Солдатский дневник. Военные страницы
Шрифт:
Сегодня в газете нашел одно замечательное стихотворение. Называется «Возмездие». Сколько в нем силы, ненависти и гнева. Давно я не читал ничего подобного. Хотя это перевод. А подлинник еще лучше. Сила некоторых строф не уступает блоковскому «Возмездию».
16.02.43.
Уже веют весенние ветры. Небо голубое, тепло, солнце светит. И на душе стало как-то теплее и светлее. Хочется написать кому-нибудь хорошее теплое письмо. Но кому? Я уже забыл, когда я писал такие письма.
Интересно было бы встретиться сейчас с ней. О чем бы мы стали говорить. Изменилась ли она? Верно, совсем обо мне забыла. Но это, пожалуй, к лучшему. Если суждено нам встретиться где-нибудь, когда-нибудь, тогда, может быть, поймем, почему все так произошло. Хотя здесь нет ничего мудреного, в жизни бывает все проще, чем мы думаем.
Сегодня небо по-майскому голубое, и солнце светит так нежно и ярко. А я жду письма, Никогда не написанного тобою, Как ждет ребенок праздничного подарка. Я знаю, что ты не напишешь ни слова, что ты навсегда забыла наш последний октябрьский вечер, но упрямо всплывает прошедшее снова, не прогонишь, ни вытравишь — нечем. И я достаю твою карточку. Долго, долго я в раздумьи смотрю на родные до боли черты. Пристань, трюм пароходный, бурлящая Волга — далеко от меня, но как близко со мной была ты. А теперь в Свердловске зима, снег по улицам гонит седая февральская вьюга, одиноким прохожим сердито носы теребя… Разве можем понять мы сегодня с тобою друг друга, если солнце у нас… и холодная ночь у тебя… ………………………………………………… Никогда б я не вспомнил неверное имя. То, что надо забыть, Я сумел забыть уж давно. Это солнце меня разбудило лучами своими. Разве я виноват, Что с сердцем оно заодно.26.02.43.
Опять переехали на новое место, ближе к станице Абинской. По дороге нас сильно обстреливали из минометов. Видел двух красноармейцев, замученных фрицами. Жуткое зрелище! Головы у них пробиты, глаза выдавлены, уши отрезаны. О, сволочи фрицы, когда же придет день полной расплаты!
Сейчас сижу в бывшем румынском блиндаже. Наши наступают на Абинскую. Может быть, сегодня будет удачнее. Получил посылку. Как раз в день праздника 23 февраля.
28.02.43.
На Кубани весна. Снег сошел с полей, жарко греет солнце, заливаются в синем небе жаворонки. Мы вышли в кубанские степи. После полугодового скитания по лесам и горам снова увидели равнину. Странно с непривычки видеть бесконечные поля, далекий ровный горизонт.
Проходим по освобожденным селам. Вот поселок Эриванский. Что же от него осталось: груда обугленных развалин, прошлогодние воронки от бомб, вырванные с корнем фруктовые деревья.
Сейчас нахожусь в бывшем совхозе. Здесь война прошла стороной, и поэтому почти все хаты целы, за исключением тех, которые на топливо для своих печек разобрали находившиеся здесь румыны.
Вчера хорошо помылся, а потом, сидя за настоящим столом, покрытым настоящей скатертью, выпил пару кружек настоящего чая.
4.03.43.
Положение наше, как мы пишем в сводках, без существенных изменений. Противник не двигается, мы тоже. Фрицы угощают нас время от времени гостинцами. Сегодня второй раз нам достается. Убило адъютанта нашего начальника штаба. С продовольствием тоже скверно: третий день получаем только по 200 г. хлеба. В других частях еще хуже.
В соседней дивизии застрелили собаку, сварили ее и съели. Едят и дохлую конину, оставшуюся в наследство от румын. Связь с тылом ужасная, мы уже на равнине, а тыловые части, которые нас должны всем снабжать, все еще за горами у моря. Поэтому мы и не наступаем.
Все мысли постоянно о Москве, о доме, о родных. Сильно по всем соскучился. Каждую ночь снится что-то московское, родное. Когда-то посчастливится мне побывать дома… Эх, скорей бы пришел конец этой проклятой войне. Откуда они взялись на нашу голову, эти сволочи немцы.
10.03.43.
Сегодня радио принесло тяжелую весть: мы сдали шесть городов и отошли на левый берег Донца. Опять начинаются неудачи. Неужели так и не будет им конца. То мы их, то они нас…
Сегодня началось наше «решительное наступление» на станицу Абинскую. Но результаты пока жалкие. Была у нас и авиация, были и танки. Когда же мы научимся воевать? Тылы наши все еще далеко сзади, поэтому не хватает боеприпасов, продовольствия. Я сам вчера после недельной бесхлебной диеты получил 600 граммов хлеба и тут же весь его съел. Так соскучился по хлебу.
Прочел сегодня книжку стихов А. Суркова «Я пою ненависть». Замечательные есть стихи. Сурков, такой нежный и мягкий лирик, нашел здесь силу страстной ненависти, гнева и скорби. Многие стихи хочется заучить наизусть.
17.03.43.
Настроение ниже среднего. Наши оставили Харьков. Теперь, боюсь, начнется опять великий драп. На нашем участке тоже ни черта не получается. А ведь немцы могут подбросить сюда пару дивизий и гнать нас так, что только за Краснодаром опомнимся. Вот к чему может привести наша беспечность. А мы не строим ни оборонительной полосы, ни черта. В общем, дела наши печальные, даже очень и очень.
18.03.43.
Нахожусь в станице Ильской, куда нашу дивизию отвели на ремонт. Здесь все относительно сохранилось. Домов разрушенных почти нет, а возле некоторых даже коровы остались. Вот эти станицы и были тем омутом, из которого генерал Краснов черпал свое воинство. И много нашлось к нашему стыду предателей, из которых Краснов сформировал целую дивизию. Эту сволочь надо всю уничтожить, они хуже немцев.
20.03.43.
Ужасно тоскливо на душе. Надоело здесь, хоть бы уехать куда-нибудь подальше. Надеемся, что через пару дней опять будем наступать. А сегодня уезжает мой начальник, капитан Баев. Это, пожалуй, первый из многочисленных начальников, расставаться с которым действительно глубоко жаль. Хороший был мужик. Но съели его тут у нас. Те же самые людишки, которые, вероятно, всю свою жизнь занимались склоками, сплетнями, интригами. Не успели мы с ним толком поработать вместе.
Сегодня я собрался было поехать в Краснодар поискать стекла для очков. Да заодно сходить на ту улицу, где жила последнее время Татка, с которой я познакомился, учась в Военном институте (?), узнать о ее судьбе. Но, видно, придется в другой раз.
24.03.43.
Что-то заболел. Вероятно, малярия. Вчера была температура 39. Сегодня полегче. Завтра можно на работу. А работы сейчас уйма. Я остался один в отделе и за начальника, и за помощника, и за переводчика. Захлебываюсь от бумаг, сводок, донесений. Через пару деньков будем отсюда отчаливать. Наши уже заняли Абинскую и Мерчанскую, надо помочь.
25.03.43.
Как будто выздоровел, что-то дальше будет. Погода стоит скверная, ветер дует круглосуточно, да такой холодный, северный. Как хочется в Москву! Я сейчас постараюсь использовать все свои возможности, здоровье, знакомства, чтобы хоть на некоторое время попасть домой. Навестить всех родных и знакомых, узнать о судьбе тех друзей, с которыми давно не было связи. Если судьба мне улыбнется, может быть, получится. Да, хорошо бы сейчас побывать дома. Неужели моя фортуна окажется равнодушной и не поможет мне…