Чтение онлайн

– Нет, все нормально. Спасибо, что поинтересовались.

Я нехотя принял приглашение распорядителя и опустился в кресло.

– Вы уже поняли, что речь у нас с вами пойдет о вашем потенциальном вкладе в науку, – проскрежетал старик и доброжелательно меня осмотрел. Я хлопал глазками, не зная, как общаться с настоящим архитектором от науки. Знал только, что нужно быть вежливым. Это всегда полезно.

Через пару секунд, когда Джаккорбит распознал мое смущение, он решил продолжить:

– Вы никогда не задумывались о том, чтобы служить в армии, Джим?

В армии!? То есть, в войсковых дивизионах? Я тогда подумал, что у старика мозги усохли. Нет, правда! Вот уж чего не ожидал от Академии, так это приглашения в армию. А старик, похоже, уже привык предлагать подобное.

– Я понимаю, как это звучит. Понимаю, что вы озадачены и даже шокированы. Но подумайте здраво. Зачем вам наука? – Я сидел, мягко говоря, в ах… сконфуженным. А старик продолжал хрипеть. – Вам учеба на подготовительном курсе абитуриентов давалась очень тяжело, хоть вы и старались, не спорю. Но далее будет еще труднее. Вы рветесь героически добиться огромных высот, а это часто мешает многолетнему кропотливому труду исследователя. Скажите честно, вы готовы положить всю свою вечную жизнь на этот алтарь? Молчите? Подумайте для себя как следует. Что привело вас сюда? Женщина – слабая мотивация для ученого. И очень непостоянная.

Я сидел не шевелясь. Кажется, я даже не дышал от ошеломления. В тот день я и понял, как именно работает нейрошлем, о чем вам уже поведал. Залезли мне под черепушку, выпотрошили все тайные мысли… А самое противное, что они, черт возьми, правы! Именно из-за Жанни я сюда и сунулся. Старик тем временем продолжал:

– Да, история знает примеры, когда женщина становилась очень серьезным мотивом для научной работы. Например, всем известный создатель стандартных колониальных конструкций признавался, что именно его жена стала той музой, вдохновившей его на кропотливые исследования. Но ему повезло с супругой. Такие крепкие отношения надо еще поискать. Ему помогал целый штат соратников. И он, помимо всего прочего, был гением. А мы с вами от силы талантливы. Или аналогичные примеры из вашей земной истории. Но это все исключения из правил. Я знаю, вы думаете, что она – та единственная, ради которой можно пойти на что угодно. И я не сомневаюсь, что это так. Вот и пойдите! Только пойдите в ту область, в которой на самом деле сможете свершить подвиг. Не обманывайте себя, Джим. Не прожигайте вечную жизнь.

В таком духе мы проговорили еще минут пятнадцать. Точнее, он говорил, а я переваривал услышанное. Он рассказывал о сложностях научного пути, о самоотречении, о призвании. Рассказывал о трудностях и бедах, поразивших Империю. О великих мыслителях и практиках Академии, которые вот-вот найдут универсальный рецепт от смерти, воспроизведут искусственный биоплазмоид, делающий клетки тела неубиваемыми. И о том, как имперские производственные мощности перестроятся, чтобы сделать его достоянием всех граждан. Говорил, что им нужно только время, которого становится все меньше. И что Империи нужны защитники, которых осталось очень немного. А потом я ушел со смешанным чувством горечи и облегчения. Тогда у меня перед глазами начал складываться другой мир. Я иначе стал оценивать прошлое, видеть настоящее и будущее. Не знаю, правильно ли я поступил, но тогда мне казалось, что старик прав в каждом своем слове. Может быть, я и сейчас так считаю.

А Жанни?.. Ах, моя милая Жанни. Как же крепко она поселилась в моей голове. Мы встречались почти каждый день. Она иногда сбегала с занятий, чтобы помочь мне справиться с очередным дурацким заданием. Знаете чувство, когда внезапно понимаешь, что твои нежные переживания взаимны? Когда осознаешь, что ты тоже ей нужен? И шел бы этот архитектор со своими наставлениями куда подальше! В такие минуты кажется, что впереди ждет лишь счастье! Что вы всегда будете вместе и ничто не сможет вас разлучить. И я был уверен, что так оно и произошло бы!

В тот же вечер мы с Жанни просто гуляли вместе. Гуляли, как обычно. Сначала солнечный теплый день, кроны деревьев, тропинки, прелестное озерцо с теплой водой и играющей рыбкой. Затем лучи Риила на берегу океана, пробивающиеся из толщи воды и усеивающие всеми цветами радуги небо. Она сидела рядом со мной на мягкой траве, подставляя лицо порывам ветра. Волосы причудливо резвились и развивались. Жанни периодически поправляла их рукой. А потом словно невзначай коснулась моих пальцев. Помню, как краска опустилась на ее нежные щеки. Как она прятала глаза, как застенчиво улыбалась. И как я прикоснулся к ней онемевшими от волнения губами. Моя скромняжка сначала испуганно отстранилась, а я начал было извиняться, проклиная все на свете. Но через мгновение она уже целовала меня, как никто никогда не целовал. Сладкие нежные губы. В тот момент я окончательно решил вернуться на старую работу. Ну ее, эту гордость. Пусть я буду перебирать всю жизнь кристаллы. Пусть. Главное, что моя Жанни всегда будет со мной.

А потом были миллиарды звезд, освещающие самые далекие уголки Вселенной, раскинувшейся у нас над головами. И рядом она – Жадерлин… Жанни… Такая маленькая, такая хрупкая в моих объятиях.

Мы лежали на сочной траве в парке Академии. Где-то вдали гудел ночной город. В нем миллионы граждан сновали туда-сюда, забыв про сон и отдых. А нам было глубоко наплевать на их заботы. Мы находились в самом сердце мироздания в тот вечер. Обсуждали будущее, строили планы, делились фантазиями, наслаждались теплом друг друга. Сто тридцать четыре дня мы купались в лучах счастья, пока не произошли одно за другим два проклятых Погаными Богами события. И наши жизни радикальным образом перевернулись.

Все началось с самой Жанни. Она вернулась домой раньше обычного. Беспокойство сразу читалось на ее миленьком личике.

– Что случилось?

Я, как обычно, обнял ее и почувствовал ядреное напряжение в девичьем теле. Она посмотрела на меня и сказала фразу, которую я проклинаю по сей день:

– Я улетаю на Карвер.

Знаете, как себя чувствует человек, которого ударили по голове лопатой? Все было хорошо, а потом она заявляет такое! И ладно бы сказала «Я хочу полететь…» или «Давай полетим…» Но она же выбрала слова, как будто я никто, как будто я домашний зубрик, которого можно оставить на праздники одного дома. Моя мама так поступала с отцом. Просто ставила перед фактом. А теперь я оказался на его месте. Это, вообще-то, обидно. А когда отхватываешь такое от любимого человека, так еще и больно.

В тот день мы поругались. Первая и последняя наша ссора. Я не буду рассказывать, что ей наговорил. Не буду рассказывать, чем она отвечала. Скажу лишь по самой сути, что с дальних границ прибыл крейсер дальразведки и приволок какой-то объект, интересный для исследований. И группа Жанни всем составом летит на Карвер-Альфа, где в особых условиях будет этот объект исследовать. Конечно, это важная работа, кто ж спорит? И, конечно, она позвала меня с собой. Даже если не обращать внимание на то, что она позвала уже после того, как я обиделся, то все равно остается открытым вопрос – зачем я там нужен? Сколько лет продлятся исследования? Что я там буду делать по двадцать часов в день, пока она работает? Я ничего не умею! Я пытался учиться, но меня выгнали за бездарность. А теперь лететь с ней, сидеть на ее шее и повторять жизнь отца? Только у отца хотя бы сын был, то есть я. А у меня даже сына не будет. И что мне там делать? Ждать, когда она вернется, чтобы десять-двенадцать часов поспать в одной койке и снова в лабораторию провожать?

Когда мы прокричались как следует, когда слезы высохли, а сил почти не осталось, я снова ее обнял. Жанни даже не сопротивлялась особо. Просто уткнулась лицом мне в грудь. И я прошептал что-то вроде:

– Лети, моя Ласточка. Лети и пусть Великие Лорды помогут поскорее закончить исследования. Я буду тебя ждать здесь. Я буду прилетать по социальной программе, сразу как дадут квоты.

Она рассмеялась, сказала, что сама мне денег вышлет на «струну» при перерывах в работе. А потом, когда ученые там все сделают, она вернется домой. Что такое несколько лет? Мелочь. Можно потерпеть. Я же как-то жил один раньше.

Мир после ссоры особо сладок. Стонут свежие душевные раны. Живы в памяти обиды, понесенные и причиненные. Но уже смазаны целебным эликсиром понимания, что больше ударов не будет. Бой закончен. Можно отдохнуть.

И только через много лет я понял, что она тогда все равно сделала так, как хотела. Только ушло на это больше времени и нервов.

Через несколько дней она улетела. И прихватила с собой мою жизнь.

Знаете, насколько тоскливо возвращаться домой, когда там никого нет? Лежат нетронутыми ее вещи ровно в тех местах, где и три-четыре-десять дней назад. То и дело слышишь звон ее смеха в гостиной. Чувствуешь запах духов в постели, хотя уже несколько раз все перестелил. Чудится любимый силуэт среди безликих прохожих. Кажется, что вот-вот ее догонишь, обнимешь, поцелуешь. Что вот-вот она окликнет тебя или войдет в производственное помещение со словом: «Сюрприз!»