Чтение онлайн

Все разговоры вокруг костра умолкли. Шотландцы вслушива­лись в негромкую речь Гордона. Молодой ротмистр побелел от гнева:

— Смутьян! Как ты смеешь, молокосос, спорить с заслуженным офицером? Паршивая овца!

Старший, поняв, что затея провалилась, увёл товарища, но, обернувшись, пригрозил:

— Гляди, попадёшь в кандалы за длинный язык! Будешь камни таскать.

«Боюсь, что за моё красноречие платить придётся дорого, — по­думал Патрик. — Снова попасть в кандалы? Нет, надо бежать, и немед­ленно. Уйти одному и опасно, и трудно. Но и от большой компании толку мало».

Гордон подсел к Джону Смиту, парню ловкому и решительному.

— Не хочешь ли отправиться в путешествие нынче ночью? — спросил Патрик шёпотом.

Помолчав, Джон ответил:

— Да. Если вам угодно.

— Когда я отойду отсюда, следуй за мной.

Дождавшись, пока большинство пленных завалились спать, Гор­дон встал и не торопясь, будто по нужде, пошёл в густую траву. Смит всё не появлялся. Патрик ждал, нервничал и уже собрался идти в оди­ночку. Но Джон всё-таки пришёл, и, уповая на Бога, беглецы ринулись в ночь.

Дороги на Торн охранялись лучше всего, посему они направи­лись в тыл, надеясь дойти до болота без особых трудностей. Не вышло.

Справа послышался оклик дозорного:

— Кто идёт?

Беглецы рванули влево, но и там услышали стук копыт.

— Скорее, проскочим между ними! — сказал Патрик.

Беглецы бежали к болоту 39.

«Не могу! — подумал Гордон. — Задыхаюсь».

Сзади грохнул выстрел — откуда силы взялись!

Наконец, топь! Взявшись за руки, беглецы ломились напрямик, мокрые от пяток до макушки. «Уж сюда-то конники не сунутся!» — по­думал Патрик. Добравшись до сухого берега, беглецы вылили воду из сапог, выжали одежду и пошли дальше, сделав большой крюк, дабы обойти деревню, где стояли пленные. Шотландцы перешли болото об­ратно и осторожно пошли к Торну.

Начинало светать. В утреннем тумане беглецы спрятались в мел­ком кустарнике средь широкого поля. Томил голод. У Смита нашёлся маленький, грубый хлебец. Хотели оставить половину на вечер, но не смогли остановиться, съели до крошки. Туман поднялся, и пленники увидели слева лес, ведущий к речке Дрвенице и Висле, а впереди де­ревню. Там маячили трое рейтар.

— Небось, нас ищут! — сказал Гордон. В кустарнике днём не скроешься. Беглецы выломали по длинной дубинке — хоть какое, а ору­жие, — и поползли к лесу на четвереньках, хоронясь в бороздах пашни.

Лес был редкий, без кустарника. Беглецы переждали в яме, пока по дороге проехал конный отряд, и осторожно пошли дальше. На опушке Гордон забрался на дерево и заметил вдали дым, а потом и башни Торна.

«Теперь только бы через Дрвеницу 40перебраться!», — подумал Патрик. Беглецы спустились к реке и пошли вдоль берега, собирая по дороге терпкие ягоды терна.

Впереди какой-то мужик обирал дикую яблоньку. Сняв сапоги, приготовив дубинку, Патрик подкрался к нему вплотную:

— Достань нам лодку! Или хоть брод укажи!

— Проше пана, в деревне полно рейтар, лодки не добудешь. А брод, вот он. Только воды много. Глубоко, и путь извилистый. Да вы, пане, ступайте. Я вам с берега укажу

Большего от мужика беглецы не добились ни деньгами, ни угро­зами. Что было делать! Помолясь, разделись и пошли, проверяя глу­бину дубинками. Мужик подсказывал путь.

Вода ледяная. Патрик трижды терял дно и чудом выскакивал на более мелкое место. А ведь он не умел плавать!

Перебрались. Не одеваясь, нагишом, перебежали всю пойму до холма над Вислой. У мельницы оделись. И спокойно вошли в город через ворота святого Иакова — никто им и слова не сказал.

Гордон привёл друга в дом своего старого товарища, Вильяма Хьюма. Того не было дома. Но его жена, Хелен, дочь Гордона из Гласса, щедро накормила беглецов и дала Патрику старые ботинки и чулки Хьюма. Его-то сапоги совсем развалились.

Приведя себя, по возможности, в порядок, беглецы отправились к коменданту Торна. Генерала Билау вельми обрадовала весть о том, что имперцы в скором времени отправятся на зимние квартиры в Ве­ликую Польшу

Завещание ротмистра Мелдрама следовало передать лорду Га­мильтону. Милорд принял их весьма любезно. Он с большим интере­сом выслушал рассказ Патрика о последнем бое лейб-гвардейцев и о доблестной кончине ротмистра.

Дабы помочь попавшим в беду соотечественникам, приказал вы­дать им по пять локтей серого сукна. Сие было кстати. Гордон тут же продал сукно на рынке по полтора талера за локоть, купил коня и за один талер краденое седло с пистолетами. Теперь можно было ехать в Штрасбург.

В эскадроне Патрика никто не ждал, считали погибшим. Почти все его вещи разобрали или распродали, а квартирмейстер Стрейтон пришёл в ужас, когда Патрик заглянул к нему утром, и посчитал его призраком.

Только Стас кинулся к нему со слезами:

— Слава Господу! Жив! Недаром поставил я свечку Матке Боске Ченстоховской! — И по обычаю почтительно поцеловал хозяина в плечо. — Простите, пан, не уберёг я лошадок. Только повозку не отдал.

Близких друзей здесь больше не осталось, и служить в эскадроне далее не было ни малейшего резона. Получив пропуск у коменданта, Гордон поехал в Эльбинг.

Патрик подумал, что из оной несчастной истории: ранения, плена, побега — можно при удаче получить немалую выгоду. Хватит тя­нуть солдатскую лямку! Пора обратиться к принцу Адольфу Иогану.

По дороге Патрик прихватил пару лошадей. Под седло они не годились, а в повозку были в самый раз. В Шотландии он никогда бы не позволил себе ничего подобного, но здесь сие не считалось грехов­ным или постыдным.

Рано утром Гордон дождался выхода Генералиссимуса и низко склонился перед ним:

— Да будет сие угодно Вашему Королевскому Высочеству! Я рей­тар лейб-роты генерала Дугласа. Недавно раненым попал в плен и со­вершил побег из заключения. За все годы службы я ни разу не получил от Короны Шведской ни фартинга на жалование и снаряжение. Ли­шившись всего, что имел, покорно прошу Ваше Королевское Высоче­ство принять во внимание моё бедственное положение и разрешить мне вновь служить Шведской Короне. Токмо из преданности к ней со­вершил я побег от неприятеля с великой угрозой для жизни. А посему сделался свободным человеком. Прошу также об увольнении из оной роты.