Чтение онлайн

Однажды Ванюша от застенчивости поторопился, рука у него сорвалась с гетры и по инерции скользнула выше. Дама ее инстинктивно зажала ногами. Когда Ванюша, сгорая от стыда, выдернул руку, дама спокойно произнесла:

— Ничего, ничего, мальчик. Подтяни все же гетру еще раз. Мне хочется посмотреть, как она сидит на ноге, не теряется ли форма ноги.

Когда посетительница купила пару дорогих гетр светло-серого цвета и ушла, Саша долго потешался над Ванюшей, который все никак не мог оправиться от растерянности. А дядя Степа сказал:

— Ну, Мухобой, ты далеко пойдешь! Смотри, как к нему благоволит богатая особа. Ведь ее перед магазином ждет экипаж, свой выезд. Мелкая сошка этого иметь не будет. Не иначе как генеральша.

Через некоторое время дама вновь появилась в магазине, и опять ее обслуживал Ванюша. На этот раз она купила гетры молочного цвета и еще много других вещей; Саша выписал Ванюше чек на двадцать рублей сорок копеек! Уходя, дама сказала хозяину в кассе:

— Пусть мальчик принесет покупки, — и оставила свою визитную карточку с адресом.

Пришлось Ванюше выполнять и это поручение. Он быстро нашел дом, где жила дама. Дом выглядел богато и внушительно. Покупки у Ванюши приняла горничная, а когда Ванюша хотел было уходить, она остановила его и протянула серебряный полтинник.

— Это вам от хозяйки, за труды.

Что делать с полтинником: оставить себе или отдать хозяину? Ведь это так много! А дядя Миша строго предупреждал Ванюшу, чтобы в магазине он не вздумал что-нибудь в карман положить, потому что всю жизнь будет носить клеймо вора. Когда Ванюша подметал магазин, он иногда находил одну, а то и две монеты и всегда их клал хозяину на мраморную подставочку кассы. А однажды за прилавком, недалеко от кассы, Ванюша заметил, что в опилках что-то блестит, и поднял с пола золотой пятирублевик. Близко никого не было, никто не видел, как Ванюша поднял находку, можно было спокойно опустить в карман месячный заработок. Но тут же в ушах у Ванюши прозвучали слова дяди Миши: «Смотри, тебя в магазине будут испытывать на честность, так ты не соблазнись чем-либо, а то вылетишь как пробка и нигде не примут больше». И хотя Ванюша видел, как грузчики в товарном пролете у дяди Миши набивали свои глубокие карманы конфетами, орехами, пряниками и другими сладостями, приговаривая: «Детишкам язык посластить», он считал и дядю Мишу и грузчиков людьми честными. В сущности, так оно и было. Ведь брали они у того, кто сам трижды обворовывал ближних своих. Вообще понятия о честности у дяди Миши и его сослуживцев были своеобразные. Украсть, положим, ящик сладостей никто не мог без ведома всего коллектива грузчиков. Если бы появился «вор-одиночка», который подвел своего брата грузчика или весовщика, то тогда ему несдобровать — убьют. А если и останется жив, то «нечаянно» попадет под колесо вагона. Было твердое правило: надо знать, что взять, когда взять и у кого взять. Это был закон нужды, все считали его абсолютно правильным — на то он и закон.

Обо всем этом вспомнил Ванюша, держа перед собой найденный пятирублевик. Он твердо решил: деньги подброшены для испытания его честности, а потому их немедленно нужно вернуть владельцу. Ванюша тут же положил пятирублевик на мраморную подставочку кассы и сказал подошедшему хозяину:

— Михаил Петрович, вот я нашел на полу пять рублей золотых.

Хозяин поспешно и удивленно вернулся к кассе, осмотрел пятирублевик, ударил им по привычке по мраморной подставочке и положил в кассу со словами:

— Молодец, Ваня, хозяину прибыль приносишь.

Все это видели другие приказчики, и чувствовалось, они довольны, что Ваня выдержал испытание. Теперь он войдет в доверие к хозяину.

Но полтинник, который Ванюша получил от дамы, он все-таки оставил у себя, и это как раз входило в то понятие честности, которое внушал ему дядя Миша. Деньги были заработаны — и никому до них нет дела.

Миновал месяц, как дядя Николай ушел в очередной рейс. Наступала золотая осень. Рынки Одессы ломились от продуктов и всякой всячины, которую обильно приносила благодатная земля людям. Море спокойно вздымало свою богатырскую грудь, и все в природе было полно неизъяснимой прелести.

Был воскресный день. Бабушка ушла с Котиком в слободку Романовну, на именины к своей такой же старенькой подруге, работавшей там в психиатрической больнице нянечкой. Анна Ивановна знала, что бабушка вернется не скоро.

Ванюша решил заняться каллиграфией и старательно обводил буквы в предложениях, написанных в специальных тетрадях еле заметными светло-желтыми водянистыми чернилами. Такие тетради продавались везде по пяти копеек за штуку.

Анна Ивановна тихо подошла к Ванюше и стала любоваться его почерком. Она наклонилась так низко, что мальчик почувствовал ее дыхание на своей щеке и невольно повернул к ней лицо. Анна Ивановна посмотрела ему прямо в глаза долгим томным взглядом и, взяв его голову в теплые руки, прижала к своей мягкой груди. Потом Анна Ивановна крепко и сочно поцеловала Ванюшу в губы. Поцелуй словно обжег Ванюшу, он почувствовал, как сердце заколотилось у него в груди.

Через четверть часа он уже шагал по улице Штиглица к Кафедральному собору, потрясенный и раздавленный всем случившимся. У него было такое чувство, будто он совершил что-то страшное. Было тяжело, омерзительно, и Ванюша все ускорял и ускорял шаг.

В состоянии глубокой душевной подавленности он подошел к собору. Богослужение уже окончилось, но собор был, как всегда, открыт. Ванюша, стараясь не стучать ботинками по мраморному полу, направился прямо к образу великомученицы богоматери, перед которым одиноко горела свеча. Он припал к образу и стал горячо, со слезами, молиться; молился он долго, страстно, так, как учила его мама. Раньше он тоже приходил в собор и уходил тогда, когда прочтет наизусть все молитвы, но избегал целовать образ, уж очень он был заслюнявлен массой верующих, и Ванюша брезговал. Но на этот раз он влип своими губами в краску иконы и молился, выпрашивая прощения у бога. В чем он был виноват? Никаких греховных мыслей не мелькнуло у него, когда он ощутил поцелуй женщины... И все же он молился, будто отмывался от какой-то грязи... В этот день он не вернулся на квартиру Анны Ивановны, а пошел к тете Елене и там переночевал.

Назавтра по рекомендации товарища, такого же мальчугана из соседнего магазина, он отправился на сенной базар к женщине, торговавшей зеленью, и договорился, что снимет у нее угол. Торговка, разумеется, ничего не предпринимала без выгоды. Определив сразу, что парню дозарезу нужно жилье, она взяла с Ванюши баснословно дорого — три рубля в месяц. Ванюша не знал, как он будет жить на два остающихся рубля, но и не задумывался над этим и сразу же согласился с условиями торговки. А через пару дней, улучив момент, когда Анна Ивановна была на прогулке с Котиком, Ванюша пришел к бабушке, объявил, что срочно уезжает в деревню, забрал свой сундучок, книжки и, тепло распрощавшись с ней, боясь все время встречи с Анной Ивановной и Котиком, быстро ушел.

До Сенной площади было недалеко и, повернув налево по Старопортофранковской, он быстро дошел до квартирки тети Матрены. Как условились, она была дома, приняла квартиранта, показала уголок и железную койку, застланную простым рядном, — новое обиталище Ванюши.

Ванюша быстро сунул свой сундучок под кровать и сказал тете Матрене, когда он будет уходить на работу и когда возвращаться с работы, что у него нет товарищей, кроме Пети, который его рекомендовал: посещать Ванюшу никто не будет, а стало быть, и беспокойства с ним хозяйка не увидит.

Тетя Матрена все это одобрила, угостила Ванюшу чаем с молоком и белым хлебом, сообщила, где будет лежать ключ от квартиры во время ее ухода на базар, и в заключение широко перекрестилась на икону святого Николая — других икон у нее не было.

Тут же Ванюше стала известна судьба тети Матрены. Ее муж, старый рыбак, погиб в море во время шторма, и вот уже пятнадцать лет она живет одна, торгуя зеленью и овощами. Раньше она снимала целый рундук, но прогорела и теперь торгует «с земли». Зелень и овощи ей привозит один и тот же молдаванин, а она продает. Вот так и зарабатывает себе на жизнь. Ей лет за пятьдесят, нравом она строгая; сразу после чаепития тетя Матрена сказала, что это для первого раза она угощает, а вообще Ванюша сам может из трактира приносить себе кипяток, заваривать чай. Запасать, мол, надо и сахар, а чайником и эмалированной чашкой Ванюша может пользоваться бесплатно. Тетя Матрена загасила свет, ушла в другой угол, задернула ситцевый полог и грузно улеглась на скрипучую железную кровать.

Шел 1912 год, в разгаре была война на Балканах; сербы и болгары в союзе с греками воевали с турками. Болгарам и сербам морально и материально помогала их освободительница Россия, направляя в болгарскую армию своих добровольцев-офицеров. А туркам в такой же мере, только более скрытно и хитро, помогала Германия, стараясь тем самым всячески досадить «тройственному согласию», которое составляли Англия, Франция и Россия, за Агадирский конфликт, завершившийся обидной уступкой со стороны Германии.