Чтение онлайн

А Новый год встретил я во сне (надеюсь, он простит меня за это невольное неуважение). Во сне и поднимал свои новогодние тосты.

Мой первый тост был за самого близкого и любимого человека, чье чувство ко мне никогда не сможет изменить ни расстояние, ни время, кто не досыпает ночей, думая обо мне, кто часто роняет из-за меня дорогие слезы, кто живет моими письмами, маленькими весточками из этих диких гор и лесов.

Мой первый тост был за мою мать. Что может сравниться по силе и глубине с материнской любовью? Какими жалкими и ничтожными кажутся по сравнению с этим чувством все клятвенные заверения и уверения в своей беспредельной и нераздельной любви этих… лучше не вспоминать о них в этот новогодний день.

Второй тост был за тот грядущий день, когда мы вернемся к себе домой в наши родные города, к нашим любимым и близким людям. Этот день должен прийти в наступившем сегодня году. Это будет день нашей полной победы.

6.01.43.

Был сегодня в своем полку, проводил занятия с разведчиками. Заходил к их начальнику Пирогу. Он меня очень хорошо принял, накормил, оставил переночевать. Возвращался в метель. Странные метели здесь на Кавказе: сверкает молния, гремит гром и густыми хлопьями сыплется снег. А гроза самая взаправдашняя: одного нашего бойца в саперном батальоне убило молнией.

На фронтах сейчас радостные события: наши освободили Моздок, Нальчик, Великие Луки, Прохладный и другие города. Если дальше так пойдут дела, то скоро фрицне будет капут.

10.01.43.

Нашу дивизию перебрасывают на Новороссийское направление. По дороге были в Туапсе. Пришлось-таки повидаться со своим старым другом — Черным морем. Скоро опять в путь. А сейчас сижу в маленькой деревне Небуз, на берегу моря. До Новороссийска около двухсот километров. Много нам еще предстоит пройти. Хорошо, что погода стоит замечательная: сухо, тепло, солнышко светит. После наших сугробов здесь просто курорт.

12–18.01.43.

Нахожусь в поселке Ново-Михайловка, где-то между Туапсе и Геленжиком. Все время идет дождь со снегом. Но мы в хатах, поэтому погода не пугает. Вот если придется ехать, да еще ночью, то сухой нитки на нас не останется. Что поделаешь, наступать, так наступать.

Вчера ездил в штаб Приморской группы войск. Сегодня опять вроде еду. В общем, заделался «чиновником по особо важным поручениям». В машине чертовски холодно, она без стекол. Промерз я крепко. Не успел оттаять и снова в путь.

Сейчас вернулся, принял дежурство. Сижу в теплой хате за столом, на котором стоит лампа. Наша дивизия будет теперь, как говорят, мотострелковой. Хорошо бы, если так, а то надоело пешком ходить. Как видно, мы готовимся к удару, Новороссийск давно уже пора брать.

20–22.01.43.

Сил уже нет от того бардака, который у нас творится. Как гнусно глядеть на кучку привилегированных паразитов, которые войны-то не нюхали, а пользуются прекрасными условиями проживания, питания, передвижения и т. п. И с почтой опять бардак, писем не присылают и не отправляют.

Был вчера в бане в Геленжике. Очень неплохо помылся, а главное, продезинфицировал свое барахло. В Геленжике много наших моряков. Так хотелось встретить Вовку! Ведь скоро три года, как мы не виделись. Эх, если бы встретились! Да, мечты, мечты, как хорошо иногда помечтать. С каким удовольствием я уехал бы отсюда куда-нибудь, хоть в командировку. Только бы не видеть этого бардака.

Прочел вчера новую пьесу Симонова «Русские люди». Очень понравилось, хорошо написано.

30.01.43.

Уже несколько дней на колесах. Живу в машине. Хорошо хоть она крытая и есть печка. Измучился я за эти дни страшно, за несколько суток спал всего 4–6 часов.

Здесь мы должны наступать, чтобы перерезать коммуникации с Краснодаром. Войск наших здесь немало, но толку пока от них нет. Нет взаимосвязи и взаимодействия. По приказу лично Сталина мы уже должны были перерезать пути отхода немцев на Таманский полуостров, куда они сейчас спешно драпают. Тогда вся кавказская группировка противника будет уничтожена. Но они солидно здесь укрепились — сплошной стеной огня и заграждений.

Получил несколько писем из дома, от Вовки и от Евгении Николаевны. И ответ на наше с Гречаным письмо от сестры Петровского. Очень хорошее письмо, жаль только, что нельзя сообщить ничего утешительного о судьбе ее брата.

Тяжело чувствовать, как все сильнее притупляются чувства сострадания к людям, как огрубела душа. А нужно уметь сохранять любовь, нельзя терять чувства нежности. А сейчас на девушек смотришь как на каких-то неодушевленных чурбашек. Но ничего, после войны все постепенно реставрируется. Скорей бы только конец этой войне.

31.01.43.

Опять сегодня наступаем при поддержке авиации и танков. Пока результаты не блестящи. Наши соседи уже Батайск взяли, а мы все чикаемся. Слабое взаимодействие — вот основная причина. Да еще дивизия наша получила пополнение из Азербайджана. Они называют друг друга «елдаш», товарищ по-ихнему. А вояки они только у себя в ауле на печке. И все газетные и прочие попытки разбудить в них дух «доблестных сынов Кавказа» мало к чему приводят. И гибнет их много, и зря гибнут. Сами, можно сказать, по собственному желанию.

Вот типичный случай: здоровенный елдаш лежит под деревом, замерзает. Метрах в двадцати от него теплая хата, в которой можно согреться. Подходишь к нему: «Эй, друг, чего лежишь?» Он в ответ: «Аржибержан». Ему кричишь: «Вставай, замерзнешь!» — «Аржибержан». Пробуешь его поднять и подтащить, не дается, цепляется за обледеневшую землю: «Аржибержан».

6.02.43.

Все еще стоим на месте. Здорово здесь фриц укрепился. Неужели так и не придется нам по-настоящему наступать? Наши армейские соседи двигаются вперед, а мы никак не можем вылезти из этих гор.

С почтой опять перебои, давно писем не получал.

10.02.43.

Получил письмо из дома и от своей тетки Коки. Кока больна. Я ей на днях выслал перевод, 800 рублей. Скорей бы она его получила.

Наши взяли Курск, Лисичанск, Краматорскую. Так что теперь моя меховая куртка освобождена, если только фрицы ее не загубили.

15.02.43.

Сегодня наши войска взяли Ростов и Ворошиловград. А мы уже больше двух недель топчемся на одном месте. Соседняя армия, которая взяла Краснодар, скоро окружит нас и «заберет в плен». Скорей бы!