надиктовываю свои замечания по прототипу, который получил на днях. Очкарик молча слушает, второй — долговязый и с нелепой прической, пытается делать за нами какие-то записи, хотя явно ничего не успевает потому что мы тут же включаемся в активное обсуждение.

— Это изменение лишит бот вариативности, — говорит Очкарик, когда я перехожу к более тонким настройкам. — Список вариантов взаимодействия будет крайне ограничен.

— Да. Потому что этот бот не для массового использования. Это лично для меня.

Оба на минуту замолкают, а потом мы снова переключаемся на активное обсуждение. Только в конце, когда заканчиваю со списком, прошу очкарика задержаться, потому что у меня к нему пара вопросов. Из них всех он реально выглядит самым разумным. И похож на человека, который понимает, почему некоторые вещи нужно делать в точности так, как просит клиент, а не гнуть свое видение, в попытке стать первооткрывателем новой эры развития искусственного интеллекта.

Тет-а-тет озвучиваю в лоб, что и зачем я хочу получить.

Он снова молча слушает без бумажки.

В конце на всякий случай предупреждаю, что все это — абсолютно конфиденциальная информация, и я обязательно узнаю, если она просочиться за пределы нашего с ним диалога. Хотя это лишнее — за почти три года сотрудничества, ребята не были замечены за сливами, да и вещи, которые они для меня делали (включая обвал мощностей Угорича) в плане ценности слива на порядок круче, чем индивидуальный проект для личного использования.

— Я хочу, чтобы вы занимались настройкой и обслуживанием бота до тех пор, пока это будет необходимо. Чтобы ни при каких обстоятельствах он не мог выйти из строя, зависнуть, сломаться или обнулиться.

Очкарик просто кивает.

— И еще. Мне нужен определенный алгоритм действий, который заставит его выключиться окончательно и самоудалиться.

За весь сегодняшний разговор я уже вылил на него ушат разной дичи, но только сейчас парень выглядит слегка озадаченным.

— Понимаю, что это звучит странно. — Более чем, особенно после того, как за минуту до последнего пожелания я озвучил почти противоположное. — Но такой алгоритм необходим.

— Дмитрий Викторович. — Очкарик снимает свои стекляшки, протирает их краем клетчатой рубашки. — Я примерно догадываюсь, как обстоят дела. И наверное, будет не очень корректно спрашивать вас об этом сейчас, но… что будет со всеми нами? Мы начали становиться на ноги, у нас есть несколько проектов в разработке, куда уже вложены силы и ресурсы. Не хотелось бы, чтобы все это потом просто вынесли в подвал в картонных коробках.

— Обожаю трезвомыслящих людей. — Я снова закуриваю, и на этот раз в груди немного саднит, хотя это все еще и близко не те неприятные ощущения, с которыми я жил последний год. — Я уже обо всем позаботился.

После второй затяжки, неприятное чувство зуда в груди становится сильнее. Пытаюсь его выкашлять, но становится только хуже.

Блять.

Наспех прощаюсь с очкариком, успев сказать, что жду первые правки в максимально короткие сроки, которые возможны для реализации этого задания.

Притаптываю окурок в пепельнице, как будто этого хватит, чтобы избавиться от мерзкого ощущения за ребрами, но оно как будто только сильнее нарастает с каждым вдохом. Задерживаю дыхание, пока кое-как передвигаюсь к окну. Приходится повозиться, чтобы его открыть, как будто тут не новомодная деревянная рама, а старье, миллион раз закрашенное и почти зацементированное от пыли. Но когда оно все-таки поддается — высовываюсь наружу, чтобы сделать глубокий вдох.

Ни хрена не становится лучше.

Медленно сползаю на пол, дрожащими руками расстегиваю толстовку, но высунуть руки наружу уже нет сил. Болит так, что хочется закричать и попросить бога перестать меня так мучить и добить окончательно. Хотя, возможно, мне стоит просить хозяина цокольного этажа? После всех моих «деяний» Бог может посмотреть в мою сторону разве что для плевка?

Теперь болит так сильно, что я даже не могу пошевелить руками. Хотя, приложив немного усилий, использую левую, чтобы достать из кармана телефон. Просто чудо, что я на автомате сунул его внутрь, а не как обычно забыл на соле или просто зашвырнул подальше. Позвонить в «неотложку»? Я отказываюсь от этой идеи почти сразу. Если уж и подыхать — то лучше вот так, а не под разрядами токами, пока усердные люди в белых халатах будут снова и снова пытаться завести мое уставшее сердце.