Чтение онлайн

Когдая с трудом выползаю из туалета (он здесь личный, как и целая душевая), то даже не удивляюсь топчущемуся около окна Андрею. Даже странно, что он ждал целое утро, прежде чем заявиться с показательным визитом счастья.

Мы несколько секунд молча смотри друг на друга.

— Извини, что я без цветов, — бормочет мой драгоценный муженек, виновато разглядывая мою маленькую «оранжерею». — Я уже заказал… что-то. Обещали доставить срочно.

— Отмени, — огрызаюсь на него, пока ковыляю до кровати. — Мне твои подарки слишком дорого обходятся.

— Ты плохо выглядишь, Валерия. Это то, что я думаю?

— Ну скажи, что ты там думаешь, поделись догадками. За время, пока ты залечивал глубокие моральные травмы у папочки под крылышком, я не успела научиться читать мысли.

Я забираюсь в кровать и нехотя прошу Андрея помочь поднять верхнюю панель, чтобы было удобнее сидеть. Он покорно выполняет просьбу и даже взбивает подушку. Потом говорит, что привез мне ноутбук — новенький, из магазина. Типа, подарок.

Просто зашибись. Значит, старый боров решил окончательно отрезать меня от всех дел «ТехноФинанс».

— Мне насрать на ноутбук, Андрей, — говорю в лоб. После всего, что этот бесхребетный придурок сделал, у меня к нему не осталось ни сочувствия, ни жалости, ни, тем более, уважения. — Нам надо решить, что делать.

— А надо что-то делать? — Он выглядит искренне удивленным.

— Я, блять, беременна, Андрей! Перестань думать жопой и попытайся хотя бы сейчас включить то, что находится у тебя в голове.

Было бы гораздо проще, если бы мой муженек хотя бы попытался узнать, что к чему. Его наводящие вопросы дали бы мне хоть какое-то представление о том, что они с папашей уже успели обсудить и спланировать.

— Ну… это ведь хорошо, что ты… в общем… что будет ребенок.

— Вопрос только в том, как скоро из головы твоего сумасшедшего отца выветрятся радость и счастье, и он решит на всякий случай сделать тест на определение отцовства.

А то, что Завольский-старший обязательно затребует ДНК-тест, лишь вопрос времени. Хотя, может это происходит прямо сейчас? С меня только за утро выцедили прилично крови на всякие текущие анализы, но я же не могу знать, какие еще негласные указания получили врачи. Единственная причина, по которой папаша Андрея может не захотеть сделать это прямо сейчас — это огласка. Гораздо проще сделать это в какой-нибудь анонимной клинике, где никто не будет знать, кто я и о чьей рогатой голове идет речь.

— Я сказал отцу, что мы… ну… что ты забеременела пока мы были в свадебном путешествии.

Если он сказал это таким же блеющим тоном, значит, счет моей жизни пошел на дни.

Я откидываюсь на подушку и пытаюсь еще раз провернуть в голове одну из тех схем, которые стряпала всю ночь, в перерывах между блевотой и попытками понять, почему, хоть я все делала правильно, моя жизнь вдруг стала слишком стремительно катиться коту под хвост.

От беременности нужно избавиться в самые короткие сроки. В идеале — это нужно было сделать еще вчера.

Какая из меня мать, боже?

На мне столько незаживших ран, что клеймо негде ставить.

Мне не нужен ребенок, даже если он от Андреева. Точнее — тем более, если он его.

— Все в порядке? — беспокоится Андрей, кода я громко и зло смеюсь, воображая каким был бы каламбур, если бы подтвердилась еще и беременность Марины. — Может, позвать медсестру? Врача?

Он уже топчется около двери, и только мой окрик не дает ему переступить порог.

— Дай мне воды, пожалуйста. — А то вдруг и правда сбежит.

Руки Андрея трясутся, пока он наливает полный стакан минеральной воды из красивой стеклянной бутылки — таких принесли несколько, в большой корзине вместе с кучей экзотических фруктов, на которые я даже смотреть не могу. А вот минералка, слегка солоноватая и содистая на вкус, прекрасно утоляет жажду и даже слегка гасит неприятное давящее чувство в горле. Выпиваю сразу все и Андрей тут же доливает еще почти до самого верха.

— Валерия, я знаю, что ты… не можешь быть…

— Потому что ты падаешь в обморок, когда видишь мои голые сиськи, — не могу сдержать злорадство. — Я не собираюсь рожать, Андрей. И теперь, когда ты тоже запачкался перед папочкой, правда о том, что зародыш внутри меня даже не пахнет вашей гребаной ДНК, вылезет боком нам обоим.

— Но отец так радуется! — возмущается Андрей.

— Мне плевать. Ты должен обеспечить мне алиби.

— Что? — Его глаза округляются и вдвое увеличиваются в размерах.

— Я найду хорошую больницу, где все сделают чисто и профессионально, а когда все будет готово, ты скажешь отцу, что мне нужен свежий воздух и повезешь меня загород. Свернешь в какую-то колею, я постону для вида, а с врачами «скорой», которые подтвердят выкидыш, я договорюсь.

— Нет! — громко и категорично как никогда заявляет Андрей. — Валерия, нет! Даже слышать не хочу!

— Надо же, у кого-то голос прорезался, а я уж думала, что ты так и будешь блеять до старости.

— Ребенка нужно оставить! — продолжает гнуть свое Андрей.

— Я бы могла спросить твое мнение, если бы ты имел хоть какое-то отношение к его зачатию, но с учетом всех обстоятельств — мне, прости, насрать на твое мнение.

— Отец меня убьет! — Теперь он переходит на визг, от которого мне хочется поморщиться как от взорвавшейся прямо над ухом хлопушки. — Этот ребенок, Валерия! Он же наш золотой шанс! Отец пообещал передать мне еще двадцать процентов акций! Он отойдет от дел, передаст управление мне. Я, наконец, смогу…

— Ты тупой придурок, — обрываю его ванильный и бесконечно глупый спич. — Ты никогда ничего не получишь, пока твой отец…

К счастью, слово «жив» не успевает сорваться с моего языка.

— Андрей, как только твой отец узнает, что этот ребенок не твой — он меня убьет. И это не фигура речи. Тебя, конечно, следом на тот свет не отправит, но можешь быть уверен, что еще одна ложь на этот раз так просто не сойдет тебе с рук. Но самое «веселье» начнется потом, когда тебе придется срочно выслужиться перед папочкой и жениться на той, в кого он ткнет пальцем. И на этот раз он выберет именно то, что нужно — может даже это будет дочка Максимовых или Савельева. Золотая папина дочка — с виду прилежная и хорошая, а на деле — такая же сука, как и я. Только с одним маленьким нюансом.

Я специально делаю маленькую паузу, чтобы Андрей в полной мере «заглотил» наживку нарисованных мной перспектив. Абсолютно реальных, потому что я на на двести процентов уверена именно в таком варианте развития событий.

И он понимает, судя по тому, что теперь его рожа могла бы служить наглядной иллюстрацией для статьи об испуга в каком-нибудь психологическом журнале. Но я все равно не испытываю к нему жалости. Он получает ровно то, что заслужил — как впрочем, все мы. Я поплатилась за свою глупость и самоуверенность, а Андрей пожимает плоды собственной трусости.