Чтение онлайн

Обед наш плавно перетек в ужин. Я рассказывал о себе. О детстве с отцом, о Земле, о перелете на Рею, обо всем. Она слушала с вниманием, спрашивала, где-то уточняла. Например, об отношениях моих родителей. Я и рассказал ей, что мама папу… Как бы так помягче сказать… не особо ценила. Иногда вообще в грош не ставила его желания. Все в интересах семьи, конечно, но… Например, однажды папе предложили работу на Транспортный департамент Содружества. Ну это перевозки грузов в пределах Солнечной системы. То же по охранительному протоколу, но в секторе Мали в Африке, на рудниках с перспективой роста до начальника смены караула. Это могло вывести его из нашей дыры в люди, втрое увеличить жалование и даже открыть возможность учиться на транспортного сопровождающего межпланетных перевозок. А он ведь хотел в космос. Очень хотел! Эх… Как бы он мной гордился, если бы знал, что я… В общем, папа даже маме работу согласовал в такой же школе в Мали. Но она отказала. Я был еще маленький и не понимал, почему. Мама как-то умела папу демотивировать, разубедить в его возможностях. Просто вопросы разные задавая. И приводила к тому, что он вроде как сам принимал решения не делать так, как ей не нравится. При этом они даже не ругались. Он просто слушал. Вот такие у них отношения были. Печально? Не знаю. Жизнь такая.

Позже пришла очередь Жанни рассказать о своем пути. Она поведала о родителях, о детстве на Этарии. О том, как они с сестрой убегали от дикой навьи однажды ночью. Как пошла учиться, как впервые влюбилась. Про «влюбилась» мне было особенно интересно. Да, она была немного старше, но я не чувствовал разницы в возрасте. Жанни с таким упоением говорила о метафоризме теорем поляризации вакуума в историко-культурном континууме, что я и сам решил взяться за науку. Не хотелось ударить в грязь лицом. Ближе стать, что ли. А то сидишь тупо и хлопаешь глазками, пока она рассуждает, а добавить нечего. Моя мама была умнее папы. Проклятые Боги, я же всегда знал, к чему это приводит!

Ладно. Бичевать себя не будем. Продолжим.

Тогда я узнал, что Жанни работала младшим научным сотрудником в Императорской Академии Научных Исследований, занималась вопросами математической лингвистики. Она обрадовалась, когда я изъявил желание поступить туда же. И помогла мне, буквально и в переносном смысле, выбраться из-под земли к солнцу – устроиться абитуриентом в Академию.

И я честно пытался учиться. Очень старался, клянусь всем, что свято! Всеми Великими Лордами по одному и скопом! Дисциплины одна за другой, тесты, экзамены, практики. Вы не представляете, насколько их было много. А ведь все разные! Голова трещит от загруженных знаний, терпение на исходе, глаза не видят ничерта. Но на что только не пойдешь ради женщины, а? Тем более, такой красивой, как моя Жадерлин?

И мы регулярно общались. Меня тянуло к ней. Как мальчишка радовался, когда она соглашалась встретиться, чтобы помочь с заданием или что-то объяснить. Помню ее поучительные интонации, когда она заставляла меня делать очередное упражнение. Помню морщинку на лбу, появляющуюся каждый раз, когда думала, как лучше донести мысль. Никогда не забуду, как изгибалось ее тело под легким платьем, когда она наклонялась, садилась, вставала, даже когда просто шла. И как смотрел на нее влюбленными глазами, забывая, зачем вообще она здесь. А она смущалась, смеялась. Да, это жутко мешало учебе. Но вы же меня понимаете, правда?

Однажды мы с ней вдвоем пошли кататься на гравиках. Это такие доски на антигравитационных поплавках. Можно кататься с гор или просто по улицам и площадкам. Ума не приложу, зачем оно мне было надо. Но я встал на эту неустойчивую штуковину, только чтобы сразу навернуться. Нет, только представьте! Ты на нее встаешь, а она тут же из-под ног выскальзывает! А ты летишь мягким местом в электромагнитный подхват. И так целый час. Пыхтишь, встаешь, придерживаешь руками эту верткую сволочь, а потом все равно валишься детворе на потеху. Жанни тоже в тот день толком не покаталась. Дежурила около меня, подхватывала, падала рядом. В общем, из детской зоны, где малыши учатся, мы так и не выбрались. Немного стыдно, немного грустно, хоть и посмеялись мы вволю. Но зато были вместе!

С ней я стал чаще выходить в свет, общаться с разными людьми. Я же был, мягко говоря, не очень общителен. А теперь постепенно сдружился со Смоугом. Он оказался неугомонным сорвиголовой! Где мы только ни шатались вместе. Я со времен смерти отца так ни с кем не веселился, никуда не влипал. Первое приключение было в заповеднике Байза, когда мы развели огонь из плазменного генератора. Я не мог поверить, что мне снова есть с кем вот так похулиганить на пределе дозволенного! Нет, ничего серьезного мы, конечно, себе не позволяли. Но подраться в баре или залепить мозжечок роботу-проститутке в дунаранском номе – это про нас.

Также ближе узнал Люси и Карру. Отличные девчонки. Вообще, классная у нас собралась компания! Карра, кстати, очень обижалась, когда ее называли Карой. На ее родном языке изменение удвоенного звука, оказалось, превращало «Лучезарную Зарю» в «Горячий Топор». А что приятного для девушки называться топором, пусть даже и горячим? Вот мы и старались, как могли, выговорить двойную, а то и тройную «р», чтобы ни в коем случае не обидеть девушку. Она, кстати, родом с той самой Лубии, входившей когда-то в Конфедерацию, годовщину выхода из которой Рея праздновала в день нашего знакомства. Вот такой у нас получился винегрет трехрасовый.

А Люси и Смоуг были такими же реанцами, как и Жанни. Я вроде бы не расист, но не знаю, как бы среагировал, если бы Жанни дружила с мелкими сплюснутоголовыми дунаранцами или верзилами гонгорцами. Хотя гонгорцы вряд ли надолго задержались бы. Они тупые, как термос – там ничего не могло привлечь красивую реанку ни внешне, ни интеллектуально, вообще никак.

Эх… Кажется, я, все-таки, немного расист… Но опять меня в сторону потянуло.

Как я уже говорил, Жанни меня соблазнила учебой. И я старался учиться. Хоть и давалось это крайне тяжело. Хотел заниматься чем-то фундаментально полезным, мечтал стать разработчиком чего-нибудь радикально нового и прорывного, типа стандартных колониальных конструкций или асинхрофазных генераторов антиполей на основе ротавиальной трансгрессии для струнных двигателей. Отец бы гордился, если бы дожил. Он хоть и грезил космосом, но всю жизнь прожил на Земле. А кто из нас не мечтал о чем-то таком? Кто-то о научных открытиях, кто-то о признании на сцене, кто-то о создании шедевра литературы, который робко прячет в стол, а кто-то о технологическом прорыве. Вот я и пошел абитурой в технический корпус.

Да-а… Славные были деньки. Это сейчас я дрыхну после мясорубки в полной заднице и очнуться не могу, а тогда…

Меня ждала ИАНИ – Императорская Академия Научных Исследований. Основали Академию в незапамятные времена Лорд-Император Лeгот, когда он еще не совсем свихнулся, и Архонт Совета Лорд Рейн.

Изначально Академия занималась техническими науками и биоинженерией, затем постепенно обросла сотнями других направлений. Всех абитуриентов, поступающих в академию и претендующих на место студента, сначала опрашивают, а затем тестируют. Кто не справляется сразу, типа меня, тех отправляют на интенсивный подготовительный курс, о котором я уже рассказывал. Потом снова тестируют. Я отлично помню этот тест.

Меня усадили в кресло, надели на голову нейрошлем, какие используют пилоты истребителей, штурманы и навигаторы космофлота в кино, и начали исследовать всю мою подноготную. Когда сидишь в кресле, практически невозможно скрыть от исследователя свои мысли. Тут никакие методики спутанного сознания не помогут, как в деле с телепатами или полиграфом. Через нейрошлем оператор заглядывает прямиком в подсознание, выколупывает и расшифровывает самые потаенные мысли, о которых ты сам можешь не подозревать до поры до времени. Только тебе никогда не расскажут, что считали. Это табу. И жаль, что я заранее как следует не ознакомился с процедурой. Наверное, вызвал немало смеха своими попытками выдать «правильные» мысли. В общем, после теста нейрошлемом меня позвали к распорядителю.

Распределителем был престарелый седобородый реанец. На вид он прожил лет, наверное, тысячу! Прошел сотню циклов омоложения, не меньше, и уже наверняка задумывался об отходе на тот свет. На голотабличке на столе светилось имя: «Био-архитектор ИАНИ Магот Феден Джаккорбит». Целый био-архитектор! Это значит как минимум, что старик является постоянным членом высшего ученого совета Академии. А может быть, даже работает непосредственно с имперским Лорд-министром!

– Проходите, Джеймс, присаживайтесь. – За скрипучим старческим голосом зиждилась сама доброта! А это редкость среди чиновников. Ой, какая редкость! – Вас не сильно утомили тесты?