Солдат Джим Тоу
Шрифт:
Вот мы написали заявления, вот прошли тесты, попрощались и с Люси, и с Каррой, и…
С Жанни как следует попрощаться так и не довелось. Мне кажется, она на меня обиделась. Назвала в своем видеописьме дурачком, выскочкой… Мы с ней встретились вживую намного позже, уже после обучения, но…
– Да забудь ты эту бабу.
Мы со Смоугом решили оторваться в последний день и завалились в самый злачный кабак, какой только нашли в моем номе. После неопределенного количества выпитого пойла, подозрительно отдающего керосином и ромашкой, мы затусили с парой шахтеров. Отличные ребята. Дэнго, кстати, был первым, кому я рассказал о своей двухдневной карьере военного. Почетное звание «рекрут»…
– Вот скажи. Нафига тебе куда-то лететь, оставляя дома бабу? – не унимался Дэнго, пока Смоуг отходил по нужде. – Вот ты встанешь на путь Калидона, по счастливой случайности пройдешь обучение, а потом тебя выбросят на какой-нибудь Пирит, и будешь кормом для очередного роя. Ладно, не мотай головой. Предположим, что ты выживешь в первой серьезной заварушке. Но тебя, везучего засранца, бросят в следующее пекло. А потом в еще одно, и потом еще, и еще, пока ты не скопытишься наконец. А она, дуреха, будет тебя ждать. Рви с ней, пока можешь. Пощади бабье сердце.
– Не-е-е… – Я тогда не знал, что ответить. Понимал только, что с чем-то не согласен. Говорю же, керосином! И совсем чуток с ромашкой. А Калидон Белый воин – это герой такой древнего реанского эпоса, непобедимый воин, культовая фигура и все такое. Долгая история. Расскажу как-нибудь.
– А почему бы и нет? – прозвучал моложавый голос. В разговор вмешался парень, сидевший за соседним столиком. На вид примерно мой ровесник, только глаза его намного старше. Казалось, что старше, чем у того био-архитектора в Академии. С ним рядом сидела белокурая девица, очевидно родом с Земли. Совсем юная. Он, похоже, в первый раз девчонку в кабак вывел.
– А? – Ох уж это пойло… Глаза видят, голова что-то думает, а язык и ноги не работают.
– Почему бы не оставить дома женщину, чтобы было ради кого выживать? – продолжал странный чувак, как-то игриво поглядывая на подружку.
Я что-то хотел промямлить, но мои потуги прервали перевернутым за спиной столом. Какие-то ребята что-то не поделили, кому-то сломали нос, кому-то ногу отдавили. А Смоуг оказался рядышком. В комендатуре же сказали, что он бросился шахтеров разнимать, а я следом. Дэнго подтвердил, путаясь в показаниях. Нас, конечно, несильно наказали и быстро выпустили. Но стыдно до сих пор, честное слово. И этот день стал последним на гражданке, куда я уже точно не вернусь.
***
– Доводи аккуратно… Так… Так… Вот сюда…
– Эм-м…
– Что еще? Видишь, мы заняты?
– Н-нейроактивность меняется. Он м-может проснуться.
– Ну так введи чуть БОЛЬШЕ.
– Х-хорошо…
***
Странная штука происходит там, снаружи. Хорошо, видать, меня долбануло, раз не дают в сознание прийти. Но одно радует – если не дают и латают, значит я еще жив. А пока в отключке, продолжу свой рассказ. На чем я остановился? Ах да, вспомнил.
Армия, армия… Вроде бы те времена давно позади, а все равно нервничаю, когда вспоминаю первые дни. Уже столько воды утекло с тех пор, но все равно цепляет.
С чего начинается армия? Как думаете? Никогда не угадаете! Армия начинается с тягот и лишений. Иногда самых неожиданных.
По прибытии на опорный пункт с нас сняли гражданскую одежду, помыли, обработали инсектицидом, выдали армейские уник и ботинки. Армейский универсальный костюм почти ничем не отличается от гражданского. Только цвет у него один единственный – зеленый. И рюшечки не предусмотрены. Но подгоняется по размеру, отводит пот, держит или утилизирует тепло он, может быть, даже еще лучше, чем гражданский. И да, инк, то бишь интеллектуальный компьютер с музыкой, киношками и прочей не предназначенной для солдата чепухой, в нем тоже не предусмотрен. Чтобы салага не отвлекался от службы.
– Меня зовут, капитан Перроу, – подал голос наш ротный. Он стоял перед строем, заложив руки за спину, и слегка небрежным взглядом опытного инструктора всматривался в новобранцев. – Я ваш самый главный командир, с которым вы встретитесь здесь лично. Это старший сержант Акролио Вариган Ленс. Он второй по важности человек в вашей жизни. Если я, или старший сержант Ленс, или кто-либо еще из командиров отдаем вам приказ, вы его выполняете с предельной точностью в предельно короткие сроки, даже если для этого придется умереть. Доступно излагаю?
Строй молчал.
– Я сказал что-то шокирующее, чего вы не знали?
Строй молчал.
– Старший сержант Ленс за тридцать лет воспитал несколько сотен настоящих солдат. Уже сейчас ясно, что из вашей партии будет отсеяно не менее шестидесяти процентов личного состава. Потому что дивизионам нужны солдаты, а не биомашины. Уверяю, вырастить биоробота в пробирке намного проще и дешевле, чем тратить время на большинство подобный вам олухов. Но если хотя бы один из вас, уважаемые новобранцы, – сделал он особый акцент на слове «уважаемые», – получит в конце обучения шеврон дивизиона, мы будем считать свою работу выполненной. Это ясно?
Строй молчал.
– Вопросы?
Строй молчал.
– Старший сержант Ленс, они ваши.
Капитан ушел. Остался старший сержант и несколько инструкторов, среди которых Ленс – главный. Здоровенный реанец, каких мало. Я только к середине обучения понял, почему дивизионные реанцы не уступают землянам, когда над нами также поработали. Аккуратный уник, уверенный взгляд. Шрамов видно не было, однако по одному его виду чувствовалось, что солдат он опытный, успевший серьезно повоевать. Но присутствовала в нем какая-то отрешенность, когда он осматривал наши ряды. Он глядел на нас, как я глядел на еще одну партию монокристаллов, которую надо перебрать, огранить, а какие-то и вовсе расколоть. Капитан Перроу очень точно назвал нас партией! Мы словно полуфабрикаты здесь. А они – мастера, призванные сделать из сырья настоящий продукт. И… кое-кого отсеять, что ж тут поделаешь?
Ленс что-то сказал сержанту, стоявшему рядом с ним (мы позже узнали, что его звали сержант Хайволл), тот что-то ответил, и затем дело дошло до нас.
– Меня зовут старший сержант Акролио Вариган Ленс. Я главный инструктор учебного батальона «Сигма». Для вас, старший сержант Ленс или сэр, – он сделал паузу. – Надеюсь, это последний раз, когда я что-то вам повторяю. Вы все выразили добрую волю служить в вооруженных силах Империи. Но вы даже на половину не представляете, на что подписались. Забудьте все, что видели в кино или во сне. На обучение каждого из вас Империя расходует серьезные ресурсы. Если после всех предварительных тестов все же выяснится, что к службе вы не годитесь, вы вылетите отсюда быстрее фотонного кванта. Притом сразу, как это обнаружится. Так что пожалейте наше и ваше время. Уходите сразу, если сомневаетесь.
Я сомневался. Но стоял смирно. Тогда казалось, что выбор сделан, что уже слишком много пришлось пройти, чтобы сюда попасть, и прочая хрень. Вот ведь, наивняк…
– Воинская жизнь регулируется уставом. Если в нем что-то прописано, значит, это спасло кому-то жизнь. Хотите прожить подольше, следуйте уставу. Не хотите читать устав, уходите сразу, и не заставляйте меня заполнять похоронки. Если я или кто-то из инструкторов вам что-то говорит, значит, здесь и сейчас это важнее всей вашей забытой Лорд-Императором жизни. Услышал – сделал. «Не сделал» не бывает. Ясно?