Чтение онлайн

Политических новостей нет, оно и понятно. Нет государств, нет и политики. Что особенно здорово - нет политиков. Хоть этих паразитов выкорчевали. Экономики - море, но разобраться в ней сложно. Само устройство не очень понятно. Транспорт…, дороги…, электромагнитные…, воздушная подушка…, космос… Какой там космос! Луну не освоили. Хотя, нечего там делать особенно. Полезных ископаемых нет, а те, что есть, при транспортировке станут "золотыми". Источники энергии… ничего нового. Армия, оружие… ничего нет. Даже охотничьего нет. Не на кого охотиться, что ли? Спорт… что-то вроде легкой атлетики, десятиборье? Игровые виды? Вообще ничего. Понятно, агрессивности нет, а какой футбол, без игровой злости? Медицина… платная… не дешевая… в основном травматология… онкология? нет… похоже справились с раком… стоматология? Нет! Вот это, молодцы! Никаких бормашин с кариесами! Вот за это, спасибо! Не здесь ищу, чувствую - не здесь! Искусство? Живопись? Ничего нового. Стандарты прекрасного изменений не претерпели. Никогда не был большим любителем изобразительного искусства, но Рафаэля с Рубенсом не спутаю. Дальше поехали. Развлекаловка… фильмы… развлекательные… общеобразовательные… Стоп! Назад…

Никогда не любил фотографироваться. И дело даже не в фотогеничности или ее отсутствии. Прожив сознательную юность в режиме армейской секретности, невольно начинаешь относиться к фотоаппаратом с известной долей сомнения. Мои фото, точнее, я на фото, были скорее исключением, чем правилом. Случайный кадр, где-нибудь на шашлычной поездке, что сложно назвать позированием или "твердомордая" фотография на паспорте. Я не любил подолгу разглядывать чужие семейные фотоальбомы:

– А вот смотри, это мы в Египте! Видишь пирамиды? А вот и я в платье! Нет, это не я, это араб, который нас возил на верблюде!

Тьфу!

Самые яркие моменты сохраняются не на бумаге, а в памяти, потому, что запечатлеть их с помощью фото невозможно. Как можно с помощью картинки передать восторг перед безбрежием океана, прекрасного своей мощью. Что ты увидишь на картинке? Да, вода. Да, много воды. Все! Но стань на берегу, по колено в воде, взгляни на горизонт, вдохни воздух, не сравнимый ни с чем, ощути океан, как огромный живой организм, живущий по своим, не придуманным законам, потому жестокий и справедливый. Ощути его могущество, его безграничную силу, на фоне которой, все человеческие потуги выглядят, по - меньшей мере, бессмысленно.

То, что предстало перед моим взором, не укладывалось ни в какие рамки. Это был рекламный анонс реалити - шоу, как назвали бы его в двадцать первом веке. Мое перекошенное в крике лицо, плохо узнаваемое, стилизованное под хищного зверя, с глазами, пылающими дикой яростью, на фоне взорванных кораблей и парящего Пегаса.

Шок.

В последний раз - опомнись, старый мир!

На братский пир труда и мира,

В последний раз на светлый братский пир

Сзывает варварская лира!

А.Блок. "Скифы".

В те времена, выезд за границы Советского Союза был экзотикой. Я, например, знал лишь трех людей, которые выезжали "за границу". Так и говорили: "за границу". Не в Грецию, не в Монголию, а "за границу". Не нужно было слабонервным социалистическим гражданам впадать в комплекс неполноценности при виде всего этого буржуйского загнивания. Загнивание, проявлялось в изобилии товаров, как промышленного, так и сельскохозяйственного производства. Не совсем понятно, как изобилие колбасы в магазине могло помешать коммунистической идеологии, но факт остается фактом. Выезд за границу, с предварительными проверками всевозможных инстанций, сбором справок, рекомендаций и характеристик, был событием. Кратковременные командировки в капстраны - благословением господним, а долгосрочные - раем на Земле. Потому что - интересно. Как они там живут? Чем дышат? Говорят, на улице Нью-Йорка отстреливают негров? А жевательную резинку делают из автомобильных покрышек и нефти? Служба в Армии за границей, была чем-то невероятным. Попасть в группировку Советских войск в Германии, Польше или Монголии считалось невероятно престижно. Попасть же в Никарагуа, было как-то непонятно. Маленькая страна, идущая по коммунистическому пути развития, оседлавшая перешеек между Америками. Ничем, вроде не привлекательная, кроме, разве что, близким расположением к южной границе США. Да еще, тем, что ее правительство было готово принимать братскую помощь Советского Союза в виде оружия, военных специалистов и коммунистической идеологии. Экономики, толком, никакой нет, сельское хозяйство зачаточное, промышленность не развита. Зато природа и климат такие, что и мечтать не о чем. Конечно, не всюду. Все восточное побережье выходящее на Карибское море заболочено. Джунгли, гады и комары. Недаром это место называют Берегом москитов. Места непроходимые, труднодоступные, да и делать там нечего. Ни крупных селений, ни инфраструктуры, ничего нет. Деревушки по берегам рек, и минимум населения. А вот запад страны населен неплохо. Тут и кофейные плантации, и тростниковый сахар, и табак, и кукуруза, и бананы. Банановая страна, банановая диета, банановое правительство. После того, как в 1979 году к власти пришли сандинисты, последователи Аугусто Сандино, который еще в 1933 году турнул американские оккупационные войска из Никарагуа, став национальным героем, началась гражданская заварушка, между Фронтом Сандино и контрас, которые поддерживали клан Самоса. А контрас, в свою очередь поддерживали америкосы, при содействии северного соседа Никарагуа - Гондураса. Вот в эту суету я и попал. Регулярных боевых действий не велось, хотя стычки случались постоянно. Да и какие там боевые действия? Ни танков, ни артиллерии, ни авиации. Одни крестьяне с АК-47 в руках, против других крестьян с М-16. К тому же, как только начинаются пассатные дожди, две трети страны превращаются в форменное, непролазное болото, а дожди идут с июня по сентябрь, сводя на нет все военные потуги обоих противников. Остальное время года к услугам местных полководцев, которые с энтузиазмом шастают по лесам и плоскогорьям, в тщетных усилиях, перестрелять друг друга.

Наша база располагалась в западной части страны, аккурат, между озерами Никарагуа и Манагуа, неподалеку от столицы, которая тоже называлась Манагуа. База, название, пожалуй, слишком громкое для двух десятков домов и хижин, обнесенных бетонным забором, с редко торчащими пулеметными "курятниками", поднятыми над ограждением. Особой необходимости в этих вышках не было, но караульная служба, на то и служба, что бы нестись. Едва ли кому-то из контрас пришло бы в голову штурмовать базу, но каждые восемь часов наряд на вышках сменялся, предоставляя возможность очередному караульному потеть под бронежилетом и каской положенное ему время. Бронежилет, штука хорошая, но в тридцати градусную жару и девяноста восьми процентную влажность, очень обременительная. Когда уходишь в рейд, утягивая с собой снаряжения, килограмм на двадцать, да столько же еще оружия с боекомплектом, жилет становится неподъемным. А попробуй пройти сто - сто двадцать километров по пересеченной местности, а то и просто по джунглям, по жаре, в облаках местного гнуса за трое суток, при этом сохраняя боеспособность! Хорошо, если конкретной задачи не стоит. Пробежался по лесу в составе группы, эвакуировался вертушкой и сидишь в прохладном душе на базе. А если задача перед тобой стоит конкретная и боевая? А если боеконтакт с противником? А если диверсию какую учинить надобно? Тут каждый грамм на счету, тут на себе лишнего барахла таскать не будешь.

Первый год службы был не очень интересным. С завидной регулярностью, раз в неделю, мои ботинки топтали лесные тропинки по заранее оговоренному маршруту. Команда подобралась серьезная, меня им придали в качестве стажера, бесплатного приложения к боевой единице. Нужен я им был, как пятое колесо в телеге. Что с меня взять? Только что окончил училище, конечно, теорию и кабинетную практику я знал, но, по сути, ничем, кроме энтузиазма не обладал. Одно дело, проходить полосу, с топотом и матом, другое дело идти по лесу так, что не пугать местных зверюшек, так, что бы они и не знали, что ты тут, рядом. Что бы видеть и замечать, что происходит вокруг, а самому оставаться незаметным, незримым и неслышным. Джунгли? Да, джунгли. В простонародье - лес. Ничем, по сути, не отличающийся от нашего, средней полосы. И сосны и дубы, та же пожухлая листва под ногами. Встречается и экзотика: лианы, каучуконосы, даже красное дерево. Живности побольше, особенно змей да насекомых. Этого добра - завались. Со змеями мне до этого встречаться не приходилось, потому, поначалу испытывал законный страх городского жителя перед рептилиями, пока мне не объяснили популярно, что бояться змей, куда более глупо, чем бояться, например, автомобиля. Змеи, да и все животные живут по строго определенным законам. Их поведение варьируется в известных пределах, жестко определенных инстинктами. Самый надежный способ избавиться от неприятностей, это не лезть к местной фауне со своим любопытством или глупостью. Увидел змею, обойди ее. Неважно, ядовитая она или безобидная. Ты ей не нужен ни с какой стороны. Съесть тебя она не может, а вальс танцевать она не умеет. Вот и не лезь к ней! Пусть своей жизнью живет. И так со всем, что тебя окружает. Нельзя нарушать энтропию джунглей, живущих веками по своим законам. Соблюдай эти законы, и джунгли примут тебя, как свою неотъемлемую часть. Они накормят тебя, если ты голоден, напоят водой, если мучаешься жаждой, избавят от солнца, укроют от дождя. Но берегись, если ты посчитаешь себя в праве, попробовать их себе подчинить! Если ты инородный организм, и намерения твои небезопасны для джунглей, ты - труп! В кратчайшие сроки. Глазом моргнуть не успеешь, а тебя уже растаскивают кусками в разные стороны более счастливые обитатели. На тебя реагирует все окружение, как иммунная система организма реагирует на вирус. Ни предварительных переговоров, ни выяснение условий, ничего. Просто, хлоп! И ты уже чей-то обед. Потому, если не хочешь стать компостом, будь любезен, соблюдай приличия. Пума, местная дикая кошка, размером с крупную рысь, никогда не бросится на тебя, если не посчитает, что ты ей чем-то угрожаешь. Аллигатор в реке, для которого ты - лакомый кусок, не доберется до тебя, если ты сам к нему не полезешь. Береги себя и уважай чужие интересы - основные принципы гарантированного выживания. Но просто выжить - недостаточно. Перед тобой стоит боевая задача, которую ты должен выполнить. В частности, не высовываться и наблюдать. Наблюдать за всем, что тебя окружает. За джунглями, за старшими по возрасту и званиям товарищами, за собой и впитывать, как губка, запоминать все. Задачи не отличаются разнообразием. Патрулирование местности, поиск групп боевиков "контрас", их сопровождение до тех пор, пока на их пути не встанут поднятые по тревоге, революционеры. Фактически, здесь идет гражданская война, вялотекущая, неторопливая, как все, что здесь происходит, но война. Самосовцы настроены серьезно, хорошо экипированные, неплохо вооруженные. Уровень подготовки оставляет желать лучшего, но сандинисты, тоже не Рэмбо. Что от них ждать - крестьяне, да и только. Ломятся через лес, как лось через кустарник. Слышно их за километр, а, учитывая то, что традиции ходить за грибами в Никарагуа отродясь не встречалось, кто и куда идет - понятно. Зашли к ним в тыл, сопроводили километров пять, что бы было понятно, куда именно они собрались, радист передал на базу численность и направление, и растворились в лесу. За год, лишь однажды попади в переплет, да и то лишь потому, что охотились именно на нас, на тех, кто разведкой занят. И не "контрас" вовсе, а америкосы, которые те же функции при самосовцах исполняли, что и мы при сандинистах. Засекли месторасположение, скорее всего, по пеленгу нашей рации. В принципе, ничего сложного. Два пеленгатора, каждый из которых определяет направление на передающую станцию. Азимуты определили, на карте две линии провели, и на тебе, туточки мы. Видно достали мы их здорово, если за нами таких зверюг отправили. Силами до двух взводов. Значит - уважают, в смысле - боятся. Тоже приятно. Но драпали от них так, словно последний раз бежим. По сути, так оно и было. И главное, идут следом, как привязанные. Дистанция не сокращается, но и не увеличивается. А вот это странно: мы же куда захотим, туда и пойдем, а им дорожку разведывать надо! Либо следопыт-проводник у них гениальный, либо они точно знают, куда мы идем. А как узнаешь? Только, если сказал им кто-то, что вряд ли, или по расположению рации, мы с базой связываемся через каждые пятнадцать минут. Что кто-то продался америкосам, и мысли такой не возникало. Проверили, оставили две растяжки с "лимонками". Через двадцать минут, сзади бабахнуло, сначала раз, потом другой. Ага! Нет у них следопыта! С таким опытом, что бы не теряя скорости, следы читать в джунглях, растяжки бы он сразу нашел. Значит, наводят их по радио. Вот и славно. У радиста все барахло забрали, одну рацию оставили. Он и пошел, не меняя направления на максимальной скорости, какую можно было позволить себе в этом лесу. А все остальные, следы замаскировав, по возможности, напрямую понеслись, в зону эвакуации. До этого мы все больше по лесу кружили, что бы вертушку, которая нас забирать будет, не подставить под огонь. МИ-8, там же не брони, ни навески приличной нет. М16 ее насквозь прошивает. Ну и рванули мы, что было сил. Радист тоже несся, как заяц, но ему маскироваться не нужно было, наоборот, демонстрировать, что он не один, а вся группа с ним. В эфир выходил на бегу, через положенные интервалы времени. Когда проскочил километров десять, раскурочил рацию ножом, заминировал ее последней своей гранатой и тоже пошел на эвакуацию, до нее километров пятнадцать оставалось. В точку забора вышли почти одновременно. Радист, захлебываясь от восторга, рассказывал, что, отойдя километра три от места, где рацию оставил, услышал взрыв гранаты, которую он под рацией оставил. Были ли у америкосов потери или нет, никто сказать не мог. Соваться в джунгли и проверять, желающих не нашлось. А радист потом получил за оставленную рацию, под первое число от начальника склада. Да только с него взятки гладки - жизнь дороже.

Служба спокойная была, пока командир базы не получил приказ из Центра (читай Москва) активизировать диверсионную деятельность на территории противника. Вот и началось веселье. До этого, ранение разведчика было исключительным событием, да и то, как правило, носило скорее бытовой характер. Кто-то порезался, когда банку с тушенкой открывал, кто-то ногу подвернул при десантировании, и все травмы. А еще, однажды собрались наши бойцы искупаться в знойную погоду, да в озере Никарагуа. Все бы ничего, но в озере, оказывается, акулы водились! Да не какие-нибудь черноморские катраны, а самые настоящие акулы, больше двух метров длиной! Тысячи лет назад, все озера на западе страны, заливом океанским были. Потом рельеф изменился, залив превратился во множество озер, что покрупнее, что помельче. Там где покрупнее, акулы и остались, стали пресноводными, но нрава своего прожорливого не поменяли. Слава Богу, что акула не напала на доблестных советских офицеров, наверное, сытая была, но одному, своей шершавой шкурой, кожу от бедра до голени стесала. Как народ из воды вылетал, в тех местах, наверное, до сих пор детям перед сном рассказывают. Выскочили они на берег, перекрывая норматив бега стометровки, в полтора раза, как минимум. Оно и верно - не знаешь брода, не суйся в воду. А можно и проще - не суйся. Никуда и никогда. Целее будешь. Второй год службы прошел относительно спокойно. Обычная боевая работа. Наводили соединения сандинистов на "контрас", которых находили в джунглях. Вели они себя, как немцы в сорок первом. Грабеж, репрессии среди местного населения, убийства, изнасилования. Бандиты, в общем. Хотя, непонятно. Один народ, одна религия, одна нация. Что им делить? Благосостояние народа, мягко говоря, желает оставаться лучшим. Нищий у нищего ворует! Разве так разбогатеешь?

Иногда выпадало счастье поучаствовать в таможенных операциях. Из Колумбии на север, в Мексику, а может быть и дальше, в Штаты ходили целые караваны с контрабандой. Везли водку, текилу, наркотики, оружие, людей и все, что пользовалось спросом на черном рынке. Корабли, размером с рыболовецкий траулер, крались по территориальным водам местных банановых республик, которым не хватало денег для установки приличного радара. Да и зачем им радар? И так живется неплохо. В нейтральных водах свирепствовала береговая охрана США, на быстроходных катерах, оснащенных по последнему слову техники, а в территориальных водах, вроде как не нужны никому контрабандисты. Но славное правительство Никарагуа, во главе с Даниелем Ортего, рассудило иначе. А чем не источник дохода? Весь тихоокеанский военно-морской флот Никарагуа состоял из двух кораблей. Один, списанный советский малый противолодочный корабль, второй - слегка переделанный сейнер. Вот они и занимались охраной морской государственной границы. Какой источник дохода? А такой! Конфискация контрабанды! Вообще-то по международному праву, судно, с грузом контрабанды, должно быть арестовано. Но здесь такой необходимости не было. Наоборот! Зачем арестовывать корабль, если через месяц он опять привезет, например, водку! Пусть везет. Водка была "Смирнофф", вполне приличного качества, о которой слышали все, но никто не пробовал. Местное алкогольное пойло, ром, было вполне употребимо, но похмелье от него - хуже некуда. А тут водка родная, да в плоской бутылке, да с русской фамилией! На базе, сразу выстроилась очередь желающих поработать в призовой команде таможенных служб. А команда призовая нужна была, потому, что не все капитаны добровольно выкладывали свой груз на досмотр, иногда отстреливались вполне умело, хотя и не профессионально. Вот тут то и появились наши ребята в черных комбезах без знаков различия. По неофициальной договоренности, часть приза, сиречь, захваченной контрабанды, оседала на складах базы в расходуемом фонде потребления, к всеобщей радости. Оружие шло на вооружение местных бригад Фронта Сандино, а нелегальные иммигранты отпускались под честное слово, что больше никогда не будут нарушать морские границы Республики Никарагуа. Спокойная необременительная работа. После того, как прошел слух, что призовая команда церемониться с нарушителями не собирается, что на любое сопротивление отвечает шквалом огня, пленных не берет, а особенно строптивых контрабандистов, просто топит, взаимоотношения стали просто полюбовными. Идет шхуна без национальной принадлежности, пограничник дает команду лечь в дрейф. Судно останавливается, тут же к нему швартуемся, и начинается перегрузка груза без лишних разговоров, но под прицелами крупнокалиберных пулеметов. Все общение ограничивалось просто приветствием. Конечно, груз изымался не полностью - жить то всем надо, зато, без конфликтов и жертв. Если же, после первого предупреждения корабль-нарушитель не останавливался, сразу следовала очередь по надстройкам судна, и тогда, после остановки, груз извлекался уже полностью, выметался, как веником, а с капитаном проводилась разъяснительная беседа о том, что границы надо уважать. Как правило, безобидная и бескровная, если у него хватало ума умерить свой горячий латиноамериканский нрав. Вот такое вот пиратство на государственной основе. Впрочем, этим местам к пиратству не привыкать, и многие настоящие пираты приходили на государственную службу, ничуть не изменив ни образа действия, ни образа жизни. К тому же, эти ребята, которые таскали контрабанду, тоже не были ангелами, и часто, бронежилеты оказывались не лишними. Но это все цветочки, по сравнению с теми ягодками, которые начались, после приказа об активизации действий в тылу врага. А какой там тыл, если линии фронта нет? Значит, на территории сопредельного, суверенного Гондураса, где, в большинстве своем и находились места базирования "контрас". К этому времени, у меня уже была своя группа и три звездочки на погонах, дававшее мне право неофициально именоваться "старшой", и длинный список рейдов по местным лесам и горам. Команда подобралась - лучше не придумаешь! Вовка Коваль, белокурый ленивый увалень, со спокойным взглядом пронзительных синих глаз. Он никогда не сдвигался с места на два сантиметра, если достаточно было на один. Единственное место, куда его не надо было тащить силой, так это в столовую. Очень спокойный, флегматичный, он вызывал впечатление безобидного, неторопливого обывателя, распределяющего все свое время между кухней и телевизором. На базе. Стоило только выйти за ее территорию, как он преображался до неузнаваемости. От шаркающей походки не оставалось и следа. Весь собранный, настороженный, сжатый, как стальная пружина, готовая распрямиться, как только исчезнет стопор. Он даже не шел, он скользил по джунглям с таким изяществом, что королевы подиумов распустили бы слюни до земли. Телом своим Коваль ВЛАДЕЛ! Да так блестяще, что дух захватывало. В спаррингах, с ним не рисковали связываться инструкторы-рукопашники, даже втроем против одного. Коваль плавно перетекал с места на место, неуловимо для глаза меняя позицию, даже не прикасаясь к партнерам, заставлял их сталкиваться друг с другом, появляясь сразу в нескольких местах и вдруг, исчезая совсем или превращаясь в стремительную размытую, полупрозрачную фигуру. Научить этому остальных, сколько раз он не пытался - ничего не получалось. Как можно научить ездить на велосипеде? Садись в седло и крути педали! Равновесие соблюдай! Соблюдай! Легко сказать! Как его соблюдать, если ты и знать не знаешь, что такое равновесие? Так и Коваль. Пользоваться научился сам, а других научить не смог. Сколько матерых специалистов рукопашного боя пытались изучать его технику! Все без толку. Так же профессионально владел он и холодным оружием. Стандартную задачу "Снятие часового" он проводил филигранно. Ни звука, ни шороха, ни дыхания - ничего слышно не было. Он появлялся из небытия, отправлял туда же часового, потом исчезал сам. Ваня Яцковский, нескладный, худой, казалось, плохо координированный, как большинство высоких людей, не выделялся из общей массы, пока к нему в руки не попадал, например, автомат. Или винторез, или гранатомет. Или, что-нибудь, что могло стрелять, хотя, мне иногда казалось, что выстрелить он сумеет даже из швабры. Я умею пользоваться огнестрельным оружием, много и с удовольствием стрелял. В детстве, когда бабушка хотела немного передохнуть от моих шумных игр, она давала мне тридцать копеек, на десять выстрелов из пневматической винтовки, и на целый час от меня можно было гарантированно избавиться. Я отправлялся в ближайший тир, благо, в те времена их было много в городе, и наслаждался стрельбой, становясь на специальную подставку, что бы из-за стола торчала хотя бы голова. С АК-47 я дружил, он никогда не подводил меня, а я, отвечал ему взаимностью, аккуратно ухаживая за ним. На дистанции ста метров сбить ростовую мишень "от бедра"? Легко! Хоть очередью, хоть одиночными. На зачетах по стрельбе из самого кошмарного оружия существующего на земле - пистолета Макарова, я выбивал тридцать зачетных из тридцати, хотя злословы утверждали, что "Макаровым" не пользуются даже самоубийцы - боятся промахнуться, но то, что вытворял с оружием Яцковский, не шло ни в какое сравнение. Я сам видел, как он, на расстоянии более километра, при дожде и сильном боковом ветре, с одного выстрела, снял чужого снайпера, выстрелив, почти навскидку. Вася Мардас, целиком состоящий из переплетения мышц, прекрасный альпинист и сапер - взрывник. Любимое занятие у него было изготовить бомбу из подручных, порой, совершенно неожиданных материалов. Будучи прекрасным химиком, он мог добиться детонации от растительного масла, разбавленного местным ромом, с какими-то, только ему известными добавками. Ну а уж термитных и напалмовых смесей в его арсенале было столько, что он и сам вряд ли мог посчитать. Ну и наконец, Николай Маклецов, высокий, крепкий, неутомимый, как сыромятный ремень, он выполнял обязанности радиста - пулеметчика. Такое сочетание не очень характерно для бойца, потому что рация - вещь нелегкая, а в купе с пулеметом и боекомплектом к нему - вообще неподъемная, но Николай управлялся с ними так, словно и не было лишней тяжести.

Конечно, группа из пяти человек, явление нестандартное, но очень удобное с точки зрения транспортировки. МИ-8, рабочая лошадка, поднимает до двух с половиной десятков пассажиров, но имеются в виду люди среднестатистические, с весом не более семидесяти килограмм, а не здоровенные разведчики, каждый из которых несет с собой еще тридцать килограмм снаряжения. А если навесить дополнительные баки с горючим, что бы дальность составляла не пятьсот, а семьсот километров? Тогда и пятерка бойцов станет запредельным весом. Лишний груз, это потеря дальности, скорости и маневренности полета, чего в боевых условиях допускать никак нельзя. Можно было бы, конечно, и на своих двоих топать, но в условиях изменившейся стратегии, от вертушек отказываться нельзя. "Контрас" перебрасывали группами по восемь-десять человек. Больший вес, Хьюи, американская вертушка, взять не могла. Запас хода - пятьсот километров. Двести пятьдесят в одну сторону. Через границу перелетели, высадились около деревушки, порядок навели, кого - перестреляли, кто успел в джунгли уйти, сожгли все, что горит и домой, за границу подались. Из северных пограничных районов, беженцы потянулись к западному побережью. Потому руководство молодой страны, идущей по социалистическому пути развития, обратилось к правительству СССР, с просьбой о том, что бы бравые советские воины пресекли проникновения бандитов на территорию их суверенного государства. А как тут пресечешь? Они вылетели, за час сделали свое грязное дело и метнулись обратно. Успеть невозможно. Но в чугунную голову кого-то, кто сидел при штабе, пришла гениальная идея: уничтожить все аэродромы, вблизи границы. Мол, не будет аэродромов, невозможно будет транспортировать "контрас". Запас хода у Хьюи всего двести пятьдесят в одну сторону! Уничтожили аэродромы, и противнику пешком топать придется, а это не сахар. Так мы их и сделаем! Да только тот, кто эту идею выдал, не учел, что Хьюи сядет на расчищенную площадку, радиусом, пятнадцать метров и аэродром ему этот, как пятая нога в телеге. Так уж получается, что гениальные стратегические мысли выдает один, а исполнять приходится совсем другим. А жаль! Если бы этот придурок сам бы выполнял собственные приказы, он бы, ох как подумал перед тем, как их отдавать! Но приказ - есть приказ. И как его выполнять? Очень просто! Координаты четырех аэродромов известны? А как же! Вертушка довозит группу до границы, дальше нельзя, потому, что очень сложно объяснить мировому сообществу нахождение советского вертолета на территории Гондураса, если там его собьют. Группа десантируется и скрытно топает пешочком через границу, в направлении своего аэродрома. Под покровом темноты выходит на объект и минирует взлетно-посадочную полосу, после чего исчезает. Правильно? Не правильно! Взлетно-посадочная полоса этих, так называемых, аэродромов представляет собой просто полевую площадку, где даже "полосы", как таковой нет, да и не нужна она для вертолетов и легких самолетов, типа нашего "Кукурузника". Они садятся, как попало, или, как привыкли. Ну, выроешь ты посередине яму, и что? Аэродром уничтожил? Нет, конечно! Яму за денек закидают грунтом и навозом, и помнить никто не будет, что там что-то было. Задание дурацкое, бессмысленное, и рисковать из-за этой глупости - глупость, но деваться некуда. Моя команда получила приказ, временно вывести из строя объект N4. Ладно бы, если атаку проводить одновременно на все четыре объекта, а так, вообще цирк - интервалом в три дня! Словно, идиоты на той стороне сидят. На одном аэродроме что-то взорвалось, потом на втором, потом на третьем, они там что, сидеть и ждать будут, пока на следующем рванет? Нет, конечно, ясно, что ждать НАС там будут!

– Товарищ старший лейтенант!
– командир базы смотрит прищурясь, оценивая, - опыта у вас хватает, задание не сложное, если бы его не усложняли, но, полагаю, вполне выполнимое. Ясно, что шухера на той стороне навели прилично, потому, когда выйдете на объект, на рожон не лезьте, затаились и ждете, пока базар спадет, а там уж, рваните чего-нибудь. Проверять никто не полезет, что вы там навзрывали. Не послать вас туда я не могу, но уберечь обязан. Потому, приказываю: проявить максимальную осторожность в ходе выполнения задания Партии и Правительства! Долго не рассиживаться. Неделя, на все! На связь выходить, только при эвакуации, а так - радиомолчание. Ты в своих ребятах уверен?