Солдатский дневник. Военные страницы
Шрифт:
27.03.43.
Сегодня прекрасное весеннее утро. Прекратился дождь, слегка морозит, и небо ясное. Птицы кругом распевают во все горло. Еще больше хочется уехать куда-нибудь, но пока никаких реальных возможностей не предвидится.
Приехал мой новый начальник, некий майор. На своих лошадях, на линейке и с кучером. И барахла два огромных мешка. Мне он пока не понравился, вряд ли мы с ним сработаемся. Но это все временное. Он уже шестой по счету, и после него, вероятно, еще шесть будет.
30.03.43.
Нахожусь в станице Холмской. Отдых для нашей дивизии закончился. Теперь опять начнем наступать. Уж скорей бы разделаться со всей этой кавказской фрицней. Когда-то богатая, станица Холмская разорена и разрушена. Жители худые, постаревшие, прямо живые скелеты.
2.04.43.
Вот уже несколько дней сидим в маленькой балочке недалеко от станицы Крымской. Скоро будем наступать. Чувствую себя скверно, каждый день к вечеру поднимается температура. Сейчас лежу в шалаше, в обозе разведроты. Дождь идет такой мелкий, как в сентябре. Настроение паршивое. Теперь опять в армии вводятся спецкурсы. Хорошо бы на них поехать.
4.04.43.
Все эти дни писал одно стихотворение и думал при этом о Вовке. Вот что получилось.
Посвящаю моему любимому другу Володе Галюку «Там за горами горя солнечный край непочатый…» В. Маяковский Горы, упершись небу в бока, подняли высоко мохнатые шапки. Спокойно скользят в высоте облака, прозрачны и шатки. Застыли деревья в задумчивом сне, и луна золотит пожелтевшие листья, и таким неожиданным в тишине прозвучит одинокий выстрел. и опять тишина, не слышно орудий, после жаркого боя замолчал пулемет. У костров повалились усталые люди, разве кто-нибудь знает, что завтра их ждет. Когда же конец, когда же спокойно мы сможем жить, работать, любить? И кто их выдумал, эти войны, эти глаголы «стрелять», «убить»? Сейчас ведь весна, разве место в ней смерти, ведь сейчас соловьи, черемуха, май… Но и такие вещи бывают на свете, что их не уложишь в границы ума… Почему так тихо сейчас в станице, в небо ползет горьковатый дым. Почему у женщин такие лица, почему молодой этот стал седым? Почему вместо хлеба бурьян на поле, вырублен старый фруктовый сад? Почему это трупы в разрушенной школе, изуродованные висят? В глубоких колодцах, вырытых летом, цветью болотной покрылась вода… Разве это простим? Разве забудем мы это? Нет, никогда! За слезы детей, за сожженные хаты, грабежи и насилья немецких свор — грозной будет наша расплата, беспощаден наш приговор! Грязным убийцам не уйти от ответа, нашего им не избегнуть суда. Разве это простим? Разве забудем мы это? Нет, никогда! Так пускай льется кровь, пусть рвутся снаряды, пусть в клочья разносит немецких псов: горячие брызги свинцового града убедительней всяких слов! За нашу весну, за наше счастье, за дней грядущих свободный разгон, за жизнь, к солнцу стрелой мчащуюся, по немцам — огонь!9.04.43.
Сегодня посетили нас «гости». Свыше 25 юнкерсов бомбили район нашего КП. Одна бомба попала в соседний дом. Маленькая бомба, килограммов 25, а наделала ужасных дел: 6 убитых и 5 раненых. А какой же бардак, не было ни врача, ни сестры, чтобы оказать первую помощь.
Попался мне тут один любопытный документ, дневник одного фрица, матерого фашиста. Описывает свои «заслуги» в подготовке фашистского переворота и прихода Гитлера к власти в Германии. Через каждую страницу в дневнике стихи, посвященные фюреру. Прошел он всю войну, был в Бельгии, Голландии, Югославии, Сербии, Греции. Тогда записи его были восторженные: легкие победы, много вина, доступные женщины. У нас настроение его несколько изменилось. Страх перед партизанами, перед нашей артиллерией, особенно перед «сталинскими органами», как немцы называют наши «катюши». После известий о поражении под Сталинградом настроение этого бравого фрица совсем упало: «О, родина, родина, что с нами будет!» Потом опять были попойки в теплых и уютных блиндажах, реки «Советского шампанского», захваченного под Новороссийском, продажные женщины, но все равно настроение не смогло подняться. Наше наступление на Абинскую 10 марта доставило ему немало неприятных минут, а уже 4 апреля под Крымской в начале нашего наступления в 12.00 нашим снарядом этот фриц был отправлен к праотцам.
Раньше мне еще не приходилось сталкиваться с таким откровенным изложением идей фашизма, таких циничных взглядов и убеждений.
17.04.43.
Третий день идут напряженные бои за Крымскую. В первый день приехал Жуков. Мы думали, что теперь-то успех обеспечен, но не тут-то было. Немецкая авиация подавляет все наши попытки. Несем большие потери и никаких результатов. С нашей стороны летает жалкое количество «ишаков», от которых нет никакой пользы.
19.04.43.
Нас перебросили правее. Находимся вблизи хутора Ястребовский. Живем в замечательном лесу. Кругом поют птицы, зеленеет трава и кусты.
Проезжали несколько разоренных и сожженных станиц и сел. Жуткое зрелище. Огромное село буквально сравнялось с землей, все сожжено, торчат только трубы от печей. Боже мой, какие разорения несет война! Неужели сейчас есть где-то целые деревни, не разрушенные дома, окна с целыми стеклами… Даже не верится. Сколько же потребуется времени для восстановления! Когда опять жизнь возвратится в довоенные рамки!
21.04.43.
Получил сегодня письмо из дома от 13 апреля. Удивительно быстро дошло. Вероятно, уже работает железная дорога Москва — Ростов — Краснодар. Послали мне стекла для очков, но они мне уже слабы. Мои трофейные более подходящие.
Приехал мой друг, Анатолий Гречаный. Так что теперь есть с кем отвести душу. Получил он вчера орден. Он заслужил его, не то, что некоторые.
29.04.43.
Сегодня началось наше третье решительное наступление на Крымскую. Так много артиллерии, что и представить себе трудно. У фрицев все в дыму. Нам в поддержку придали солидное количество танков и самолетов. Если и на этот раз ничего не получится, то всем нашим дивизиям, принимавшим участие в наступлении, нужно сдать знамена в архив и заняться сельским хозяйством. Хотя Жуков тут осуществляет общее руководство, несколько раз проезжал мимо на открытой легковой машине, успехов у нас не видно. В полках большие потери, немцы непрерывно атакуют. Мы еще даже не перелезли через насыпь.
Вчера исполнился год, как я служу в этой дивизии. Хотелось бы обмыть эту дату, но нечем.
Неоконченный сон Все с тою же властною силой, Спокойны и глубоки, Мне снились глаза твои синие, Синие, как васильки. И будто опять мы вместе, И будто не вспышки ракет, Свет голубого месяца Тихо плыл по реке. С тобою сидели мы долго Над берегом сонным одни. Задернуты темным пологом Гасли в небе огни. Я говорил тебе много, Блестела речная гладь. В ответ ты, нахмурясь строго, Хотела что-то сказать. Но тут загудели снаряды, И я не слыхал твоих слов… Да, это был самый досадный Из всех неоконченных снов.30.04.43.
Второй день «наступаем». И авиация наша не устает бомбить, и артиллерия не умолкает, и Жуков с нами — и никаких результатов. Настроение совсем упало. Неужели так и не возьмем эту проклятую Крымскую?!
4.05.43.
Крымская наша! После месяца упорных боев противник вынужден был отойти. Но и у нас положение не очень.
Над нашим левым флангом нависает угроза удара. Тогда мы можем оказаться отрезанными. Нужно сильнее выжимать немцев из гор. Тогда Новороссийск будет под угрозой нашего удара с фланга.
Впервые мне пришлось побывать в населенном пункте непосредственно после его освобождения. Много увидел и услышал такого, от чего болью и ненавистью наполнилось сердце и крепче сжимались кулаки.
7.05.43.
Сегодня получил неожиданную открытку — от школьной подруги Сони. Из далеких Брянских лесов. Она в партизанском отряде, медсестрой. Открытка дошла быстро, но вообще-то, письма туда идут не так скоро. Ответил ей тотчас. Хотелось бы получить от нее большое и подробное письмо.