Чтение онлайн

— Мне это и не нужно — для этого у нее есть ты.

Будь оно все проклято.

Только произнеся эти слова я вдруг максимально остро ощущаю ревность. Настолько душащую, что хочется плюнуть на все и расстегнуть так опрометчиво наглухо застегнутую толстовку, потому что мне буквально не хватает кислорода.

Я не хочу обсуждать их с Мариной отношения, потому что это как будто снова вернуться в детство и смотреть фильм с любимым актером, где он целует какую-то другую женщину. Мозгом ты понимаешь, что эта любовь — просто детский сад, и что события на экране — просто игра, и все, что происходит между «влюбленными» — не реально, но твоя ревность и злость почему-то все равно настоящие.

А я однажды уже поклялась себе, что никто и никогда больше не причинит мне боль. Даже самый офигенный мужик, которого только можно было загадать под елку на Новый год.

Я встаю, несмотря на слабость в коленях и желание остаться рядом с ним еще немного.

Допиваю апероль, чтобы хоть как-то избавиться от сухости во рту. Как будто все мои органы разом сговорились и устроили саботаж.

— Я пришла сюда разговаривать о деле, Авдеев. Твоя личная жизнь не интересовала меня раньше и не интересует теперь. Надеюсь, ты найдешь способ правильно воспользоваться информацией. Всего доброго.

Последние два слова проносятся чрез мое горло скороговоркой, потому что я с ужасом понимаю — где-то здесь у меня сдают тормоза, и все, что случится потом, я уже никак не смогу контролировать.

Нужно было бежать сразу же, как стало понятно, что Вадим и Авдеев — одно лицо.

Почему все мои системы безопасности выходят из строя, когда рядом — этот мужик?

Я знаю ответ на этот вопрос, и поэтому, не дожидаясь его реакции, бросаюсь к выходу.

— Лори, стой! — громко рычит Вадим. — Не смей снова убегать!

Я одергиваю полог, закрывающий вход в приватную комнату, и д спасительного побега остается каких-нибудь пару шагов, но проклятые ноги просто врастают в пол. Не пошевелиться. Что я хочу услышать? Что надеюсь услышать? «У меня есть брат-близнец»?

— У нас с Мариной общий ребенок.

— Капитан Очевидность, блин.

— Но между нами ничего нет. — Нужно отдать ему должное — он хорошо держит себя в руках и игнорирует мой явно нарывающийся тон.

Разворачиваюсь на пятках.

Все, это состояние я называю «отказали тормоза».

В последний раз это случалось со мной так давно, что я абсолютно не понимаю, как себя контролировать.

Поэтому, пусть все катится в Бездну!

— Ну конечно, ведь именно так и получаются дети — из задушевных бесед! — вырывается из моего рта. Настолько едкое, что я чувствую непреодолимое желание вымыть рот с мылом. — Знаешь, что общего у мадаков и хороших мужчин? Вы все одинаково нелепо врете! Придумываете нелепые отмазки, в надежде что какая-то дура это схавает. «Нет, дорогая, тебе просто показалось, что от меня воняет женским духами!» «Зачем ты истеришь, если мы просто друзья, ну и что, что я пишу ей в два часа ночи!» «Мы с бывшей просто друзья, и я по-дружески остаюсь у нее ночевать!» Господи, Вадим, зачем ты все испортил? Почему нельзя было просто оставить все как есть и позволить мне думать, что хотя бы раз в моей жизни…

Я задыхаюсь, как всегда, когда мой рот говорит правду, которую голова еще отказывается осознавать.

Вадим встает, быстро сокращает расстояние между нами — с его-то ростом ему для этого требуется всего пара шагов — и за руку затаскивает обратно внутрь. Я пытаюсь вырваться, но он буквально как куклу усаживает меня на стол и тут же ставит руки по обе стороны моего тела, как будто заключая в клетку.

Это слишком близко.

Его запах кожи, лаванды и нотка какой-то горечи, непозволительно сильно кружат мне голову.

— Просто для справки, — Вадим, несмотря на то, что между нами уже почти нет свободного пространства, все равно как будто старается держаться на расстоянии. — Обычно я не хватаю женщин, не распускаю руки и не позволяю себе ничего такого, что сделал только что. Но в ввиду некоторых обстоятельств, а так же чтобы сохранить твое драгоценное инкогнито, над которым ты так дрожишь, сделал то, что сделал. Прошу за это прощения.

— Прощаю. А теперь отвали.

Я подаюсь вперед, пытаясь выскользнуть, но в итоге мы оказываемся буквально но с к носу. И пока в моей голове по этому поводу нет ни единой приличной мысли, левый уголок его губ как бы невзначай дергается вверх.

— Напомнить, чем закончилась твоя прошлая попытка заставить меня отвалить? — Он наклоняется ниже, и его рваная челка щекочет кончик моего носа.

— Скажи спасибо своей шикарной заднице, — огрызаюсь в ответ.

— Я уже кажется говорил, что не разговариваю со своим членом, Лори. Так вот — других частей тела это тоже касается.

Разговаривать с ним чертовски тяжело, потому что в этом мужике просто отсутствуют любые не правильные реакции. Он как будто тоже заранее готовился к встрече, досконально продумал каждый ответ на любую фразу и теперь ситуация идет четко по его сценарию. Я никогда не была поклонником теории заговора, но все выглядит так, будто из нас двоих только я шла в «никуда» и на «авось».

— Хорошо, ладно. — Сдаюсь. Похоже, все мои попытки отделаться от разговора, только приблизили его неизбежность. — У тебя есть твои пять минут возле микрофона. Но прежде чем ты начнешь, просто имей ввиду — мое отношение ко всему этому никак не изменится. Что бы ты ни сказал — это не имело значения уже вчера.

— Это твоя ремарка?

— Да, блин, а на что это еще похоже?

— Просто уточняю, чтобы сделать свою — у меня ладони зудят от желания перевернуть тебя жопой вверх и отделать так, чтобы все следующие дней ты вспоминала обо мне каждый раз, когда будешь садиться.

Я открываю рот, тобы обозвать его извращенцем и мудаком… но ничего не могу сказать, потому что его вздернутая с вызовом бровь и все выражение лица как бы намекают: «Давай, только дай мне повод и я обязательно им воспользуюсь».

— Ты не мог бы… — Взглядом даю понять, что ему лучше бы отойти. И добавляю уже почти миролюбиво: — Считай, что твои аргументы были разумными. Я не сбегу.

Вадим, еще мгновение помедлив, возвращается обратно на диван, но как только я пытаюсь спрыгнуть со стола, перехватывает мои лодыжки и, коротко крутанув, разворачивает к себе лицом. Поглаживает их абсолютно прилично — через плотную ткань джинс, не предпринимая ни единой попытки забраться пальцами под одежду.

Я знаю, что должна его остановить.

Я уверена, что в моем лексиконе достаточно слов, которые «убедят» его убрать руки.

Но эти долбанные длинные пальцы как будто точно знают, как надавить, как погладить и где прижать, чтобы я чувствовала себя как кошка в ласковых объятиях великана.

Черт с ним.

Это просто расслабляющий массаж.

«Поклянись себе, что это будет в самый-самый последний раз!» — требует внутренний голос, и я, конечно же, даю самой себе обещание. Но много ли их было, сдержанных, когда дело касалось этого мужика?